Падение ангела (СИ)
— Самомнение у тебя, конечно, не слабое, — пытаюсь сделать так, чтобы голос звучал твёрдо, но, само собой, ничего не выходит.
— Каким же ему ещё быть, когда ты так течёшь и кончаешь, крича о своей ненависти ко мне? — прижимаясь своим телом, цедит Марк.
— Я не лгала, — вздёргиваю подбородок, желая хоть как-то реабилитироваться, — Ненавижу.
— И я не лгал, девочка.
Не продолжает, оставляя меня лишь догадываться о том, что именно он имел ввиду. В памяти хаотичным потоком начали крутиться сказанные в порыве злости и вожделения слова.
«Ну нет, забудь. Этот рот буду трахать только я»
«Смотри, как я трахаю тебя. Смотри и запоминай. Только я, Алана. Всегда»
Трясу головой, сбрасывая с себя наваждение. Плевать что он там имел ввиду. Главное лишь то, что думаю и чувствуюя́. Хотя, с этим всем разобраться теперь не меньшая проблема.
Оттолкнувшись от стены, мужчина запечатлел на моей щеке быстрый поцелуй и направился в ванную, оставив меня стоять у стены и осознавать своё постыдное поражение. Что бы я не говорила, какие бы гадости не выкрикивала — он всё равно одерживает верх надо мной. И я сама помогаю ему в этом.
Закусив губу до боли, стучу кулаком по стене и рычу, на что, кажется, слышу лёгкий смешок Марка сквозь льющиеся струи воды. Подонок. Ещё и потешается надо мной. Ничего, я ещё найду способ уделать его. Богом клянусь, это не конец. Я найду способ также изводить его, найду его слабое место и надавлю туда в самый неподходящий момент. Просто так своего поражения я ему не прощу.
Дождавшись, когда мужчина выйдет из ванной, пролетаю мимо него, запирая дверь в надежде, что он оставит меня побыть наедине с собой и не станет вновь вскрывать чёртов замок. Встав под горячие струи воды, стараюсь успокоиться и взять себя в руки, чтобы не выдавать одолевающей меня растерянности и злости. На него. На себя. На то, какая я оказалась слабая перед этим мужчиной. И на то, что он этим пользуется.
Проведя в ванной не менее получаса, я всё же вышла, с огорчением приняв тот факт, что прятаться вечность там не смогу. Марк сидел на диване в одних брюках, потягивая из бокала холодный виски, и задумчиво смотрел в большое окно, открывающее позднюю ночь города.
Лениво переводит взгляд на меня, медленно оглядывает с головы до ног, после чего его взгляд сразу темнеет и выдает моментально возникшее желание. Отвожу глаза, не в силах сейчас выдержать его напор. С каких это пор я стыдливо прячу глаза?
— Садись, Алана, — слышу напряжённый голос Марка, но все ещё не поднимаю взгляд, — Есть новости.
Глава 14
От слов Марка в доли секунды моё воинственно-настороженное состояние сменяется страхом. В ситуации, которая сейчас разворачивается, с каждым днём становясь всё хуже и хуже, новости — это будто всегда в первую очередь что-то страшное.
Отбрасываю все злые слова, которые так и рвутся наружу, на полку под названием «потом выскажу» и подхожу ближе. Но перед тем, как что-то спрашивать, мне необходимо одеться. Потому что вышла из ванной я обёрнутая в полотенце и говорить сейчас с Марком в таком виде настоящее безумие.
— Сначала я оденусь, — в голосе сквозит обвинение, потому что именно из-за дикарства мужчины я сейчас стою практически голая, а платье, которое мне так нравилось, превратилось в жалкие мокрые клочки ткани.
Делаю шаг в сторону сумки, на что слышу ухмылку Марка, а после слова, в которых, к счастью, нет и толики заигрывания:
— Можешь остаться как есть, всё равно ни одна тряпка на тебе долго не задержится.
Самонадеянный болван. Закатываю глаза и не удостаиваю мужчину ответом. Быстро достаю джинсы и футболку и ухожу в спальню, вновь сопровождаемая смешком Марка. Наверняка его забавляет моя стыдливость, но переодеваться при нём совершенно не хочется. Что бы он там себе не думал, всё не так. И по его правилам играть я не буду. Даже если сила моей обороны падает с каждым грёбаным часом.
Но я не учла, что вид спальни с переворошённой постелью и зеркалом напротив кровати, будто специально поставленным для того чтобы его использовали не только для переодевания, всколыхнет волну разных чувств и воспоминаний о том, что тут произошло менее часа назад.
Так, выбросить это из головы. Немедленно!
Отмахиваюсь словно от назойливой мухи, сбрасываю полотенце и наспех натягиваю на себя одежду, желая как можно быстрее выстроить хоть какой-то барьер между мной и Марком.
Конечно того безумия, которое происходит между нами против моей воли не перекроет и самая закрытая одежда. Даже находясь на расстоянии он влияет на меня. И я сама уже путаюсь в чувствах, которые вызывает во мне этот мужчина.
Если по началу я старалась держаться от него подальше, презирая и избегая всяческого контакта, то сейчас я сама не понимаю, что происходит со мной. Словно то сопротивление, которое я раз за разом стараюсь оказывать, оказываясь с ним наедине, нужно мне для того, чтобы спрятаться от настоящих чувств. Ведь тогда, когда он спрятал меня в своём доме и постоянно где-то пропадал, решая свои и мои проблемы, на какое-то недолго мгновение мне показалось…
Не знаю. Будто что-то изменилось. И что между нами начала формироваться какая-то тонкая, незримая и хрупкая связь. Не похоть, не эта бешеная искра, на которой мы сблизились в начале. А что-то бо́льшее.
Впрочем, это всё глупости. Я не могу доверять ему. Больше не могу. И вообще довериться Марку было огромной ошибкой. Он не тот человек, которого я бы с радостью впустила в свою жизнь при других обстоятельствах. Так что изменилось сейчас?
Всё, чего я хочу — это найти сестру и сбежать подальше от этого дерьма. Что делать с отелями решим с ней вместе. Я бы продала всё к чертям, чтобы избавиться от этого грязного шлейфа проходящих через счета отелей денег и возможных их источников, интриг и прочего гадкого болота, порочащего имя моих родителей.
Но со всем этим ещё предстоит разобраться. И сама я, боюсь, могу не справиться. И Марк пока что мне просто необходим.
Бросаю взгляд на своё отражение, делаю глубокий вдох и выхожу обратно в гостинную.
Застаю мужчину в той же позе, но во взгляде его что-то изменилось. Марк кажется сейчас каким-то… расстроенным и напряжённым. Будто мысли, которые одолевают его, ранят и делают больно. Если, конечно, такому как он ещё может быть больно.
— И какие у нас новости? — аккуратно интересуюсь, присаживаясь на противоположный край дивана, стараясь держаться подальше от мужчины.
От его внимания это не уходит, но реакции на мою показательную сдержанность никакой не следует. Вместо этого он какое-то время медленно вертит в руках бокал, играя янтарным виски в тёплом свете ламп, словно продолжая предаваться своим мрачным размышлениям.
Почему-то мне стало неловко быть свидетелем раздирающих его внутренних демонов и я стала оглядывать комнату, ища в ней что-то, на чём можно сфокусировать внимание.
Мне кажется, что влезать сейчас в этот сакральный процесс будет как-то… неправильно.
Но долго выдерживать это напряжённое молчание кажется невыносимым. Марк оставил меня в номере и отправился на встречу с кем-то, у кого могла быть нужная нам информация. И теперь, сказав о том, что есть какие-то новости, молчит и о чём-то усиленно размышляет.
В душе заскребло от опасения, что он обдумывает что следует мне сказать, а что лучше будет утаить. И от этой мысли мне стало ещё больше не по себе.
— Марк, ты сказал, что есть новости. И твоё молчание сейчас меня просто убивает, — признаюсь честно, глядя на него.
Ещё несколько мгновений тишины и его тёмные, до мрачной бездны чёрные глаза медленно скользят по мне, впиваясь в моё лицо. Не знаю что было в этом взгляде, но по спине от него пробежали мурашки. Не в силах оторвать взгляд от Марка, я тяжело сглотнула, борясь с приступом волнения, поднявшимся из ниоткуда.
Ну не может быть у человека такого магнетического взгляда! Просто не бывает. Возможно приглушённый тёплый свет горящих в номере ламп добавляет какого-то магического отблеска его глазам, но выглядит это очень… волнительно и пугающе. Я словно оказалась прижатой к дивану, не в силах сдвинуться ни на миллиметр, таким тяжёлым и затягивающим был взгляд Марка в эту минуту.