Старый замок хочет поиграть

Окровавленную же перчатку подбросили Матьяшу, на которого так любезно указал витраж.
Надо было сразу бежать… Плевать, что могли догнать и путей-то не так чтобы много, придумали бы что-нибудь. В конце концов, можно и просочиться, где хитростью, где магией, где золотом. Но все казалось, то неудачный момент, то опасности нет. Вот-вот мост починят, и можно вместе с остальными уехать, не вызывая подозрений и заполучив таким образом фору.
Этой ночью Магдолна никак не могла уснуть. Вертелась, крутилась. Все ей казалось неудобно. Безадресная тревога накидывалась диким зверем, кусала, кусала. Девушка долго не могла понять, что ее так мучает. Догадалась спустя несколько часов. Она запомнила, как исказились лица этих девчонок и виконта, когда витраж в очередной раз изменился. Явно, явно было что скрывать этим лощеным дамочкам, не говоря уже о мальчишке. В дворянских семьях скелетов в шкафах будет, пожалуй, поболе, чем в гильдии.
Но если витраж не пощадил этих красавцев, что же тогда он про «братика с сестричкой» скажет? Магдолна вскочила с кровати в каком-то неестественном возбуждении. Быстро оделась, взяла оружие и амулеты, привычно не ожидая ничего хорошего, и отправилась вниз.
Проклятый Ракшас, наверное, услышал, как открывается дверь, или поставил «следилку». Или его тоже мучила тревога. Он появился в «чудовищном» зале через несколько секунд после того, как Магдолна поняла, что предчувствия ее не обманули.
Воры встретились взглядами и молча выхватили кинжалы.
Девушка уснула, утомленная зельем и рассказом, а Вакко Мец сидел над своими записями и обдумывал услышанное. Кое-что не сходилось.
Проклятье! Много чего не сходилось!
Утром Леа в первую очередь попыталась прорваться к Марике. Ей сообщили, что та на самом деле не Марика, но чувствует себя неплохо и сейчас спит. На пару с Шарли Леанора отловила сонного Матьяша, невыспавшегося, но не собирающегося пропускать завтрак, и принялась его пытать на тему здоровья раненой и вообще новостей. Парень вяло отмахивался, но признался, что жизни ее ничего сейчас не угрожает. Кроме виселицы, конечно.
Такой ответ в принципе устроил подруг, и они направились в столовую, голодные до еды и сплетен. Лучше достоверных. За столом обнаружилась поредевшая компания из Анталя, Сандора и Этьена.
– Это напоминает мне детскую считалочку, – мрачно пошутила Шарлотта, кивком благодаря слугу за пододвинутый стул.
Ференц дернулся и чуть не облился. Виконт проткнул кусок ветчины так, что вилка со звоном ударилась о тарелку.
– Искренне надеюсь, что мы уедем раньше, чем ее досчитают до конца, – хохотнул Матьяш, подтягивая к себе мясные рулеты.
В этот момент за стеной закричали.
Анталь все-таки облился. Сандор выронил вилку и сжал в руке нож. Потом опомнился и схватился за кинжал на поясе. Через мгновение все вскочили со своих мест, судорожно оглядываясь и понимая, что кричала женщина. Еще миг – и все уже бежали в «чудовищный» зал, откуда и раздавался отчаянный вопль. Все более громкий и ужасающий.
Они ворвались в зал практически одновременно, готовые защищать, бороться и не сдаваться. Каково же было их удивление, когда возле комнаты обнаружили дознатчика, управляющего, пару лакеев и девушку-горничную. Она кричала, а все остальные делали вид, что все в порядке.
– Давай еще разок вот отсюда, – Мец указал ей на место рядом с витражом, и служанка заорала.
В наступившей через пару мгновений тишине Матьяш выругался, а Шарлотта нахмурилась:
– Не соблаговолите ли, лаор Мец, пояснить нам, что происходит, раз уж испортили нам завтрак.
– Эксперимент, – сухо бросил дознатчик и снова обратился к горничной: – Давай-ка, милая, еще вот здесь, – и указал на место в середине зала.
Все присутствующие стойко и недоуменно пережили еще один вдохновенный вопль. Служанка же посмотрела на Меца, тот пояснил:
– А сейчас ждем.
 
Через некоторое время в зал ввалились запыхавшиеся помощники дознавателя и радостно сообщили:
– Не слышно.
Один из них педантично поправил:
– Только из коридора слышно, а из комнат – нет.
Мец повернулся к Леа:
– И куда же это вы, ла-орита, шли ночью, что услышали крики?
Девушка смотрела на него распахнутыми недоуменными глазами.
– Я спала, а потом услышала! Так было!
Дознатчик уже открыл рот, чтобы съязвить по этому поводу, однако вперед выдвинулся Сандор Чард, частично закрыв собой девушку.
– Я уже думал об этом, лаор Мец, – спокойно и строго произнес он, игнорируя возмущение сыщика за вмешательство в процесс допроса. – Мы с Анталем под вино разговаривали у него в комнате и общались, но не слышали криков. Возможно, дело в расположении комнаты Ле… ла-ориты Орманди. Однако когда мы вышли в коридор, услышали – все трое – крик. Женский. И потом, у лестницы, тоже. И это действительно было. Не знаю, что рассказала вам ла-орита Дерех, или как ее на самом деле зовут, может, кричала именно она. Однако я очень сомневаюсь, что схватка между ней и убийцей длилась так долго. Даже если опустить время, которое потребовалось ла-орите Орманди проснуться, прийти в себя, одеться и дойти-достучаться до нас, все равно получается долго. Мы не сразу бросились на помощь. Пока выяснили все, пока спустились, пока добежали.
– Это что же вы хотите сказать, виконт, – явно мысленно выругавшись, уточнил дознатчик, – кричал кто-то еще?
– Возможно, но мы этого кого-то не видели. Может, ла-орита Дерех рассказывала?
– Нет, – почти выплюнул Мец.
– Тогда у меня только мистическое объяснение, – с великолепным равнодушием к любой реакции на его слова произнес Сандор. – Этот замок демонстрирует нам весьма загадочные проявления, а ла-орита Орманди реагирует на них весьма чувствительно. Возможно, именно ее Сольгер выбрал для того, чтобы убийца не ушел безнаказанным.
– Убийца? Безнаказанным?
– Разумеется. Мне кажется, замку это не нравится. Подумайте сами, если бы мы не прибежали сюда вовремя, убийца добил бы Марику Дерех, а она, думается мне, рассказала немало интересного.
Мец скривился.
– Некоторое количество, – все же признал он под вопросительными взглядами.
– Именно. Не выживи она, мы не узнали бы, кто скрывается под именем Гараи Дереха.
– Мы и сейчас не знаем.
– В самом деле? – Сандору удалось передать невероятное удивление, в котором ясно читался вопрос: «У вас не хватило профессионализма, чтобы разговорить раненую девушку?»
Мец, разумеется, не выдержал:
– Мы знаем только кличку.
– Думаю, у таких людей кличка едва ли не важнее настоящего имени, – виконт кивнул своим мыслям. – В любом случае ее жизнь весьма ценна, не так ли? А выжить она могла только, если бы кто-то оказался рядом в нужный момент. Судя по всему, остальные оказались слишком толстокожи, чтобы услышать зов замка.
Шарли фыркнула, но поделилась:
– У меня мощная природная защита от ментальных воздействий, как у всех Имре. Плюс артефакты. В том числе и родовые.
– Я тоже ношу определенные амулеты, – Сандор приложил руку к груди, где, как знала Леа, висит подвеска его матери, – от разных воздействий.
– А я пил, – усмехнулся Анталь. – Меня в такие моменты может отвлечь только штурм. Ну, или цирк.
– Цирк?
– Ну да, знаете такой, чтобы с акробатками в крошечных юбочках, пляшущими медведями, фокусниками и анцытками. Ну а что? – сделал он вид, что не понимает недоуменных взглядов. – Люблю рыжулек!
Некоторое время царила тишина, потом Шарли высказалась:
– Анталь! Ну вот как с тобой?!
Леа немного истерично засмеялась за спиной Сандора. Тот же повернулся к дознатчику и, с трудом удерживая улыбку, произнес:
– Как видите, у Сольгера выбор был не особо велик, до кого стучаться.
Мец покосился на витраж, потом повернул голову к управляющему: