Удар по воротам (ЛП)

– Только я, – говорю я, делая глоток кофе. – Хочешь зайти?
Дарси смотрит на остатки кофе, скривив пухлые губы.
– Ты обещаешь надеть что–нибудь приличное, если я это сделаю?
Я улыбаюсь, почесывая свою голую грудь.
– Рискую показаться мудаком, – я наклоняюсь ближе к её миниатюрной фигурке, поскольку во мне 193 см роста. – Это ты заявилась ко мне ни свет ни заря.
Её глаза искрятся озорством, прежде чем её свободная рука опускается в кремовую сумку Marc Jacobs, которую она всегда носит с собой. Достав черную карточку Amex, она машет ею.
  
– И, рискуя показаться самонадеянной, я полагаю, что твоему толстому кошельку НХЛ это больше не понадобится? – она быстро пожимает плечами, когда я смотрю на свою карточку. – Достаточно справедливо. Мы с Macy's2 можем составить ему компанию.
Я всё ещё смотрю на карточку.
– Как я её потерял?
Она мило улыбается, влияя на меня так, что то, что ниже талии достаточно сложно спрятать в хоккейных шортах, не говоря уже про обычные тонкие шорты.
– Ах, ну, прошлой ночью – сразу после того, как ты угостил весь бар очередной порцией выпивки – ты протянул её мне и пробормотал что–то невнятное. Звучало так, словно я могла оставить её себе и купить себе всё, что захочу.
Я отстраняюсь и выпрямляюсь, напрягая мозг в поисках воспоминаний. Я имею в виду, я знал, что был пьян, и смутно помню, что предлагал случайным людям выпивку, но отдавал Дарси свою карту? Чёрт, что ещё я ей сказал? Конечно, обычно я схожу с ума, когда она рядом, но я всегда держу свою норму алкоголя под контролем. Скрывать свои чувства достаточно сложно, а когда мои запреты ослаблены и язык развязан, то тем более.
– Не волнуйся, – поёт она. – Я её не использовала. Даже для этого кофе.
Она делает глоток из своего стаканчика, прежде чем войти, и я рассеянно закрываю за ней дверь.
– А откуда я знаю, где ты живешь? – она удаляется по коридору, покачивая круглой попкой в своём летящем платье до колен. – Однажды вечером ты сказал мне, что переехал в самый дорогой жилой комплекс Бруклина, и, естественно, – дойдя до конца коридора, она поворачивается и улыбается мне. – Арчер Мур мог жить только в пентхаусе. Догадаться было несложно.
Дарси сворачивает за угол, и я крадусь за ней, всё ещё волнуясь из–за того, что, чёрт возьми, я мог сказать прошлой ночью, когда резко останавливаюсь.
Темноволосый парень. Придурок. Рассказывал ли я ей или кому–нибудь ещё о том, что произошло? И написал ли он что–нибудь об этом в Интернете? Часть меня думает, и надеется, что тогда бы Дарси не улыбалась, а Сойер уже оборвал бы мой телефон.
Я начинаю идти медленнее, пока не замечаю Дарси, стоящую посреди моей кухни с кофе в руке и её сумочкой на кухонном столе рядом с моей карточкой. Рядом с моей карточкой стоит пустая немытая тарелка из–под хлопьев, которые я, должно быть, съел, вернувшись домой вчера вечером.
Она приподнимает бровь, глядя на меня, взгляд ненадолго опускается на моё тело. Несмотря на панику, охватившую сейчас каждую мою клеточку, внутри меня поселяется чувство удовлетворения.
Она разглядывает меня.
Прочищая горло, она переводит взгляд на мою большую квартиру. Она красивая, открытой планировки и дорогая, но я не сделал ничего, чтобы сделать её своей. В моей кухне есть глянцево–белые шкафы и столешница из бруса, а в гостиной – контрастный коричневый кожаный диван. Обстановка суровая и не особенно уютная.
Кроме яркой девушки, которая сейчас запрыгивает на стул за кухонным островком.
– Спасибо, что вернула мою карту, – говорю я, проводя рукой по растрепанным волосам.
Она закидывает ногу на ногу, отчего платье задирается выше на её идеальных бедрах.
О чёрт, Дарси. Не делай этого.
– Не за что, – она делает паузу, прежде чем поднести кофе ко рту. – Но должна признаться, это не единственная причина, по которой я здесь.
Я тяжело сглатываю, возвращаясь к волнению из–за прошлой ночи.
– Вот как? – спрашиваю я, небрежно направляясь к холодильнику.
Она поворачивается на стуле, отслеживая мои движения в пространстве открытой планировки.
– Да. Вообще–то, я, мм…Я пришла убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты был немного не в себе прошлой ночью, – она машет рукой перед собой, ставя чашку с кофе на столик. – Ну, ты, как обычно, шутил, но казался немного напряженным.
Достаю из холодильника свой утренний протеиновый коктейль, откручиваю крышку и выпиваю его двумя большими глотками, после чего вытираю рот тыльной стороной ладони.
– С чего ты так решила? – спрашиваю я.
Она снова скрещивает ноги, меняя их. Это скорее беспокойство, чем попытка устроиться поудобнее.
– Ну, прошлая ночь была просто странной – вот и всё. В одну минуту этот горячий парень был на мне, а в следующую – пуф – он исчез, – на хихикает. – Я думала, мне повезло, и я смогла повторить за тобой.
Её лицо вытягивается, и я чертовски ненавижу это. Грустная Дарси вызывает у меня желание ударить кого–нибудь. Точно так же, когда Дарси называет другого мужчину горячим, мне хочется разорвать его на части.
– В любом случае, следующее, что я помню, это то, что ты пронесся мимо нас, разговаривая по телефону, а затем вернулся к нам, полный решимости напиться и угостить всех выпивкой. Ты был неуравновешенным и странным, поэтому я решила проведать тебя.
Её взгляд смягчается, когда она смотрит на меня, и это намного хуже – я почти могу умерить свой гнев из–за её грусти, даже свои мысли, когда её платье задирается на бедрах. Добрая и нежная Дарси делает со мной такие вещи, с которыми я не знаю, что делать. Биение моего сердца происходит на незнакомой территории; я на незнакомой территории.
Я выбрасываю пустой коктейль в мусорное ведро и закрываю холодильник. По крайней мере, она ничего не знает о том, что произошло в туалете бара прошлой ночью, равно как и о мотивах, побудивших меня отдать ей мою кредитную карточку. Меня так и подмывает подвинуть её обратно по стойке и повторить своё пьяное заявление.
– Я в порядке, Дарси. Честно, – у меня нет другого ответа, потому что что ещё я должен был сказать? Признаться в своей одержимости прямо здесь, полуголый и с похмелья?
Я никогда не уклонялся от того, чтобы добиваться того, чего хочу. Ни в карьере, ни в жизни, и особенно с женщинами.
Но я знаю, что не могу прикоснуться к одной девушке – сестре моего товарища по команде и падчерице тренера.
Накручивая прядь светлых волос на указательный палец, она пару раз кивает.
– Хорошо. Просто Джек сказал, что твои мама и папа недавно развелись, и я подумала, не беспокоит ли это тебя. Ты никогда раньше не упоминал об этом при мне, так что, надеюсь, я не переступаю границы дозволенного... – она замолкает, её взгляд ещё больше смягчается.
Я хочу сказать ей, что она никогда не перейдет границы со мной.
Она внимательно смотрит на меня, прежде чем продолжить.
– Ты знаешь, что мои родители расстались некоторое время назад, и это отстой. Даже когда ты становишься старше и знаешь, что это правильно, это всё равно причиняет боль. Большую.
Когда Дарси было шестнадцать, её родители – Фелисити и Эллиот – развелись. Из того, что рассказал мне Джек, давно пора было сделать это.
Как и Фелисити и Эллиот, моим родителям – Джулии и Карлу – следовало расстаться намного раньше. Моя младшая сестра Эмма не хотела, чтобы это произошло, но я смирился с этим – и в этом моё отличие от моей сестры. Я рад, что, когда я в следующий раз поеду домой, в Филадельфию, не будет постоянной войной. Мои родители – хорошие люди, и они заслуживают того, чтобы обрести покой. Особенно моя мама.
  
Я делаю пару шагов к ней, пока не оказываюсь всего в нескольких футах от неё. Наверное, мне следовало бы накинуть что–нибудь, но мне уже всё равно.
– Мои родители тут ни при чем, Дарси.
Часть меня надеется, что она подтолкнет меня и спросит, что же на самом деле произошло, но в ту секунду, когда она заметит, что я испытываю к ней влечение, я буду бессилен помешать своим губам признаться в своих чувствах – или своим губам поцеловать ее.