Пипец Котенку! 3 (СИ)

— Ещё бы. После смерти Олега твой муж станет графом, а ты графиней. А потом и ваши дети унаследуют титул. И всё это благодаря мне.
— Так и будет… Но особо не зарывайся, — хищно улыбается Марго. — Ты сделал много, но не всё. Мой свёкр тоже поработал!
— Само собой. Но спасибо, я понял, что ты считаешь меня молодцом, — усмехаюсь я.
— Неприятно признавать, но да. Кто бы мог подумать, что никчёмный сирота, которого я знала, станет дворянином и столького добьётся…
Рано или поздно, веселье сходит на нет. Денис с Маргаритой отправляются спать. Граф Окунев продолжает пировать уже в одиночку — всем остальные больше не в силах есть и пить. Светочка болтает у камина с Варварой Сергеевной, и Алиса вдруг приглашает меня подышать свежим воздухом. Что ж, с радостью.
Гуляем по двору, молчим. Люсиль в мыслях шепчет:
«Скажи что-нибудь! Или поцелуй её! Сколько можно ходить вокруг да около!»
«А я и не хожу. Но Алиса, кажется, сама хочет что-то сказать. Дай ей собраться с духом».
«Если она будет тянуть, появлюсь и загипнотизирую… Или приму женский облик, чтобы заставить её ревновать».
«Не вздумай!»
— Спасибо, Ярослав, — наконец, оживает Алисочка. — Ты очень много сделал для нашей семьи.
— Пожалуйста. У нас были разногласия, конечно, но теперь мы союзники. Твой отец тоже немало для меня делает.
— Мама всё время говорит, что мы уже почти семья, — тихо говорит девушка.
— Ну да. Мы живём в одном поместье, едим за одним столом и всё такое.
— Да нет, дело не в этом… Дело в нас с тобой…
— И это тоже, — беру Алису за руку. — Хватит стесняться, красавица. Мы с твоим отцом обо всём договорились, и уже давно, но я запретил ему давить на тебя. Ты мне очень нравишься, и я хотел, чтобы всё получилось само собой.
— Получилось…
— Так ты перестанешь играть в недотрогу? — резко останавливаюсь и дёргаю Алису на себя. Крепко обнимаю за талию, не отрывая взгляда от её глубоких карих глаз. — Станешь моей женой, когда я получу титул?
Даже через одежду чувствую, как быстро колотится сердце девушки. Она молча кивает и тянется, чтобы меня поцеловать. Не отказываю себе в удовольствии, и наслаждаюсь вкусом её нежных губ.
«Наконец-то…» — бурчит Люсиль. — «Совет да любовь».
«Не мешай!»
Последняя преграда между мной и Алисой лопается. Теперь я тоже могу называть её своей невестой. Осталось, правда, ещё кое-что, чем нам стоило бы заняться… До свадьбы я терпеть не намерен. Сейчас не восемнадцатый век, это в порядке вещей.
Похоже, что в её прекрасной головке появляются ровным счётом такие же мысли:
— Ты будешь спать в гостевом домике? — спрашивает она, когда поцелуй заканчивается.
— Конечно.
— Тогда иди. Я… приду через полчаса, — еле слышно говорит Алиса.
— М-м, а как же Света?
— Не переживай об этом. Иди.
Не могу отказать. Топаю в гостевой домик, принимаю душ, даже сам меняю постельное бельё на свежее, чтобы всё было как надо. Свечи зажигаю, создавая романтичную обстановку. Ложусь и медитирую, пока не слышу, как осторожные шаги поднимаются по лестнице.
Открывается дверь в спальню. Приподнимаюсь, чтобы приветствовать Алисочку… И вижу, как они со Светой входят в спальню вдвоём.
На обеих — эротичное кружевное бельё. У Светочки — красный комплект с чёрными чулками, у Алисы — белое прозрачное боди с длинными рукавами.
Охренеть!
— Мы решили, что раз обе станем твоими жёнами… — начинает Света.
— … то надо попробовать, каково это, — заканчивает Алиса, и они ложатся ко мне в кровать.
— О, красавицы. Поверьте, нам всем это очень понравится…
Бурная ночь служит подтверждением моим словам. Мы заканчиваем лишь с рассветом, и засыпаем втроём, окутанные затихающим наслаждением и приятной усталостью.
 
Проходит неделя, и наступает день заседания по моему делу.
Кажется, теперь я понимаю Олега. Очень волнуюсь, только виду не подаю. Одевшись и как следует подготовившись, целую Свету и Алису, которые провожают меня. Они обе хотят поехать и поддержать, но заседание будет закрытым. Только участники дела, их представители и судебный персонал.
Тайком применяю сам на себя печать Успокоения, выхожу на улицу и сажусь в машину. Погода сегодня чудесная, солнце аж слепит, приятный тёплый ветерок. Будем надеяться, это хороший знак.
Василий уже ждёт меня в автомобиле, и как только я сажусь, водитель трогает.
— Значит, так и не получилось ничего узнать? — поворачиваюсь к адвокату.
— Простите, ваше сиятельство, — склоняет голову Грозин. — Я не смог выяснить, зачем Котёнкин потребовал ритуал крови. Честное слово, я пытался.
— Всё в порядке, — киваю я. — Спасибо за работу. Значит, узнаем на заседании.
— Лишь бы это не порушило все наши аргументы.
— А может?
— Как знать. Похоже, что у наших соперников есть какой-то козырь в рукаве. Но, думаю, у нас найдётся чем его побить, — улыбается Грозин и похлопывает по портфелю.
Там лежат рекомендации от дворян и прочих влиятельных людей, которые являются почитателями Кота. Пусть сам пушистый бог дуется на меня из-за той небольшой ссоры на Изнанке, люди по-прежнему на моей стороне.
Сегодня заседание проходит в другом зале, более величественном. На стене висит огромный герб Российской империи, от вида которого даже у меня просыпаются патриотические чувства. Когда мы с Грозиным входим, я сразу вижу своего знакомого Кирилла Котёнкина.
— Привет, племянничек, — здороваюсь я. — Готов распрощаться с титулом?
Кирилл только лукаво щурится, и я сразу узнаю в этой мимике Степана Карповича. Вот же хитрый старикан! Кто бы мог подумать, что он преследует такую цель. И что он её добьётся.
— На два слова, Ярослав? — Кирилл поднимается.
Киваю, и мы вдвоём отходим в угол. Руки так и чешутся вцепиться сопернику в глотку. Не понимаю, как удаётся сдерживаться.
— Надеюсь, юноша, ты ценишь то, что я до сих пор не рассказал никому о твоей истинной сущности, — шепчет Котёнкин.
— Так ведь если расскажешь, я тоже про тебя расскажу. Оба уедем в подвалы тайной канцелярии.
— Вот именно. Поэтому предлагаю джентльменское соглашение: как бы ни закончилось сегодняшнее дело, эту тайну мы сохраним.
Кирилл протягивает ладонь. Я только молча киваю:
— Согласен. Но пожимать тебе руку не буду.
Разворачиваюсь и иду на место, спиной чувствуя насмешливый взгляд графа-ведуна.
Вскоре в зале появляется судья Вениамин Григорьевич Соколовский. Он снова долго изучает дело, выслушивает речи сторон, а потом приглашает мага крови, который должен провести ритуал.
— Кирилл Романович, прошу вас, — говорит судья.
Котёнкин встаёт. На его губах играет ухмылка, ни капли сомнения на лице. Что же ты задумал, сволочь?
Он подходит к кровнику и вытягивает руку. Маг делает аккуратный надрез на его ладони, собирает несколько капель на специальный плоский артефакт, напоминающий блюдце с рунами по кругу. Прикрывает глаза и творит какое-то сильное заклятие. Потом вдруг резко распахивает глаза и произносит:
— Этот человек является родным сыном Романа Котёнкина и его законной жены. А также внуком Алексея Котёнкина. Никаких сомнений.
Вениамин смотрит на мага-менталиста, который сегодня тоже находится в зале. Тот кивает, мол, кровник говорит правду.
— Прошу секретаря сделать запись, — говорит судья. — Суд принимает результат ритуала. Ярослав Алексеевич, ваша очередь.
— Удачи, юноша, — еле слышно шипит Кирилл, когда я прохожу мимо него.
— Ага. Спасибо, старикан.
Подхожу к магу крови. Тот берёт другой артефакт-блюдце, достаёт новый нож и смотрит на судью:
— Прошу уточнить, ваша честь. Необходимо проверить, является ли этот человек сыном Алексея Котёнкина и графини Марианны Ирисовой, верно?