Злая Русь. Пронск (СИ)
Обрадовавшись, я развернул арбалет в сторону второго порока, все это время безнаказанно бьющего по стене слева от башни. Но в этот миг в сторожу залетел срезень, пролетевший в десятке сантиметров от моего плеча! Он ударил в заднюю стенку справа — и я рефлекторно развернулся, посмотрев назад.
А следующий срезень ударил мне точно в грудь.
Широкий наконечник не пробил чешуйчатого панциря, надетого поверх кольчуги — но удар под дых получился крепким, перехватило дыхание. Сев на колени и сжавшись у передней стенки сторожи, пытаясь восстановиться и начать нормально дышать, я отстраненно подумал о том, что лучники врага не просто так принялись бить по самой высокой точке башни. После пяти выстрелов с одной позиции, да еще и по их драгоценному камнемету, меня уже невозможно было не заметить…Увы, составные луки степняков позволяют достать до сторожи вблизи стены — а ворог, пока я кошмарил один из расчетов, уже подошел к городням. И, к сожалению, лучников у татар гораздо больше, чем у нас — едва ли не каждый второй нукер во тьме!
А потому, как только поганые подобрались на убойную дистанцию своих биокомпозитов, плотный шквал их срезней заставил дружинников замолчать. Мы с Кречетом заранее обговорили, что когда в бойницы начнут плотно залетать вражеские стрелы, наши вои перестанут в них отсвечивать, чтобы избежать лишних потерь. Выпустив максимум срезней, пользуясь преимуществом стрельбы с возвышения, после они должны были встать по двое у каждой из бойниц, справа и слева от проема. И продолжить бить по врагу — только не прямо, а уже сбоку. Этакий «недофланкирующий огонь» — ибо вести полноценную стрельбу вдоль стен возможно только с вынесенных вперед башен… Увы, русское оборонительное зодчество до этого еще не дошло. Но и так врага вполне можно достать у рва, не противостоя ему в открытую и сберегая жизни ратников.
Хороший план, всем хороший — вот только он прямо предусматривал, что в определенный момент мы уступим инициативу подступившим к стенам ворогам. И сейчас это аукнулось лично мне: стрельба поганых по моей стороже только усиливается — уже десяток срезней торчат из противоположной стенки! Да еще из-под люка пошел плотный белый дым — и ревущее внизу пламя оптимизма не прибавляет…
Видать предчувствие меня все же не обмануло.
Глава 16
Хороший вышел удар под дых — не меньше чем на минуту меня скрутило! Зато пока я съежившись, сидел у стенки, татары прекратили стрелять по стороже. Правда, и пламя на нижнем ярусе загудело все отчетливее — и, как кажется, башню даже покачнуло пару раз… Ощущение — будто только садишься в лодку, и ее качает. По совести сказать, на высоте это крайне жутковатое ощущение…
Невольно вспомнилась история раскопок Волынского Изяславля, где во время работ у надвратной башни был найден арбалетчик с поясным крюком для взведения самострела — важная, между прочим, находка! Ведь учитывая дату гибели крепости — 1241 год — этот поясной крюк является старейшим из всех обнаруженных аналогов в Европе. Так вот, когда-то я восторгался этой находкой и остро завидовал археологам, ее сделавшей — а теперь сам почувствовал себя обреченным на гибель арбалетчиком, и никакого восторга что-то не наблюдается…
Первая мысль, посетившая меня сразу, как только я смог нормально дышать, была крайне проста и доступна: «бежать, спасаться»! Но тут же перед внутренним взором предстало лицо Ростиславы, твердо, уверенно произносящей: «Я точно знаю — ты нас защитишь»… И вместо того, чтобы открыть люк (из-под которого дым идет уже плотными клубами, еще чуть-чуть и ничего уже не увидишь!), я с отчаянным рыком встал к скорпиону.
Стрелять по второй машине уже невозможно — враг начал ее перемещать, и она, увы, оказалась вне досягаемости полета сулицы. И к слову, татары по левую руку уже пошли вперед, стремительно закидывая ров фашинами прямо на моих глазах. Да позади их замерли штурмовые колонны гулямов с лестницами, встав напротив пока только двух проломов в обламе…
Времени осталось немного — дым, скрывающий меня от чужих глаз, скоро затмит и мой собственный взор. И дышать станет нечем даже здесь, в продуваемой стороже, венчающей башню! Понимая это, я быстро сориентировался и вновь направил арбалет на катапульту, замершую справа — ее расчет как раз принялся активно обстреливать городни, примыкающие к вратам…
Натягиваю ворот, вкладываю дротик в желоб, примеряюсь к поганым… Последние суетятся у канатов, прикрепленных с обратной стороны метательного рычага — дерни за них резко и дружно, и праща вихревой катапульты отправит камень в полет… Однако я опережаю врага, первым нажав на спуск!
Хлопок!
И словно в награду за мою стойкость и решение остаться, сулица врезается точно в спину одного из членов расчета, отбросив его животом на катапульту! Так и не произведя собственного выстрела, китайцы и подчиненные им нукеры бросились в разные стороны от канатов… Вновь натяжение ворота, вновь свое место в направляющей занимает очередной дротик — и я бью по обслуге, прячущейся теперь за щитами покоренных. Кажется, я хорошо пристрелялся — сулица прошибает щит, сбив наземь закрывшегося им врага! Атакованный мной расчет в панике прячется за камнемет, пока я заряжаю скорипон в третий раз… И следующие два выстрела произвожу по «черепахе», сложенной из щитов охраны. Но, увы, оба дротика врезаются в крепкие перекладины порока, так и не сумев пройти в щель меж ними, и не нанеся врагу особого вреда.
Впрочем, целиться из-за дыма стало уже гораздо сложнее — как и дышать. А тут еще при последнем выстреле вся башня ощутимо вздрогнула: татары закидали фашинами ров у ворот (за ночь расчищенный ополченцами), и подкатили к ним таран. И первый же его мощный удар сотряс горящее укрепление от основания до самой верхушки…
Оставаться здесь и далее — безумие, все, что я мог, уже сделал. Увы, займи я позицию в стороже пусть даже в самом начале, это ничего в конечном счете не изменило бы: уничтожить расчеты врага стрельбой всего лишь одного скорпиона нереально, как и повредить им вражеские пороки. Только сейчас в голову пришла запоздалая мысль, что можно было попытаться расширить желоб арбалета, сделать его двойным — более узким снизу, для заряжения сулицей, и расширенным сверху, для камней или малых горшков с собственной зажигательной смесью. А заодно изменить конструкцию деревянного ползунка, натягиваемого воротом и осуществляющего спуск. Тогда бы получилось что-то вроде аркбаллисты, точнее помеси ее со скорпионом…
Ощутив зыбь под ногами после нового толчка тарана, я дернулся к люку, молясь, чтобы пламя не отрезало мне дорогу назад — но только я открыл его, как мощный столб огня ударил мне в лицо! Рефлекторно отпрянув в последний миг, и почуяв при этом острый запах паленой шерсти, да слишком близкий треск чего-то горящего, я судорожно сбил пламя с бороды. А после неверяще уставился на языки пламени, высоко поднимающиеся из открытого люка — да где-то на задворках сознаниях тихо промелькнул термин из прошлой жизни: «обратная тяга»…
Все?! Это все?!
И я больше никогда не увижу Ростиславу, не возьму на руки нашего ребенка?!
…Да не будет никакого ребенка — княжну убьют при штурме града…
— Нет, твари, еще далеко не все!!!
Паника мгновенно трансформировалось в отчаяние — а отчаяние переродилось в ярость обреченного, загнанного в угол. Мой угол — это крохотная сторожа на высоте трехэтажного дома, даже чуть выше. Прыгать вниз не вариант (по крайней мере, я еще на это не решился) — а огонь скоро доберется и до меня… Но пока не добрался — и понимая, что в запасе у меня остались считанные пара минут, я вдруг очень остро захотел сделать что-то значимое, стоящее — что-то, что запомнилось бы! Голова неожиданно прояснилась, мысли стали четкие и емкие, ассоциации с акрбаллистой заставили вспомнить об зажигательных болтах к ней. И сразу после острого сожаления о том, что можно и нужно было попробовать изготовить аналоги, я вдруг понял, что должен сделать!