Багряная радуга (СИ)

Звонкий удар, крик: «Ах ты камнями кидаться! Н-на тебе!» Выстрел, еще крики. «Это они, бей их, ребята!» И наконец всем знакомые звуки суровой мужской драки с хеканьем, рычанием и стонами. Лишь голос человека, по-видимому, сохранившего самообладание, отдал приказ: «Уходим, потом разберемся, что здесь…», но и его прервали или молодецким ударом, или броском булыжника.
Беглецам же осталось лишь истово молиться, чтобы никто не обратил внимания на спасительную дверь и не заинтересовался, что же там внутри. И наверху, кажется, на те молитвы откликнулись. Во всяком случае звуки лихого побоища постепенно стихли, сменились стонами и шарканьем ног. Бойцы, отведя душу, разбредались продолжать грабежи. Кто-то — Красного дома, кто-то других, соседских, в расчете что в такую ночь добычи всем хватит.
  
Однако в комнате тесно. Настолько, что виконт отлично ощущал крепкие и сочные особенности фигуры своей служанки. Интересно, конечно, но долго так простоять — задача так себе, так что надо выбираться. И вообще, у жены не хуже! И вообще, нечего рассиживаться, действовать надо.
— Попробую узнать, что происходит, заприте за мной. — Д,Оффуа отодвинул щеколду и вышел на улицу. — Ждите.
Вдохнул полной грудью воздух, пахнущий обычной городской вонью и дымом разгорающегося поблизости пожара — если стража быстро не наведет порядок, городу придется туго. А нет, огни в домах, кажется, заливают сами грабители, на редкость сознательные, надо признать.
И слава богу, беглецам хоть с этой стороны ничего не грозит. Что же, два заряженных пистолета за поясом, шпага на боку, значит, вперед! В посольство!
  
Глава 9
 
Как бы не так. Уже на подходе увидел толпу, откровенно настроенную на изъятие всего ценного, что хранили необрезанные кяфиры. Сунуться туда? Увы, бесполезно, грабеж уже идет полным ходом. Теперь помощь можно получить лишь в одном месте, около храма Фатих, благо короткий маршрут до домов своих однокашников выучен прекрасно, петлять, как в первый раз, не придется.
Только не зевать — встречаться с разбуянившимися горожанами не следует. И какая муха их укусила? Чего разошлись?
Так, впереди отблески факелов… свернуть в переулок, укрыться за углом… уф-ф, прошли мимо. Еще одна группа… шайтан, некуда прятаться! Если только… потом он и сам не мог вспомнить, какая сила закинула его на крышу двухэтажного дома. По почти голой стене, между прочим. Так что спрыгивать потом пришлось с реальным риском подвернуть ногу. Но обошлось, вперед!
Вот и заветная дверь. Стучим.
Вышел де Лангр с факелом в левой руке, узнал, кивнул, но в дом не пригласил.
— Сезар, рад тебя видеть, но в этот раз помочь ничем не могу.
Отличное начало разговора.
— В чем помочь? Что вообще происходит в Стамбуле?
Хозяин дома не сдвинулся с места.
— Ничего особенного. Погромы домов иноверцев, а заодно и местных, у кого нет охраны и есть чем поживиться. Нечасто, раз в два-три года, но такое здесь случается. Восток, это понимать надо! — И де Лангр многозначительно поднял вверх указательный палец правой руки, повернул его, словно вкручивая в небо.
— Какого черта, но мы-то не иноверцы! Помоги выбраться!
Пожатие плечами и видная в свете факела виноватая улыбка.
— Прости, друг, но нам прямо запрещено тебе помогать. Даже разговаривать с тобой, если честно. Я уже приказ начальника нарушил, завтра придется объясняться. Сам понимаешь, под заклятьем правды соврать не получится.
Тоже мне, друг. Хотя… По окончании учебы выпускники Клиссона могут поступить на службу к кому угодно, это всем известно. Эти пошли на службу к султану, имели право. Приняли его присягу, обмануть которую невозможно, магия не позволит.
Так что своим помогать можно и нужно, но только в рамках этой самой присяги. Все правильно.
Было, конечно, в Клиссоне заклятье последней комнаты, выпускники проходили через него при получении лейтенантских патентов. Вот о нем не знал ни один потенциальный наниматель. Кроме галлийского короля, разумеется: клиссонец не может действовать во вред Галлии. Никогда и ни при каких обстоятельствах.
Но что делать — судьба одного служащего и его семьи среди интересов страны не числилась. Осталось пожать плечами в ответ и повернуться к другу… бывшему другу спиной.
В этот момент прозвучало шепотом:
— Уезжай. Бери жену, прорывайся в порт, находи корабль, плывущий в Европу, и уезжай. Спасайся.
«Кто бы мог подумать. — Д,Оффуа, не поворачиваясь, горько усмехнулся. — Самому такая мысль в голову ни за что бы не пришла».
Уже когда шел к той скрытой комнате, что сейчас служила укрытием, подумалось: а ведь де Лангр и впрямь рисковал, разговаривая с ним. Или все же выполнял приказ? Нет уж, прямая не всегда кратчайшее расстояния между двумя точками. И кто-то из яйцеголовых это уже, кажется, доказал.
Обратная дорога к Красному дому была кривой, но на редкость спокойной. Лишь доносившиеся из разбитых окон женские крики, переходящие в плач, обозначали дома, по которым уже прошел каток грабежей. Если судить по ним, эта горькая чаша мало кого минула.
Но вот и заветный двор, вот и дверь. Закрыта, заперта изнутри, что хорошо. В Красном доме тишина, и вряд ли там сидит засада, скорее просто местные ревнители справедливости уже разграбили все, что можно.
Но проверить следует. Достал пистолет, выхватил шпагу, бесшумно, как учили в Клиссоне, вошел в дом, готовый каждое мгновенье стрелять и колоть. Пусто. В лунном свете, бьющем в разбитые окна, с которых рачительными руками незваных гостей содраны шторы, видны перевернутые шкафы, с мясом выдранные ящики, тряпки, не заинтересовавшие грабителей. Но людей нет. Видно, довольные, они разошлись по домам оценивать собранный в соседском доме доход.
Но главное — пусто, засаду никто не оставил, отлично!
Возвратился во двор, постучал аккуратно, чтобы не напугать.
— Открывайте, я вернулся.
По голосу узнали. Зашуршал засов, с легким скрипом отворилась дверь.
— Выходите, уже все спокойно.
Джамиль и женщины вышли, потянулись, с наслаждением вздохнули и дружно, как тараканы на свету, рванули по углам, в которых тут же зажурчало, раздались иные звуки, приправленные характерным запахом. Куда деваться, где-то три часа волнений в тесной комнатушке. Как сказал недавно де Лангр: понимать надо.
Только после этого вся компания беглецов собралась на совет. Беглым рабыням, естественно, слова никто не давал, поскольку все возможные неприятности они уже обеспечили. Остальные члены маленькой команды быстро пришли к общему мнению, что, скорее всего, песенка их будет пусть и звонкой, но недолгой.
Уйти по суше? Вот это вряд ли. Если охота объявлена, то двоих мужчин и троих женщин из города не выпустят. Обдерут на выходе, потом позабавятся с дамами, а после прирежут всех скопом для своего душевного спокойствия. И это в лучшем случае. Не дай бог, передадут организаторам общегородского веселья — те будут вдумчивы, неторопливы и весьма любопытны. А уж насколько изобретательны по части развязывания языков! Проще самим повеситься.
От группового суицида спас Джамиль.
— Я знать путь в порт. Никто не знать, я знать! — Почему-то в присутствии хозяина он всегда переходил на галльский. — Пройти никто не видеть. Я служить стражник в порт, я сам делать.
— А дальше? — спросил д,Оффуа. Скорее для проформы — какой нормальный капитан возьмет на борт беглецов.
— Есть корабли! — Слуга гордо выпятил грудь, как будто сам тот корабль построил. — Капитаны деньги любить, стражу не любить. Возить контрабанда. Потому или молчать, или зиндан. Деньги есть? Тысяча акче надо.
  
Двести экю, автоматически пересчитал д,Оффуа. Немало, но жизнь дороже.
— Веди, найдем, чем расплатиться.
И маленький отряд пошел какими-то кривыми улицами, полуразвалившимися лестницами, по вонючей уличной грязи, которую наверняка не убирали с самого основания этого древнего города.
Впереди хромает Джамиль, за ним в десяти шагах цепочкой растянулись женщины. Замыкающий — д,Оффуа, готовый как броситься вперед, так и развернуться в бессмысленной попытке отразить нападение сзади. Почему бессмысленной? Да никто не будет нападать в одиночку, даже вдвоем не станут, а от троих одному точно не отбиться, даже если Джамиль успеет дохромать.