Багряная радуга (СИ)

— Тогда к эти двоим, как их, которые у виконта секундантами были?
— К ним да, д,Оффуа приходил, но один. Точнее, к де Лангру. Тот выполнил приказ и в помощи отказал, посоветовал пробраться в порт, нанять корабль и плыть в Европу. Проверено под заклятьем правды, все точно. В порту беглецов не видели, ни по одному трапу они не поднимались. В розыск объявлены, их будут искать по всей империи.
  
Розыск — это хорошо, правильно. Если они будут уходить сушей — их найдут, но вот порт… Там, конечно, охрана сильная, на трапах установлены магические арки, фиксирующие всех, кто сходил на берег или поднимался на корабль, все верно.
Но все же ночью, опять же этого галлийца в его шайтановом Клиссоне много чему научили, он мог и сам продраться, и жену провести. Во всяком случае де Лангр и Монбран, случалось, и не такое творили, казна не зря им бешеные деньги платит.
— В Европу, говоришь, плыть посоветовал? Ну-ну. Приказываю, обыскать все корабли, находящиеся в порту, перевернуть порт, ищем беглецов! И вот что, найти корабли, отплывшие после полуночи. Задача та же, но не следует поручать ее флоту. Свяжись с вольными моряками, пусть они этим займутся.
Да, именно так. Кому и как доложит морской визирь об исполнении такого приказа — предсказать невозможно. А пираты свое дело знают. Опять же, если самому реис уль-кюттабу в будущем придется бежать, то есть шанс укрыться от гнева великого визиря именно у этих господ. Хотя бы временно, пока не найдется норка понадежнее. Очень уж не хочется в кипятке оказаться.
Малый кабинет Ахмеда III, султана султанов, хана ханов, повелителя правоверных и наследника Пророка, императора Константинополя, Адрианополя и прочая, и прочая, и прочая…
Он был вовсе на мал, этот кабинет, где на самом деле решались судьбы народов Великой Империи, да и прочих, если уж говорить откровенно. Самая большая страна, самая сильная армия. И самый великий правитель, чья воля определяет, какому народу следует целовать следы его сапог, а какому пока, именно что пока, дозволено считать себя самостоятельным, даже, ха-ха, независимым.
Сейчас этот самый правитель, а на самом деле юноша, сидел на низком диване и грозно, как ему самому казалось, взирал на своего первого визиря. В душе ликуя, что в кои-то веки выпала возможность выразить свое неудовольствие этим воистину страшным человеком. Опасным даже для него, наследника Великой империи Рима.
— Сожженные дома, убитые горожане, разграбленные склады, лавки купцов и менял. Прекрасно! Чем еще порадовала нас эта ночь? Ах да, погибли иностранные послы, исчезли сотрудники посольств, кое-кто вместе с семьей и слугами. Пустяк? Или все же нет?
— Все так, ваше величество. — Визирь склонил голову в знак раскаяния и осознания вины. Вот только в голосе сожаления не чувствовалось ни на четверть ачхе. — Смерть и исчезновение послов, грабежи и убийства. Но порт остался невредим, большинство банд схвачено вовремя подоспевшими гвардейцами, награбленное изъято и будет возвращено пострадавшим. Или пополнит имперскую казну.
«И обязательно пополнит твою казну». — Султан ни на мгновение не сомневался, что ночные погромы прошли если и не по прямому приказу, то уж точно с одобрения собеседника. Но знать и доказать — разные вещи. А собеседник, опутавший своего господина своими людьми, связавший по рукам и ногам, силен. Не дай Всевышний, почувствует опасность! Даже не приказ, всего лишь намек, и неизвестно, кто из самых близких, самых доверенных слуг достанет скрытый под роскошным халатом простенький стилет. Или яд.
Нет, сходиться с ним в схватке нельзя. Пока нельзя. А что можно? Всего лишь приблизить момент, когда власть перейдет в руки того, кому и должна принадлежать. Сделать шаг, даже шажок, маленький, в котором даже этот хитрый волк не почует угрозы.
— Тем не менее погромы были. И жители города, мои подданные, винят в них меня. Меня, поклявшегося их защищать, собирающего налоги прежде всего на их безопасность! Когда в город вошли гвардейцы? В полночь? А когда усмирили взбунтовавшуюся чернь? В полдень? Долго! Недопустимо долго!
— Но… — Визирь не успел договорить.
— Повелеваю!
Все, разговор закончен. После этого слова оставалось одно — исполнить волю султана. Или повеситься, не дожидаясь лютой казни, чего великий визирь вовсе не собирался делать. Так чего ты придумал, мальчик?
— Перевести к Стамбулу гвардейские полки из Магриба! Срочно! Указ представить мне на подпись через час!
Уф-ф. Не страшно. Поиграйся на здоровье.
— Разумеется, ваше величество. Позвольте уйти исполнять вашу волю.
Султан солидно, как ему казалось, благосклонно кивнул, отметил мелькнувшую усмешку собеседника.
Смейся-смейся! Но если некоему галлийскому дипломату удалось скрыться, у тебя начались проблемы. Этот ловкий парень, да еще с женой, не склонной, очевидно, к всепрощению, о них позаботится. А я помогу, уберу свои войска из Туниса. Пусть теперь твой паша сам выкручивается из той авантюры, которую ты же и закрутил шесть лет тому назад.
* * *
3. Банка — сидение для гребцов.
  
Глава 11
 
И почти сразу пинк «Счастливый» отвалил от причала. Под кливером 4 он аккуратно прошел Босфор, вышел в Мраморное море, поднял все паруса и при хорошем ветре взял курс на Дарданеллы.
— Вам везет, господа, простите, не знаю как к вам обращаться. Да и знать не хочу, если честно. — Капитан, полный загорелый мужчина лет сорока, развалился в кресле-качалке и прищурившись смотрел на восходящее солнце. Беседовали под открытым небом прямо на шканцах 5, куда, вообще-то, нет доступа пассажирам. Ну это на обычных кораблях.
«Счастливый» же под это определение как-то не подходил. Здесь необычным было все, начиная от самого капитана, определить национальность которого было решительно невозможно. Он был похож одновременно и на европейца, и не османа, и даже на темнокожего уроженца Магриба. При этом умудрялся говорить на всех известных д,Оффуа языках, но с чудовищным акцентом.
— Ну хоть с чем-то нам должно было повезти, после сегодняшней ночи. — Виконт устроился поудобнее точно в таком же кресле и попытался сменить тему. — Например, с комфортом, какой вы здесь обеспечили. Вы всегда так приветливы к пассажирам?
Капитан лениво повернул голову к собеседнику и вкусно, с наслаждением зевнул, даже не попытавшись прикрыть рот.
— Нет, конечно, только с платежеспособными. Но все же, что случилось в Стамбуле? Я в ваши дела не лезу, но хотелось бы понимать, что там случилось и чего мне ждать в будущем?
Хотелось бы ему. Естественно, еще как. Небольшой пинк загружен под завязку, даже на верхней палубе закреплены бочки с вином, ввоз которого на территорию Османской империи, мягко говоря, не приветствуется. Наверняка в Стамбуле было выгружено лишь несколько бочек под немыслимые пошлины, лишь бы оправдать перед властями заход в территориальные воды. Зато остальное будет доставлено покупателям позже. Где-нибудь на побережье Анталии или Египта. А то и в Магрибе, где часто довольно вольно трактуют некоторые заветы Великого пророка.
— Случился очередной великий погром, каких, как я понимаю, не было лет десять. Добрые горожане начали, как обычно, с кварталов древнего народа, потом плавно перешли на дома европейцев, а дальше…
— … а дальше, — продолжил капитан, — пошли грабить все, где можно безбоязненно поживиться. Одно слово — традиция. Хорошо, что мы успели отвалить. В прошлый раз, я еще ходил квартирмейстером на одной бригантине, да… тогда капитан замешкался с отплытием, так пришлось открыть огонь прямо по пирсу, иначе толпа взяла бы нас на абордаж прямо с берег. В тот день много хороших моряков, которыми командовали менее решительные господа, отправилось на корм рыбам.
  
— Стало быть нам повезло. — Д,Оффуа улыбнулся и ленивым жестом указал на груз. — Так может быть это стоит отметить?