Американец. Хозяин Севера (СИ)
Нет, эту машину придумал вовсе не Воронцов, репортёр Смит это точно выяснил, но как вам понравится, что именно «русский Эдисон» придумал, как отделять отстирывающий порошок из грязной воды? В соседнем со стиральной машиной помещении он превращался в жидкость со странным названием «биодизель». Что? Да, Воронцов как-то её так назвал, а остальные подхватили. А эту жидкость на заводе Воронцова потом обратно в порошок для стирки превращали. Как вам это нравится? У него и заголовок есть: «Стирка дешево, без мыла и труда!»
А ведь рядом еще и сушка стояла. Да все американские домохозяйки будут об этом сплетничать! Редактору это понравится, особенно фотоснимки.
А вот снимки для курьезной заметки. Воронцов придумал на своем заводе асфальт из нефти делать. Нет, асфальт все используют, в Америке его уже хватает, только Воронцов какой-то искусственный научился получать, так больше выходит. И прошедшим летом положили тут первый участок из асфальта. Ну, Юрий Анатольевич, как его зовут местные, видать по асфальту в этой глуши соскучился, вот он и снял сапоги, взял их в руки да босиком все двадцать ярдов и прошёлся. Небось, от удовольствия при этом жмурился, цивилизацию вспоминал. А стоило ему отойти, как местные, сняв сапоги, начали босиком топать по тому же участку. Теперь это уже местный обычай. Тот кусок краской пометили. И народ всё еще ходит по нему босиком. Причем, гоняя святотатцев, дерзнувших попробовать пройти там в обуви!
А были ещё заметки про бензопилы, с которыми один лесоруб заменял десяток, про водорослевую фабрику, для которых китайцы и местные уже на сотни километров окрест начали добывать и сушить водоросли, про червяковые и ракушечные плантации, которые осваивали китайцы, про первый в мире инкубатор и птицеферму при нём.
Разумеется, инкубатор придумал тоже Воронцов. Местная курятина была самой дешевой в мире, как не преминули ему похвастаться. Ведь кормили там куриц не только зерном, но и дешевыми червяками, ракушками и водорослями, которых выращивали и собирали китайцы.
* * *Тёмка Рябоконь, разумеется, не пропустил свадьбу Воронцова-Американца и Натальи Дмитриевны. Смотрел из задних рядов. А как закончилась, переоделся из парадной одежды в рабочую, перекусил наскоро и помчался в порт. Ему до сих пор не верилось, что первый в мире погрузчик доверили не инженеру какому, а ему, простому и не слишком образованному отроку двенадцати лет.
Впрочем, насчет образования это поправимо. Коля-Финн им, лучшим отрокам-работникам стройки определенно пообещал, что, когда село Сорока сделают уездным городом, Американец сразу реальное училище откроет. Именно «когда» сказал, не «если». А сегодня так и стало. Так что реалистом он будет уже скоро! Шесть лет учиться и работать, отрабатывая стоимость учебы. А там и на инженера пойдет учиться! В Институт путей сообщения, вот! Училища еще нет, а лучшим из местных реалистов уже обещали кредит на учёбу дать. И на ту часть, что не получится своей работой покрыть! Учёба, сказали, главнее! Больше того, обещали дать денег и на учебу в техническом институте. Если кто захочет, разумеется.
Но Артём хотел, очень хотел! А в числе лучших фамилия Рябоконь точно будет! Недаром же ему первый погрузчик доверили.
Сегежа и её окрестности 16 сентября (28 сентября) 1899 года, четверг
— Что нашёл в этих картах, Юрочка? Неужто все ещё на Александра Михайловича дуешься? Или я тебе надоела?
Ха, надоела! Да я на неё никак налюбоваться не мог! Изначально планировалось утром вторника вдвоем рвануть в Питер по той же трассе, что и сюда. Натали собиралась тоже посмотреть стройку, да и в столицу нас звали спешные дела.
Но мы сумели опомниться лишь к вечеру вторника. Очень уж давно оба мечтали, когда же нам можно будет всё! Но поезд ждал под парами, так что почти сразу отправились. Я даже успел мельком полюбоваться на начавшуюся стройку ГЭС на месте бывшего волока. И насладиться звоном бензопил. Еще экспериментальных, с тяжелыми и маломощными движками… Все тридцать семь, что были на стройке, я стащил на этот последний участок. И для пиара перед Великим князем и американцами, и потому, что дерево в Беломорске и на стройке ГЭС было всего нужнее, и потому, что ремонтировать их, если что, в этих краях пока могли только на моем заводе.
Ну да ничего, вот наберемся опыта эксплуатации, а там и движки от Луцкого подоспеют… И тогда этих девайсов у меня не три дюжины работать будут, а многие тысячи!
А потом стемнело, и плыли мы уже ночью. Надеюсь, команда и Семецкий с Генри, простили нас. Сил не было удержаться. Да и Натали стонала, забыв приличия, наверное, на всю реку.
Зато стройку Ондской ГЭС мы вчера рассмотрели внимательно. Вечером хотели снова отправиться в плавание, но догнала телеграмма Александра Михайловича, просившего дождаться его в Сегеже. Обещал быть сегодня до обеда. Мы не стали отказываться, сняли на ночь номер на постоялом дворе и снова нашли, чем заняться. А вот сегодня после завтрака я засел за карты.
— Как бы он еще не стал потом на нас обижаться! — засмеялся я. Увидев недоумение на её милом личике, не удержался, воровато огляделся, а потом, наскоро поцеловав, объяснил:
— Понимаешь, любимая, на их карте есть деревня Контокки. А финны рассказывали, что в старину в этой деревне лучшее железо делали. А «благодетели» мне буквально навязали права на добычу руд в этом месте! И я не отказался.
— Пф! Железо здесь много где делали, и что? Это в старые времена рудник на тысячу пудов — уже местная знаменитость. Но нам-то нужны миллиарды пудов!
— Нас пока и несколько десятков миллионов пудов выручило бы. И может быть, там они найдутся! Сама понимаешь, деревня маленькая, места глухие… Добыли сколько-то для себя — и ладно! Так что я думаю, как в столицу приедем, на зиму экспедицию в те места организовать.
— А зачем так долго об этом думать? И на что вторая карта?
— Железную дорогу ради десятка-другого миллиона пудов строить глупо. Вот я и смотрю, как рекой руду вывозить. Раз речка есть, она, в конечном счете, обязательно впадает в море. Помнишь, профессор Тимонов нам настоящие лекции на эту тему закатывал?
— Не стоит забывать, что история железных дорог в России только начинается! И многие века летом и зимой основными транспортными артериями для русских были реки! — очень похоже передразнила она Всеволода Евгеньевича, рассмеявшись, и мы снова поцеловались. Чёрт! Никогда не думал, что буду так счастлив, женившись.
— Именно. Вот я эту «водную дорогу» и рассматриваю. Контокки — это же, по сути, большой ручей, а не река. Потом она впадает в Лувозеро, из него новая река, снова озера и реки, пока не добираемся до реки Чирко-Кемь. Вот на них есть три порога. Как думаешь, если месторождение стоящее окажется, разрешат нам электростанции на этих порогах поставить, чтобы руду в сталь переделывать, как я обещал?
— Куда ж тебе ещё-то, жадина? И так нахапал девять электростанций, хочешь до дюжины довести?
— Ну почему только до дюжины? Если получится, я и больше ГЭС на Кеми поставлю! — ухмыльнулся я.
И голосом домовёнка Кузи сказал, сильно окая:
— Я не жадный, я домовитый! У меня заранее всё посчитано! Каждый киловатт!
— Верю! Тебе верю! — серебряным колокольчиком рассмеялась она. — И это хорошо, что ты не жадный. Разрешат они, не сомневайся. Но придется поделиться.
— С чего это? — для вида насупился я. Хотя и сам понимал, что делиться придётся. «Крыша», мать её! И «административный ресурс».
Но Натали объяснила совсем иначе.
— Наших вложений там пока тридцать три тысячи рублей всего. Считай, что почти ничего! А вот новый завод по стали пробить — дело немалое. Усилия, которые придется приложить, стоят куда дороже. Вот и стоит оценить их, а не радоваться, что удачно всех объегорил да себе одному захапал. Больше проблем получишь! Опять же разрешения на строительства ГЭС тоже «пробивать» придётся. Так что лучше сразу предложить поделиться. Потом и доверия в партнерстве больше будет!