Злая Русь. Пронск (СИ)
…Не менее получаса длится яростная схватка, множатся потери с обеих сторон. Поганые пристрелялись к бойницам и метко, часто бьют по ним, укрываясь за заборолами да щитами соратников. Но и со стен стрельба не стихает — составные луки павших ратников берут в руки свежие вои, стремящиеся вступить в схватку с ворогом — а стрелков за стеной татарские срезни и вовсе не достают. Меж тем, десятка три, а то и четыре агарян, кто забрасывал ров вязанками хвороста, уже сами покоятся на его дне! Впрочем, тела своих убитых нехристи и сами бросают на стремительно растущий у ворот перешеек, что с минуты на минуту свяжет оба «берега» рва — и тогда штурмующие подступят уже к самым створкам… Охрип воевода, выкрикивая команды и бодря воев, уже дважды вражеские стрелы, залетевшие в бойницы, с силой били Ратибора в прочную дощатую броню — но пока что силы Небесные берегли воя от ран и смерти…
Наконец, хворост заполнил ров вровень — и тут же хлынул вперед отряд крепких воев, облаченных в кольчуги, да подняв щиты над головами.
— С бронебойными и долотовидными наконечниками — бей!!!
В очередной раз по команде воеводы лучники со двора детинца ударили по ворогу — ныне они уже хорошо пристрелялись к насыпному перешейку. Взмыл в воздух град стрел, что с легкостью раскалывают деревянные щиты и могут проломить сталь шелома, что прошивают кольчуги — и не менее полутора десятков ворогов пало под ноги соратников, да свалилось в ров… И вновь вскричал громогласно Ратибор, видя, что расстроились ряды поганых, что второй залп соберет большую дань смерти:
— Бей!!!
Град из не менее чем сотни стрел вновь ударил в следующих по насыпи татар, забрав жизни двух дюжин поганых! Но бегущие впереди татары уже достигли ворот, и в створки полетели горшки — горшки с горючим земляным маслом!
Первый, второй, третий… Четвертый и пятый ударили в пламя горючей смеси, уже наполовину охватившее воротины, с некоторым запозданием — но как же ярко вспыхнул огонь, когда содержимое горшков густо растеклось по дереву!
Воевода в ужасе замер, глядя как огонь ползет вверх по башне — еще немного ведь, и перекинется со створок на шатер! Но всего несколько ударов сердца спустя он принял на первый взгляд, совершенно неправильное, но по сути своей крайне смелое и дерзкое решение:
— Открыть ворота!!!
Сотенный голова Славен, кому поручено было защищать башню и не пустить ворога в крепость, от удивления выпучил глаза, но Ратибор взревел буквально по-медвежьи:
— Я знаю, что делаю! Открыть ворота!!!
Поганые только успели отступить по перешейку к противоположной стороне рва, когда перед их ошарашенными взглядами раскрылись объятые все выше поднимающимся пламенем створки ворот! На несколько мгновений татар охватило замешательство — ибо все происходящее показалось им хитростью урусов, ловушкой… Только непонятно было, в чем заключается подвох. Но затем десятники из числа монголов, увидев удобную возможность чтобы отличиться, яростно закричали и погнали вперед отборных воев мокши и половцев, переданных им в подчинение. И последние, уже приученные к тому, что десятников требуется слушаться беспрекословно, побежали к раскрытым воротам в башне урусов, бодря себя яростными криками и в душе надеясь на двойную долю добычи…
Их не встретил даже привычный град стрел — воевода приказал своим лучникам переждать немного. Но вот когда первые поганые, бегущие в плотной толпе, уже практически добежали до прохода, воевода бешено закричал:
— Лей!!!
Дружинники давно разогрели в чане горючее льняное масло — а после им еще долго пришлось поддерживать огонь под ним, ожидая, когда же, наконец, Ратибор прикажет лить его на головы штурмующим! И вот, дождавшись отмашки воеводы, они подняли чан к бойнице — а после опрокинули его содержимое вниз! На головы бегущим татарам, дико взвывшим от боли… И уже совершенно по звериному заоравшим, когда горючая жидкость, попавшее на вязанки хвороста, мгновенно вспыхнула под их ногами!
А все дело в том, что с ворот вниз стекло немного земляного масла из разбитых татарами горшков, образовав небольшие очаги пламени. И именно на них теперь густо хлынуло масло льняное, мгновенно и ярков вспыхнув!
Испуганно отпрянули поганые, подались назад, в оцепенении взирая на корчащиеся на дне рва, объятые пламенем фигуры соратников, свалившихся с перешейка вниз. Вроде и немного их погибло, не более десятка — однако же сама смерть их была страшна, вселив суеверный ужас в сердца нехристей… И еще не успели прийти в себя агаряне, как очередной град стрел хлестнул по их рядам, калеча и убивая поганых…
У «Набатной» башни, где и стоял Ратибор, первый штурм был отбит. Хворост, обильно политый маслом, весело пылал — и будет пылать еще долго! Да, теперь пламя уже не утихнет, покуда не сожрет весь перешеек, отрезав крепость от татар… Правда, отныне нет и воротных створок. Но довольно узкий проем вполне можно закрыть рогатками или даже вкопать в землю надолбы — склоненные в сторону врага заостренные колья. К тому же, воевода еще не воспользовался телегами с камнем, не бросил в бой он и тяжелых пешцев, защитников врат!
Да уж, немало крови придется пролить поганым, покуда будут они пробиваться здесь в Ижеславец…
Но как только отвел взгляд воевода от поля, где двинулась понемногу назад тьма поганых, да обратил глаза свои во двор крепости — так заледенело его сердце от ужаса: дальняя, «Стрененская» воротная башня полыхала по самую маковку шатра, словно огромная свеча…
Глава 1
Сотенный голова Еремей, защищающий Стрененскую башню, отдал приказ вылить масло вниз, на перешеек из хвороста чуть раньше воеводы. Он хотел защитить ворота от тарана — именно так он понял рывок нехристей к башне: мол, поганые поднимут щиты над головами, образовав по центру этакий защищенный проход. И потому дождался, пока бегущие впереди вороги окажутся у самых створок — в надежде, что масло попадет на их головы. А после можно будет уже и зажечь горючую жидкость вместе с перешейком…
Но по роковой случайности, именно в тот миг, когда защитники града начали переворачивать чан, выливая его содержимое на татар, последние разбили горшки с земляным маслом о створки! И тогда уже льняное мгновенно вспыхнуло от пламенного цветка, расцветшего на воротах… Огонь моментально перекинулся на саму башню, заставив дружинников в ужасе отпрянуть от бойниц — а нехристи, хоть несколько их соратников и погибло от «жидкого» огня, восторженно взвыли, одновременно с тем попятившись назад. Теперь им оставалось лишь дождаться, когда огонь истончит дерево ворот, и их можно будет разбить с двух-трех ударов… Увы, опорожнить чан до конца ратники не успели, а большая часть вылитой вниз жидкости в итоге попала на саму башню, да подпитала и так уже бушующее внизу пламя. На перешеек попала лишь малая часть горючей смеси — и та накрыла татар, от боли и ужаса спрыгнувших с наваленной дамбы в ров! А вот перешеек уцелел — небольшие островки огня просто не успели превратиться в настоящий пожар.
И в тот самый миг, когда воевода Ратибор подлетел на взмыленном коне к Стрененской башне, на штурм ее пошла колонна татар, тянущих на канатах толстый древесный ствол, срубленный этой ночью…
Не слушая никого, Ратибор буквально взлетел по сходням вверх, на боевую площадку гродни, примыкающей к горящей башне. И тут же отрывисто закричал, обращаясь к столпившимся за стеной лучникам:
— Идут поганые! По моей команде…
Выждав всего несколько мгновений, покуда агаряне с тараном не вступят уже на перешеек, он отрывисто воскликнул:
— Бей!!!
Полетел из-за стены град русских стрел, хлестнул по следующим впереди татарам! Но те густо обступили таран, подняв над головами щиты — и редкие стрелы нашли свою цель. А кого и ранили, выбили из плотной цепи, так тех без сожалению спихнули вниз, а место их заняли новые нехристи — и таран продолжил движение к обуглившимся и заметно ослабевшим воротам.
— Бей!
Обрушился на врага очередной град стрел, на который агаряне никак не смогли ответить. Не перелетит стену пущенный поганым срезень так, чтобы упасть отвесно вниз, поразив лучника русичей у самой подошвы гродни! Впрочем, татары во множестве бьют по орусутам, стреляют из тугих составных луков по бойницам, посылают «оперенную смерть» через стену в расчете, что кого-то достанут… На двадцать шагов от вала земля густо покрыта стрелами нехристей! Но ни одна из них еще не нашла своей жертвы — зато после боя их соберут, починят, если нужно, да раздадут своим лучникам защитники Ижеславца!