Гарем стервозных мажорок 2 (СИ)

— Давай так, Стёпка — я тебе их отдаю и мы в расчёте, идёт? — предложил Виктор.
— Ботаничек, ты прикалываешься, ебать? Чё я с ними делать буду, хранить год? — вытаращился на него Кентавр.
— Ну тут на полтинник больше, чем я тебе должен — посмотри вот сам, а ещё проценты положены, — Виктор ткнул пальцем в цифру «сто» на обеих бумагах и увидел, как парни алчно на них смотрят.
— И чё? — промычал Степа, у которого на лице проявилось непонимание таких сложностей.
— Ты на приколе? Сплавь их в «автоматной», — Виктор вспомнил, что так на жаргоне назывались игровые залы, — Таньке или той толстой кобыле на подмене, двадцатку ей скинь и у тебя будет сто восемьдесят на руках. Ты Таньке нравишься, вот и договорись!
Стёпа-Кентавр при этих словах приободрился.
— Я слышал, что нам такие вместо степухи будут осенью давать, типа денег скоро не будет в бюджете, — произнес третий из парней, самый относительно приличный на вид.
— Ну вот, тем более, — сделал умное лицо Виктор. — Кентавр, так что, берешь две сотни?
На лице и Степы, и его спутников отражалась гамма сомнений и алчности, но Виктор точно понимал, что они ещё не имели дел с такими бумагами и всех нюансов не знали в принципе, а если бы и знали — то забили бы крепкий болт на запреты, а потому конкретно эту проблемку можно закрыть таким вот образом.
«Можно ли считать, что я их подставляю? Абсолютно — видимо, такие облигации скоро будут ходить по полной — раз их юнкерам даже раздают, и сформируют обычный для таких дел черный рынок, когда власти вроде бы и запрещают, но что-то студентам и людям жрать надо, и стены ими не обклеишь», — прикидывал Виктор перспективы.
— Ну лады, Витюха, один хер с тебя сейчас ничего не возьмешь, кроме планшета, — при этих словах все трое неприятно заржали, — так что давай эти бумажульки, и мы еще успеем на недельный турнир в Старых Химках. Там хороший банк накопился, — мечтательно вздохнул Стёпа.
— Лады, — Виктор протянул Кентавру облигации, которые тот чуть ли не вырвал у него — его лицо светилось предвкушением чего-то для него приятного. — Мы в расчете?
— Ага, братан, — покивал Степа, жадно глядя на облигации. — Покатишь с нами?
— Не, жрать хочу и качать уровень надо, да и зачёты на носу, — помотал головой Виктор.
— Да и хер с ними — вот сегодня возьмем недельный приз и выставим преподам по литрухе хорошей конины, и поставят нам зачеты! — с уверенностью заявил Жора.
— Удачи, парни, — Виктор попрощался за руки со всеми тремя, они развернулись и очень быстро пошли в ту сторону, откуда пришли, что-то бурно обсуждая.
«Вот это жизнь — спускать всё в автоматы. Если их не отчислят сейчас, то в следующем семестре — однозначно, и поедут они в армию», — с некоторым сожалением смотрел Виктор на удаляющихся парней, которые все свои небольшие деньги тратили на пиво, сигареты и игровые автоматы. — «Таких здесь — добрая половина универа, и многие девочки недалеко ушли», — память начала подсказывать общую ситуацию о том неблагополучном окружении, в котором он находился после семейного ритуала.
Виктор зашел внутрь здания, мимоходом показал полудремлющей тетке-вахтерше паспорт и бодренько поднялся по лестнице на четвертый этаж, где он жил в тесной комнате без санитарных удобств с ещё одним парнем, чуть более вменяемым, чем основная масса здешних студентов и студенток.
Шарага, в которой учился Виктор и называющаяся «Московским Университетом Транспорта и Логистики», десятилетие назад была создана на базе профильного училища — в рамках предвыборного обещания правящей партии о доступности высшего образования для всех слоёв граждан, и делала ставку на привлечение подобного контингента в свои стены, потому что никто другой желание поступать сюда особо не изъявлял.
«Да, ну и клоака — до наших общаг этой, как раком до Таганрога», — Виктор с ностальгией вспомнил собственную общагу. — «Социальное расслоение тут явно покруче, чем в моей России — хотя куда уж круче, а ещё плюс магорасслоение, что только цементирует ситуацию».
Виктор шёл по полутемному коридору, оклеенному обшарпанными, выцветшими, разрисованными за годы разной похабщиной, обоями — его комната была на противоположном краю от лестницы. Общежитие было смешанным, но женские этажи были первые два и последние три почему-то. В нескольких метрах спереди открылась дверь и из комнаты его одногруппника Саши, любителя расширителей сознания и автоматных игровух, выскочила девушка в накинутом на свою пухлую фигуру халатике. Несмотря на плохой свет, Виктор её узнал — это была его же одногруппница Маринка, довольно упитанная девица со вздорным характером, вообще неспособная к учёбе, родом откуда-то из-под Калуги, которая периодически подбивала к нему клинья, но безуспешно.
 
— О, привет, а где это ты пропадал? — улыбнулась она ему, вздохнув полной грудью.
«Какая стрёмная девка, с ума сойти. А я ещё харчами перебираю», — поразился Виктор своей ситуации и только сейчас осознал, что ему очень повезло со вчерашним знакомством: хотя Анжелика была во многом и не подарок, но на фоне общажных девиц — просто куколка во всех отношениях.
— Да такое, а ты что, к зачету готовишься? — промычал Виктор без малейшей охоты — девка явно была какая-то вспотевшая и запах от неё шёл соответствующий.
— Может, пригласишь меня зайти? Будем вместе учить историю, — улыбнулась она, демонстрируя плохенькие зубы.
— Не, я скоро по делам ухожу, — Виктор уныло улыбнулся и протиснулся мимо её крупного туловища, постаравшись не прикасаться к ней.
— Вот ты раздолбай, девушку развлечь не способен, — услышал он сзади её обиженный голос — обычно их разговоры примерно так и заканчивались.
«Ну и жируха стрёмная, охереть просто! Не-не, надо с этой клоаки перекатываться к Анжелике незамедлительно — меньшее зло здесь однозначно она. А со своей семейки вот этой новой я рано или поздно спрошу по полной за такие вот ритуалы беспамятства и методы воспитания родного дитятки», — совершенно определённо решил парень, подходя к своей комнате.
Достав ключик и открыв комнату, он вошёл — внутри никого не было, но стоял тяжелый запах прокисшего пива — его коллега по учёбе и комнате явно был на парах, поскольку любил утром обильно опохмелиться самым дешевым пивом, а реально — гнуснейшим пойлом «Крепкое веселье 7,9 %». Виктор огляделся — две пружинные кровати с нечасто стиранным постельным бельём, пара старых шкафов, большой и старый письменный стол с лампой, заваленный учебниками, тетрадями и бумагами — они его делили на двоих и частенько ссорились по этому поводу. Кухня и санузел были отдельно на этаже и были общими — конкретно сейчас Виктор удивился такой планировке здания, поскольку это было свойственно советскому времени, а здесь этого периода не было, а вот планировка — была.
«Надо будет изучить вопрос, откуда здесь взялся подобный тип коммунальных, в сущности, квартир», — пометил он себе вопрос на будущее, открывая свою прикроватную тумбочку — там должно было лежать заявление на получение заграничного паспорта с отметкой районного отдела милиции и пограничной службы — его двойник недавно потратил неделю времени на всё это дело, и теперь оставалось только уплатить пошлину и получить сам загранпаспорт в городском управлении милиции.
«Откуда он, то есть я, знал, что попаду на бета-тест новой игры? В условиях прохождения этой игры была только поездка за границу для нескольких призёров — неужели он делал ставку только на это, вваливая в игру все бабки? Он и мою квартиру так быстро оприходует за год, с таким мышлением», — недоумевал и переживал Виктор, найдя бумагу и сложив её в свою сумочку-чехол. Его студенческий билет почему-то лежал под этой бумагой, и он тоже забрал его. — «Чудо вообще, что у меня не спионерили ни этот планшет, ни этот чехол — видимо, местная пропитая гопота не рисковала связываться с каким-никаким, но спортсменом, который мог и в ёблочко зарядить, если его конкретно достать», — понемногу вспоминал он печальные реалии этой общаги, где ценные вещи лучше было не оставлять надолго без присмотра — хотя он был здесь далеко не один, кто увлекался не автоматами, а он-лайн играми. Контингент делился на примерно равные пропорции, соответственно, круг общения складывался по этим признакам — студенты, которые имели весьма недешевые по местным меркам игровые планшеты, не без оснований считали себя более благополучными и продвинутыми, хотя на общем окружающем фоне об этом смешно было говорить.