Падение ангела (СИ)

Чувствую дрожь в теле и понимаю, что вот-вот начнётся истерика вселенского масштаба. Но во мне уже настолько не осталось сил за сегодняшний изматывающий день, что я просто безучастно опустила руки на колени и уставилась вниз перед собой, сверля взглядом одну точку.
— Я говорил, что новости дерьмовые. Но спешить мы не будем. Ты не будешь, Алана. Потому что если ты задумала мчаться в отель и выбивать из своей помощницы правду — то я привяжу тебя к себе и никуда не отпущу. Самое главное, что сейчас мы должны делать — соблюдать осторожность. Знаю, что это кажется невозможным, но, детка, — Марк садится ближе ко мне и аккуратно поднимает моё лицо к себе, обхватив пальцами подбородок, — Важно делать вид, что ничего не произошло. Ты не пробиралась в чёртов 204 номер, не находила камеру и не говорила со мной о родителях сегодня, ясно? Ясно? — не дождавшись моего ответа, спросил мужчина более настойчиво, а я, как болванчик, просто согласно покачала головой, скорее машинально, чем осознанно.
  
Не было сил ни спорить, ни говорить, ни даже мыслить. Казалось, закрой я глаза на пару секунд — и тот час провалюсь в глубокий сон. Словно психика стремилась защитить меня, попросту выключив из разговора.
— Мне нужно ещё немного времени. Есть несколько карт, которые я должен разыграть правильно и вовремя. И от тебя мне нужно будет только одно. Уверен, ты понимаешь что я имею ввиду.
— Не мешать и не делать глупостей, — абсолютно лишённым даже капельки жизни голосом отвечаю я, глядя на Марка, но, по сути, смотря будто сквозь него.
— Я со всем разберусь, ангел, — выдохнув и нахмурив брови, мужчина притянул меня к себе и запечатлел лёгкий поцелуй на моих сжатых губах, после чего прижался лбом к моему и несколько мгновений мы сидели так, словно два подростка, желающих ощутить какой-то физический контакт друг с другом и почувствовать возможность побыть в безопасности.
В собственном островке мира и тишины.
Но насколько же это было неправдой. Никакого мира и, мать её, тишины.
И теперь мне начинает казаться, что этих ощущений я не испытаю больше никогда. Потому что теперь, узнав, что долгое время мы с Хлоей были под наблюдением и хрен знает кто мог положить на нас свой мерзкий сальный взгляд, я до конца жизни буду оборачиваться, выходя из дома.
Да и дома теперь для меня стало находиться не особо безопасно.
Марк сказал, что обнаружил в нём прослушку. Возможно это произошло в тот день, когда он оказался у меня в спальне после нашей случайной встречи в ресторане. А может в какой-то другой. Не удивлюсь, что он мог тайком проникнуть сюда. Я уже ничему не удивляюсь, клянусь.
«В день, когда ты съехала с дороги… от клуба за тобой действительно ехала машина». Это был не Марк. И я обвинила его тогда несправедливо. Если, конечно, это действительно правда.
Но сейчас сомнения в честности и непричастности Марка к пропаже моей младшей сестры настолько могли окончательно добить меня и напрочь выбить почву из под ног, что я приняла твёрдое решение начать ему доверять. Полностью.
Иначе я просто свихнусь.
Сегодня он кажется мне предельно откровенным и я больше не хочу бороться с ним. Просто не могу. Не теперь. Особенно когда я осталась совсем одна. Будь рядом Роксана, я бы ещё могла рассчитывать на какую-то поддержку и капельку здравого смысла во всём этом безумии, но пока подруга не выходит на связь, я воюю в одиночку. И, кажется, мои ресурсы заканчиваются.
Какое-то время мы говорим о том, что ещё удалось узнать о моих родителях, но в основном речь шла о том, что мне уже и так было известно. Их машина сорвалась с обрыва и улетела вниз, произошло возгорание, затем взрыв. Мама с папой могли выжить, но оба, вероятно, сильно ударились головой и потеряли сознание. Поэтому стали заложниками в собственной горящей машине.
От ужасных воспоминаний и картинок во время опознания, я почувствовала приступ тошноты и будто ощутила запах гари, что заставило меня нервно оглядеться вокруг.
«Это нереально» напомнила я себе, как делала всякий раз, когда воспоминания предательски заполняли сознание.
То, что папа резко свернул с дороги и не справился с управлением вызывало у следствия вопросы. Причина установлена не была, пока не появились показания о том, что авария могла быть подстроенной. Но подтверждений кроме одного свидетельского показания больше не было, поэтому дело как-то невнятно замяли.
Сошлись на том, что кто-то мог ехать по их полосе, выехав на встречку, папа попытался уклониться от столкновения и сошёл с дороги. В том районе не было ни единой камеры и свидетелей аварии тоже не нашлось. Поэтому, зайдя в тупик, полиция просто оформила всё в более-менее складную версию и на этом всё.
Бороться за выяснение обстоятельств я не стала, потому что не видела никакого смысла. Это их не вернёт. Мамы и папы больше нет.
Но сейчас жажда отмщения стала жечь меня изнутри, и я сама не заметила, что с силой сжимаю кулаки, царапая ногтями кожу.
Я узнаю правду и разберусь с каждым, кто виновен в смерти мамы с папой. Хочу собственными руками стереть их в порошок, наблюдая за их страданиями и болью. И если бы раньше эти мысли напугали бы меня и заставили пойти к психотерапевту, сейчас, та Алана, которой я стала, ликует от предвкушения.
С помощью Марка или самостоятельно, но я верну чёртовым ублюдкам должок. И за родителей, и за Хлою, если всё это связано.
Марк предложил остаться со мной сегодня или забрать меня в свою квартиру, но я отказалась, почувствовав острую необходимость побыть наедине с собой и всё хорошенько обдумать.
Мужчина взял с меня обещание не срываться посреди ночи к Элине и предупредил, что узнает о любом моём передвижении, если я всё же «поддамся аффекту». Но в этот раз он действительно мог быть спокоен.
Я согласна с тем, что сейчас особенно важно сохранять рассудок и действовать разумно. Потому что желание наказать всех причастных к гибели моих родителей — это одно. Но рисковать жизнью сестры — совсем другое.
Придётся включить всё своё актёрское мастерство и держать лицо до последнего.
Как я и ожидала, как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в такой глубокий сон, которого не было уже очень давно. Впервые за долгое время меня не беспокоили тревожные картинки похищения сестры, отрывки с вечеринки у Змея или перекрученные кадры из «Греха», которые периодически сопровождал меня в самых извращенных форматах.
В одном из снов я вновь стояла посреди узкого коридора и смотрела через скрытое зеркало на то, как мужчина насиловал женщину, используя для этого всевозможные предметы и с каждым её криком превращаясь в дьявола с рогами и копытами. А однажды я видела Хлою, танцующую в доме Змея. Я бежала к ней, но расстояние между нами только увеличивалось, а когда я устала настолько, что едва не упала на колени, задыхаясь, то кто-то поднял меня и запихал в клетку.
Я оказалась заперта в одной из металлических клеток для развлечения гостей, а вместо платья на мне оказался костюм ангела. В тот момент, когда я это осознала — зал стал наполнен людьми с лицом Марка, злорадно смотрящего на меня. Я пыталась выбраться из клетки, но в один момент один из «Марков», будучи, вероятно, настоящим, с ухмылкой поднял ключ, зажатый между пальцев, и выбросил куда-то в сторону, ясно давая мне понять, что из чёртовой клетки мне не выбраться.
Фрейд бы с ума сошёл от наслаждения при возможности проанализировать мои сны, уверяю вас.
В общем, сон для меня стал больше проблемой, чем возможностью восстановиться. Но только не сегодня.
  
Сегодня я просто отключилась.
Но ожидаемого облегчения ночь, к невероятному сожалению, не принесла. Проснулась я совершенно разбитой и не хотела вставать с постели до самого вечера.
Но второй день так продолжаться не могло. Поэтому, с силой отодрав себя от кровати, я зашла под душ, на автомате приготовила пару тостов с омлетом, также машинально съела завтрак и стала проверять телефон.