Двадцать два несчастья (СИ)

В этот момент я опять, как и в прошлый раз, ощутил перед глазами блики, после чего из ниоткуда возник знакомый интерфейс Системы.
Попытка активировать диагностический модуль…
Успешно!
Диагностика завершена.
Основные показатели: температура 36,8 °C, ЧСС 74, АД 138/87, ЧДД 16.
  
Обнаружены аномалии:
— Легкие психогенные зрительные феномены.
— Артериальная гипертензия (I степень, мягкая).
— Гематома правого колена (следствие ушиба).
Так и есть. Никаких серьезных патологий. Давление слегка повышено — 138 на 87, по новым нормам уже считается гипертензией первой степени, хотя еще лет десять назад такие цифры на тонометре были вполне рабочими. Особенно с учетом возраста женщины. Одиночество, тревожность, возможно, начальные проявления старческих изменений психики.
Меня опять тряхнуло, в глазах замельтешили круги.
Диагностический модуль отключен.
Тошнота и головокружение резко прекратились.
Фух!
Итак, эта пациентка «из других», как и предупреждал Олег утром. Она почти здорова и от скуки придумывает себе всякую ерунду. Даже вот в приемное пришла.
— Давайте посмотрим, что у нас тут, — спокойно сказал я, отложив ручку и посмотрев на нее добрым понимающим взглядом. — Голова не болит? Двоения нет? Зрение не мутнеет?
Она покачала головой.
— Давление часто повышается?
— Иногда, — неуверенно ответила она.
Я достал тонометр, надел манжету — 139 на 88, не ошиблась Система. А колебания вполне естественны, как и давление для ее возраста, особенно учитывая, что в кабинете доктора человек волнуется. Посветил фонариком в глаза: зрачки равные, реакция живая. Проверил координацию, слегка постучал по коленному рефлексу. Все чисто.
— Физически вы здоровы, — сказал я мягко. — Давление немного повышено, но ничего критичного. А «жуки»… Знаете, такое бывает. Иногда из-за усталости глаз или стресса мозг дорисовывает лишнее, вы, главное, не пугайтесь.
— Но жуки… я же их вижу, и они везде! — растерянно повторила женщина. — Сын и невестка говорят, что их нет. Доктор, но я же их вижу! Вы тоже думаете, что я сумасшедшая, да?
— Ну почему же? — совершенно серьезно ответил я и тут же пояснил: — Это действительно так. Жуки есть, и они везде. Но дело в том, что не все люди их видят. Вот мы с вами видим. А ваш сын с невесткой — нет. Так получается. Понимаете?
— Понимаю! — просияла женщина.
— Еще что-то беспокоит?
— Нет! Я никогда ничем не болею, — усмехнулась женщина и поморщилась: — А эти жуки? Это не опасно?
— Нет, — покачал головой я, — они абсолютно безвредны. Просто переступайте через них. Вот и все. И не пугайте больше сына с невесткой. Не говорите им об этом. Хорошо?
Женщина согласно кивнула.
— А правое колено помажьте гепариновой мазью — она рассосет гематому. Если сильно болит, можно чередовать с диклофенаком или ибупрофеном…
— Спасибо, доктор! Так и сделаю! — Довольная женщина выскочила из приемной.
В коридоре раздался ее радостный голос:
— Это лучший доктор, что здесь есть! Он сразу все понял!
Я усмехнулся. В той моей, прошлой, жизни я иногда в работе применял методы реверсивной психологии и психиатрии — примерно как в этом случае. Женщина была абсолютно безвредна, и небольшое навязчивое состояние физиологическим процессам в ее организме не мешало. Здесь следовало лишь донести все так, чтобы это не мешало жить ни ей, ни окружающим.
А так-то все мы в той или иной степени имеем какие-то ментальные проблемы.
  
Глава 6
 
В ординаторской было тихо. Я сидел, заполняя историю болезни очередного пациента, когда услышал обрывок разговора из коридора.
— И этого к нам спихнули… Как будто мало проблем, — говорил мужчина, которого я узнал по голосу, Олег.
— Говорят, Мельник ему чем-то обязан, — ответил женский голос, кажется, одной из сестер Ольшанских.
— Он отцу Епиходова обязан, а не Епиходову, — ответил Олег. — Старик в свое время его буквально из петли вытащил, когда у Мельника сына сбили на пешеходном переходе. Ну и потом с карьерой помог.
— А что с Епиходовым? Почему он так сильно облажался? Вроде нормальный был хирург…
— Да кто его знает. — Голос Олега понизился. — Ходят слухи, что он серьезно увлекся картами. Просаживал все, что зарабатывал. Начал выпивать, потом пошли ошибки… Ты заметила, как он изменился после смерти той девочки?
— Ужасная история. Бедный ребенок…
Их голоса стали удаляться, и я уже не мог разобрать продолжения разговора. Зато теперь хоть что-то начало проясняться.
Итак, Епиходов-старший, отец этого тела, похоже, когда-то спас Мельника или его сына. Сам же младший Епиходов увлекся азартными играми и спортивными ставками, начал пить, и все покатилось под откос. Три смерти за месяц, одна из них — ребенок. Неудивительно, что в больнице на меня смотрят как на прокаженного.
Я потер виски. Голова слегка побаливала от информационной перегрузки и никотинового голодания. Нужно было как-то восстановить репутацию этого тела, расплатиться с долгами и разобраться, что вообще со мной произошло. А еще не умереть в ближайшие дни от проблем с сердечно-сосудистой системой.
И где-то хоть чем-то пообедать.
К концу дня я осмотрел еще шестерых пациентов. Система спонтанно активировалась еще дважды — у пожилой женщины с подозрением на инсульт и молодого спортсмена с травмой колена. В обоих случаях она дала точные диагнозы, которые я затем подтвердил традиционными методами. Казалось, Система не просто сканировала пациентов, но и давала приоритет жизнеугрожающим состояниям — панкреонекроз и инсульт были потенциально смертельными.
Домой вернулся, когда на улице стемнело.
Есть хотелось просто невыносимо. А еще больше — выпить. И закурить.
Меня аж трясло от усталости и голода. Пообедать в больнице не получилось. Наплыв пациентов плюс отсутствие денег. А выпрашивать и занимать я постеснялся. Да и неуместно это.
Соседи опять врубили музыку. Я скрипнул зубами: за день так вымотался, что хотелось тишины. И тут еще и в дверь позвонили.
Недоумевая, кто это может быть, неужто опять от Михалыча, я вышел в прихожую и осторожно спросил, сдерживая досаду:
— Кто там?
— Соседка! — рявкнул баском знакомый голос.
Явно женский.
Ну ладно, я открыл дверь.
За порогом стояла та самая бабища с надутыми губами и наращенными ресницами. НедоРосомаха. Только в этот раз она была уже в ярко-леопардовых лосинах, которые облегали ее бока так, что она стала похожа на сардельку из категории «телячьи с сыром». Рядом с ней стоял тощий лопоухий пацан лет шести.
— Вот, — со сдерживаемой гордостью сказала она, — это Степка.
— А я — Сергей Николаевич, — представился я и протянул руку пацану.
Тот вспыхнул, отчего оттопыренные уши стали ярко-розового цвета, и торопливо спрятал руку за спину.
— Он у меня типа стеснительный, — прогудела тетка. — Весь в отца. Тот как исчез семь лет назад, так до сих пор и стесняется домой обратно вернуться. Ка-азел!
Соседка хихикнула над собственной шуткой.
Я вежливо улыбнулся и выжидательно посмотрел.
— Я это… — замялась тетка, поняв мой сигнал правильно. — Мне Алла Викторовна сказала с тобой типа посоветоваться.
— О чем?
— Да вот, — она с горестным вздохом кивнула на Степку, — ногти грызет. Горюшко мое… Учителя ругаются. И перед людьми стыдно. Может, больной он какой-то? Посмотри, а?
  
— Дети в этом возрасте часто грызут ногти, — осторожно сказал я, помня, что эдакая яжемать может даже покалечить за недостаточно внимательное отношение к родному чадушку. А у этой такие ногти, что если она решит воткнуть их мне в глаз, то легко достанет до самого мозжечка.