Инженер Петра Великого 5 (СИ)

Уже на следующий день меня вызвали на экстренное заседание Военного совета. В большом зале Адмиралтейства собрался весь цвет военной мысли страны: седоусые адмиралы, помнившие Азовские походы, напыщенные генералы и, конечно, сам Петр с неизменной свитой из Меншикова и Брюса.
Перед началом совета Брюсу удалось отвести меня и Государя в отдельный кабинет, где мы вполголоса и согласовали наш план. Выслушав нашу с Брюсом расшифровку английского замысла, Петр побагровел от ярости. Он ходил по кабинету, скрипя зубами, и я видел, каких усилий ему стоит сдержать свой взрывной нрав.
  
— Значит, так, — процедил он, остановившись. — Прямой приказ о постройке флота броненосцев вызовет хаос. Пойдем другим путем. Ты, барон, — он повернулся ко мне, — немедленно начинаешь работу над проектом нашего ответа — броненосца «Держава». Чертежи должны быть максимально подробными и впечатляющими. А ты, Яков, — он посмотрел на Брюса, — обеспечишь, чтобы эти чертежи, под видом величайшей государственной тайны, «случайно» утекли в Лондон через твоего самого «надежного» агента. Пусть думают, что мы клюнули.
Царь снова начал злится, он даже сгоряча упрекнул своих военачальников в заговоре. Справедливости ради, стоить отметить, что вряд ли они при делах. Но Государь был в гневе, он приказал «играть» и для них.
Войдя в зал, я уже знал свою роль — я изображал сдержанный оптимизм.
— Господа, — начал я, разложив на столе чертежи «Неуязвимого». — Угроза серьезна, да не фатальна. Английский корабль — это первый, неуклюжий шаг в новую эру. Я уже работаю над ответным проектом, броненосцем «Держава», который превзойдет его по всем статьям. Но, — я сделал многозначительную паузу, — на это потребуется время. И ресурсы. Огромные ресурсы.
Дальнейшее обсуждение превратилось именно в то, на что мы и рассчитывали. Адмиралы и генералы, не видя всей картины, яростно заспорили. Одни требовали немедленно бросить все силы на «Державу». Другие, как Меншиков, доказывали, что казна не выдержит таких трат. Итогом стало решение создать специальную комиссию для «изучения вопроса» — идеальная бюрократическая трясина, в которой «проект» нашего броненосца мог вязнуть месяцами.
Тем временем в Игнатовском все силы были брошены на реализацию настоящего плана «Капкан». Свой проект я назвал «Адский Котел». В его основу легла квинтэссенция инженерного цинизма: мы не строили корабли, а брали старые, списанные баржи и галиоты, годившиеся только на дрова. В их трюмы устанавливалась самая примитивная паровая машина, какую только можно было создать. Не оппозитная, не компаунд — просто котел и один поршень, работающий на гребные колеса. Ее задача — проработать полчаса.
А оружием был сам котел.
Тактику применения я продумал до мелочей, сделав «Адский Котел» по-настоящему беспилотным. Еще у причала команда техников раскаляла топку, доводя давление в котле до рабочего, но не критического. Затем предохранительный клапан наглухо заклинивался механизмом на расчетное время подхода к вражеской эскадре (на всякий случай).
После этого быстроходный и хорошо вооруженный корабль-носитель (модернизированная шнява с паровой машиной) брал этот плавучий вулкан на буксир. Система прочных тросов соединяла руль «Котла» с воротом на корме носителя, позволяя грубо корректировать курс.
Под покровом ночи, приближаясь к врагу, корабль-носитель отпускал буксир. В тот же миг срабатывал механизм, вводя в зацепление паровую машину с гребными колесами. «Адский Котел» оживал и начинал свой самостоятельный, неумолимый путь к цели. Финальное наведение на последних сотнях метров осуществлялось все той же системой тросов с корабля-носителя, который держался на безопасном расстоянии, ведя отвлекающий огонь и не давая вражеским шлюпкам перерубить управляющие тросы.
Враг видел бы, как из темноты на него ползет дымящий, шипящий гроб, не реагирующий на обстрел. А потом — удар.
Столкновение с бортом инициировало контактный взрыватель. Его задача — детонация четырех бочек с моим улучшенным «Дыханием Дьявола 2.0», размещенных вокруг котла. Они создавали мгновенный огненный шторм, окутывая корабль топливо-воздушным облаком.
А через мгновение, от чудовищного жара и ударной волны, происходило главное — детонировал сам перегретый котел, в котором давление к этому моменту достигало немыслимых значений. Это был выброс сотен литров воды, мгновенно превращающейся в пар и расширяющейся в тысячи раз. Взрыв, способный проломить любой деревянный борт и аннигилировать все в радиусе десятков метров.
План «Капкан» привели в действие. К весне мы должны были иметь шесть таких «Адских Котлов» и три корабля-носителя. Мало, но для первого удара, способного повергнуть врага в шок и суеверный ужас, — достаточно. Оставалось дождаться, когда дичь сама пойдет в ловушку. Все выглядело безупречно… на бумаге. А как оно будет на практике — покажет лишь время.
Зима прошла в лихорадочной, почти безумной гонке. Игнатовское кипело, и в этом котле плавились металл, дерево и человеческие силы. Нартов с мастерами, творя чудеса изобретательности, собирал примитивные мощные паровые машины. В химической лаборатории Магницкий лично надзирал за производством «адской смеси». Я же, разрываясь между цехами, конструкторским бюро и полигоном, пытался связать все это в единый, работающий механизм.
К началу апреля, когда лед на Неве начал трескаться, мы были почти готовы. Шесть уродливых, похожих на плавучие сараи «Адских Котлов» стояли у причала, укрытые от посторонних глаз. Три быстрых корабля-носителя проходили последние испытания.
А враг не спал.
Первый удар пришел не с моря, а с востока. В начале апреля прискакал запыхавшийся гонец с депешей от Демидова. Мой новоиспеченный партнер писал о катастрофе. На его заводах, на всех рудниках и угольных копях, как по команде, начались массовые волнения. Неведомые агитаторы, появившиеся из ниоткуда, подбили рабочих на бунт. Производство было полностью парализовано. Поставки металла, чугуна и, главное, угля для наших паровых машин — прекращены. В ярости Демидов обещал утопить бунт в крови, но предупреждал: на это уйдет не меньше месяца, которого у нас не было. Вначале я подумал, что он опять играет в свои неведомые игры.
Не успели мы переварить эту весть, как пришла вторая. С юга. Крымская орда, словно почувствовав нашу слабость, снова прорвала заслоны и теперь грабила земли в непосредственной близости от Воронежа, оттягивая на себя последние резервы армии.
Петр был в ярости. Я как раз находился у него в момент этого донесения. Царь уже готовил указ об отправке на Урал карательной экспедиции во главе с гвардейским полком, когда на пороге появился еще один гонец. Он молча протянул царю донесение от дозорных кораблей на Балтике.
Шведский флот вышел из Карлскруны. Огромная армада — более двадцати линейных кораблей и фрегатов. И вел ее сам Карл XII, решивший воспользоваться нашей сумятицей и ударить в самое сердце — Петербург.
Но это была не главная новость. Впереди эскадры, как чудовищный таран, двигалось нечто, повергшее наших моряков в суеверный ужас — уродливый, злобный брат-ублюдок английского «Неуязвимого». Шведы, не дожидаясь союзников, взяли свой самый большой 100-пушечный линейный корабль и в спешке обшили его борта коваными железными листами. Грубая импровизация, плавучий сарай, обшитый железом. Но он был огромен, защищен и страшен.
Глядя на рисунок, нацарапанный рукой дозорного, я начал смутно подозревать подвох. Детали мозаики сложились в единую картину. Неопровержимое доказательство. Шведы не могли придумать и реализовать такую идею в столь короткое время. Им помогли. Англичане явно поделились технологией, подтолкнули шведов к этому шагу, создавая для нас двойную угрозу. Уверен, что это их совместная, скоординированная операция.
  
— Они заодно, Государь, — глухо произнес я, указывая на чертеж. — Бунт на Урале, татары на юге… это все отвлекающие маневры. А это, — я ткнул пальцем в изображение шведского монстра, — главный удар. Они думали, что мы будем строить свой броненосец и окажемся беззащитны. Когда же их вранье не сработало, они пустили в ход реальную силу.