Грация королевы небес: тайна Адель (СИ)

— Ой, какой милый котик! — Воскликнула Саманья и поймала на себе недовольные взгляды друзей, — простите, случайно выпал в поисковике.
— А что ты ищешь? — Поинтересовался Кевин, — самое милое животное?
Она снова уткнулась в телефон, продолжая поиск. Прошло полчаса, все устали от однообразия картинок болонок и спаниелей. Адель даже отложила телефон, придумывая иной выход:
— Надо загрузить фотографию Жозефины в интернет, и он выдаст породу.
— Кстати, а где тело? — Оживилась Саманья, — ты его сжег?
Кевин снова загрустил, вспомнив, что ждет его по приходу в номер:
— Лежит у меня в кровати. Кстати, еще одна проблема — надо избавиться от тела.
Саманья цокнула языком, а Адель засмеялась. Этот смех был уже нервным, усталым. Как бы ей не хотелось решать вопросы с телом мертвой собаки.
— Ну а куда мне его день? — Развел в стороны руки Кевин, — вам смешно, не выкинешь же ее в окно.
— Надо закопать, — нашла выход Саманья, хотя знала всю не идеальность такого метода в чужом городе, — выкинь в окно.
— Прохожему на голову, — закончила эту мысль Адель, — надо отвести к ветеринарам, наверняка есть службы по приемки мертвых собак.
Никто не знал, что делать в таких случаях, ни у кого из них собак не было. Но с телом можно разобраться попозже, оно уже не убежит, а вот живую найти сложнее.
— Я введу в поиск ее окрас, может хоть что-то получу, — Адель снова приступила к поиску и наступила пауза, все вновь принялись терроризировать Гугл. Поиск с окрасом пошел быстрее: «маленькая рыжая лиса» выдала много фотографий, среди которых Адель увидела ту самую Жозефину, которая лежала мертвой у Кевина в постели:
— Это Померанский шпиц! — Она вскочила со стула и стала совать телефон друзьям, чтобы они подтвердили правильность поиска.
— Точно! Это Жозефина! Запомни эту породу, я выйду на сайт, где можно ее купить в Монреале. Саманья тут же стала просматривать объявление и очень нескоро наткнулась на одно единственное — собака продавалась за городом и стоила недёшево.
— Лучше заплатить сейчас один раз, чем потом выплачивать всю жизнь долги, — хлопнула Кевина па плечу Саманья, и он кивнул, прекрасно это понимая.
Пришлось созвониться с хозяином, в экстренном порядке брать машину в прокате и мчаться за город. А еще избавиться от тела Жозефины.
— Скинь с обрыва, — посоветовала Саманья, но Адель категорически запретила Кевину так поступать.
— Удачи, — девушки выпроводили Кевина за дверь, сочувствуя ему и радуясь за себя, что они остались в своих номерах.
Это был адский день и казалось, что ему нет конца. Девушка в самолете, которая была при смерти, вынужденная посадка... О, Марко! Только сейчас Адель поняла, что он стал свидетелем того, как они с Кевином выходили из ее номера. Хорошо, что она не выбежала в банном халате и с полотенцем на голове. Но даже мокрых волос было достаточно, чтобы выглядеть странно. Чтобы не подумал Марко, это ее не касается. Но он тоже был в столь поздний час не в своем номере.
— Хочешь норвежский «Aqvavit»? — предложила Адель Саманье.
Наступала пора откупорить бутылку с алкоголем, вспомнить Осло и понять, что каждый город им преподносит сюрпризы.
  
Глава 22
 
Утром Адель с трудом собиралась на завтрак: голова раскалывалась, руки не слушались, было пару попыток лечь обратно в постель. Пока она умывалась, стоя у раковины, то вспоминала минувшую ночь. Сначала было печально, потому что была проблема — собака. А потом стало весело, потому что была бутылка «Aquavit». Эта мерзкая белая жидкость сделала свое дело и почти развязала язык обеим девушкам. А когда жидкость закончилась, то захотелось плакать, но не потому что хотелось продолжения, а потому что они начали жалеть себя. Саманья рассказывала про свою жизнь в Намибии, как она мечтала уехать и зарабатывать деньги:
— У меня пять сестер, больная мать и старая бабка, я отсылаю деньги им.
— Кевин утверждает, что каждый сюда пришел по каким-нибудь связям, — Адель сделала глоток прозрачной жидкости, понимая, что никогда не думала о том, кто протолкнул сюда Саманью. Скорее склонялась к тому, что той так же повезло, как и ей.
 
Но Саманья не кинулась оправдываться, махая руками и доказывая, что ее резюме одно из лучших. И плюс удача. И плюс бабка-колдунья.
— Он прав, — кивнула она и залпом выпила целую рюмку, — я долго искала связи, пришлось даже залезть в постель к одному из спонсоров проекта «Charlemagne». А он еще тот урод, — она скривила лицо и посмотрела в пустую рюмку, — наливай.
Пока шокированная Адель наливала этот странный напиток, то начала возмущаться:
— Но как же так! Ты думаешь, что всех взяли, потому что они чьи-то люди? Но я ничья. Я сидела в кафе сестры и ждала ответ. И тут мне на почту пришел этот ответ с адресом собеседования в Люксембурге.
— И ты никого не знала в «Charlemagne»? Руководителей, техников, юристов?
— Нет, — доказывала Адель, — никого. Но разве это что-то меняет? Уже нет. Все мы теперь связаны небом на годы. Не важно кто каким образом сюда пришел.
Потом они обсуждали Кевина и покойную Жозефину. Пришлось даже ему позвонить, чтобы успокоиться, услышав, что все идет по плану.
Хозяйка Натали придет в ресторан к завтраку, где Кевин должен будет передать ей новую Жозефину. Как он сказал: «Она вылитая Жозефина, никто не заметит подмены».
Адель сплюнула зубную пасту в раковину и посмотрела на свое отражение в зеркале. А еще она рассказала Саманье свою историю. Вот что творит алкоголь! Язык расплетается и его не остановить. Единственный плюс, она скрыла имя человека, который оставил шрам в сердце. Его имя она не имеет права говорить, ведь он их главное звено и достоин уважения. К тому же, что было, то прошло.
— Ты сильная, Адель, — произнесла Саманья, — у тебя все будет в жизни отлично! Я это чувствую. Но еще я ощущаю какое-то волнение, — она призадумалась, смотря мимо Адель.
— Опять? Давай без предсказаний.
— Ты поверила мне тогда? Помнишь, в самолете я сказала тебе, что предчувствие у меня плохое, а потом пассажирке стало плохо.
— Может быть, это совпадение?
Саманья пожала плечами:
— Не думаю. У меня такое часто. Как только предчувствие, то что-то происходит. Вот и по поводу тебя я ощущаю волнение.
— Замечательно! — Возмутилась Адель. — Мне уже пора спать, я, пожалуй, пойду.
Она прекрасно помнила, как дошла до своего номера, думая о странностях Саманьи: ну нельзя предсказывать будущее, Адель не верила в это.
Проходя мимо двери Марко, она затормозила, понимая, что выпила достаточно для того, чтобы постучать в дверь, высказать ему все, что накопилось. А потом поцеловать. Как же она скучает по его губам, по нежным прикосновениям к своему телу, по упругой коже, в которую она бы вонзила свои ногти. Что греха таить, она не вспоминала об этом уже пять лет, старалась забыть, похоронила воспоминания, а оказалось, что они вылезли из могилы и творят с ее сознанием странные вещи.
Она пять минут стояла возле его двери, дважды поднимала руку, пальцы которой сжимала в кулак, и пыталась постучать в дверь. Но нет! Пересилив себя, Адель отворила свою дверь и плюхнулась на кровать, на ходу снимая обувь.
Так и уснула — одетой на кровати. А теперь стоит возле раковины и ощущает себя самым мерзким образом: голова болит, во рту сухо, глаза опухли. Она что, еще и плакала вчера? Ах, да! Саманья тоже рыдала, жалуясь на судьбу. Но у нее все не так плохо, как она надумала, единственный минус — она тянет на себе свою родню.
— Может, тебе перевезти их сюда? Здесь они нашли бы работу. Хотя бы сестер перевези, они молоды, смогли бы работать.
 
Подруга лишь кивнула, зная то, над чем не задумывалась Адель: ей легко говорить, она европейка, ей открыты любые границы. А Саманья… кому нужны второсортные люди, выходцы с Африки, нелегалы? Ей самой повезло, но она прошла через путь унижения, отдавая себя каждому встречному. И если хоть один такой встречный полетит на самолете и встретит ее, то это будет позор. Хотелось стереть себе память и забыть ту жизнь.