Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ)

— Жги их до хрустящей корочки! — взвизгнул высокий женский голосок.
— Ещё немного огнёвок! — Поддакнули несколько голосов.
Где-то на этаже громко лопнуло стекло и закричали.
— Беги! — проорал Михель и закашлялся, окутанный дымом.
Он прижал к лицу полотенце и отбежал от огня, так и не сумев побороть пламя. Я переступала босыми ногами, медленно осознавая, что происходит. От успокаивающих лекарств я соображала очень медленно. Мне повезло, что горячий шар не задел кровать, а я спала одетой. Вот только сапожки остались валяться где-то в углу.
— Стихийники на улице? — перескакивая с мысли на мысль, задала я вопрос, ответ на который был очевиден.
— Очень злые и наглые, — подтвердил Михель, выталкивая меня в коридор. — Такую толпу и сам Америус не остановит.
Воздух, проникший в открытую дверь, раздул пламя в комнате, и оно словно ринулось за нами голодным зверем.
— Почему они напали на нас? — задыхаясь от дыма и бега, спросила я.
— Они как-то узнали о делах Свана, — на ходу бросил Михель, потянув меня за собой.
Повсюду, где встречались разбитые окна, по полу растеклись тлеющие или пылающие огнёвки стихийников, с треском горело дерево. Приходилось перепрыгивать или обходить опасные места.
— Прогорит, пойдёт по перекрытиям между этажами и всё рухнет. Смотри внимательнее, Кирсти! — почти прокричал Михель, когда пол ощутимо обдал нас жаром и заскрипел под ногами.
Покружив по лестницам и коридорам, мы выбежали на галерею, ведущую от спален студентов к выходу: там предстояло преодолеть ещё одну лестницу, как раз ту, где меня подловил Сван.
Здесь мы встретили остальных. Парни и девушки парами стояли по обе стороны от огромных окон, по центру расположился Эссар. Он был без привычного сюртука, стоял, немного расставив ноги, твёрдо и устойчиво. От раскинутых рук декана текли тёмные нити хаоса, а каждый из студентов вплетал в них свою магию. Мы не могли атаковать. Никто кроме Гастона. Нам осталась лишь защита.
— Кирстен! — Гастон чуть обернулся, не отрываясь от сплетения заклинаний, в затвердевшем и сосредоточенном лице что-то дрогнуло. — Михель?
— Мы целы, Гас, — пытаясь отдышаться, успокоил его лекарь. — Лазарет пропал, да и всё крыло долго не простоит.
— Они сразу подожгли вход в здание, — зло процедил Гастон. — Ждут, под окнами.
Точно в подтверждение его слов снаружи опять прошла волна криков:
— Пустотелые, вам там не жарко?! Спускайтесь к нам! Есть лёд и много холодной воды. Вам придётся по вкусу наше угощение!
— Слава священному Оку! Слава истинным!
— Слава Союзным землям! Слава! — в унисон голосили студенты с факультета боевой магии.
— Смерть пустотелым!
Под вопли стихийников на галерею один за другим влетело с десяток огнёвок. Их было бы больше, если бы не щит перед окнами здания, выставленный Эссаром и ребятами. Хаос с шипением поглотил яркие шары, жидкое пламя каплями оросило землю. Те, что попали внутрь, растеклись по каменным плитам и были быстро затушены. Несколько парней подносили ведра полные воды.
— Нужно вытащить больше материи хаоса, — сказал Эссар, поддерживая заклинание, которое укрепляло защиту корпуса. — Плотная завеса прикроет нас от ударов. Если получится создать нужное давление и вызвать грозу с ливнем, мы выстоим до утра.
— А что утром? — флегматично спросил Михель, присоединяясь к общему ритуалу.
Одна я осталась не у дел и заворожённо наблюдала за огнёвками, отблеском пожара в осколках стёкол, точными движениями Эссара, колдующего на фоне предрассветного полумрака. Мои друзья были вместе. Даже Лиль и Илма работали в паре: слаженно и быстро вытягивали нити хаоса с изнанки реальности.
Я покрутила головой в поисках своего места в этой битве.
— Кирсти, встань позади меня! — приказал Эссар. — Вспомни практикум.
Сердце радостно ёкнуло, и я бросилась к Гастону. Конечно же, я помнила, как мы сплетали заклинание Глунадр, а наши дары бились в едином ритме! Гас сам позвал меня, чтобы вместе стоять против врага. В эти мгновения я видела лишь высокую фигуру декана, окутанную всей мощью хаоса. Среди нас он оставался самым опытным и сильным, чтобы удерживать заградительную стену. Я снова коснусь его рук, смогу ощутить поток магии и приятное волнение.
 
До Эссара оставалось несколько шагов, когда я услышала:
— Стой! Замри!
Кажется, сама галерея закричала на множество голосов, смешавшись с уже привычным свистом и шипением огненных снарядов. Жар дохнул в лицо, опалив ресницы и брови, но в ту же секунду кто-то сбил меня с ног, и мы вместе кубарем покатились по полу.
— Туши! Воды!
Меня оглушили эти возгласы, а более всего девичий визг, ослепили оранжевые брызги, вспыхнувшие от удара о землю. Я спиной отползла к ближайшей стене, подальше от безумной пляски пламени. Кто-то рывком поднял меня на ноги. Крики стихли. Несколько человек отступили от сидящей на полу фигуры. Сильно пахло палёным.
Я чётко увидела бледное лицо Лиля. У него был отстранённый и затуманенный взгляд, словно фейри видел нечто большее, чем потемневшую от копоти и озарённую огнями галерею.
— Свершилось, что должно, — с торжественностью оракула произнёс Лиль.
Фейри моргнул, вздрогнул всем телом, возвращаясь к реальности, и кинулся помогать Илме. Мокрая, с опалёнными волосами и одеждой, с небольшим ожогом на шее, она тряслась в объятиях Лиля.
— Всё, всё, — тихо повторял он. — Ты умница и невероятно храбрая.
Наверное, мне почудилось, что Лиль целует Илму, но их губы встретились, а серебристые искры закружили и вокруг дочки банкира.
В голове, повторяясь, звучали давние пророчества фейри: «Она нужна. Она не должна умереть». Оракул из волшебного народа не ошибся. Я не могла поверить, что прошла по краю. Если бы не вмешательство Илмы, меня убило бы крупной огнёвкой.
— Не отходи от меня, Дикий шип, — строго сказал в самое ухо Эссар.
Оказывается, это он помог мне подняться и продолжал поддерживать за талию, пока я приходила в себя.
Доктор Михель быстро осмотрел Илму. У него самого были ожоги, но без лекарств под рукой он ничем не смог бы помочь. Магия хаоса не предназначена для исцеления. Обоим повезло, что огонь чуть коснулся кожи.
За окнами светлело небо. Небольшая заминка сбила формулу щита, и тонкая сеть начала таять. Все вернулись на свои места, а меня Гастон задвинул себе за спину. Я прильнула к спине Эссара, мои ладони оказались в его руках, пальцы переплелись.
— Собирай нити, — приказал он. — Я подхвачу. И не высовывайся, прошу тебя…
Гас осёкся, проглотив последние слова, но у меня потеплело на душе. Он тревожится обо мне.
— Щит и гроза?! — крикнул Михель с другого конца галереи.
Вместе с Урсой лекарь уплотнял магическую завесу.
— Для начала так! — подтвердил Эссар.
Каждое его слово или вдох отзывались и во мне, настолько тесно мы прижались друг к другу. Я жалела только об одном: за спиной Гастона я не вижу, что происходит под окнами корпуса.
— Их немного, — снова крикнул Михель. — Но и один стихийник способен натворить бед. Нужен другой план, если дело зайдёт далеко.
В тот же момент над нами затрещали деревянные перекрытия. Казалось, что по всему потолку лопаются толстые канаты, натянутые до предела. Я невольно вжала голову в плечи, а из груди готов был вырваться вопль ужаса.
  
44
 
За мгновение Гастон извернулся, прижал меня к себе, закрывая от вероятной опасности, но ничего не случилось. На этот раз перекрытия устояли, однако огонь на втором этаже не утихал, и всё могло кончиться плохо.
Защитный полог укутал здание от фундамента до крыши. Огнёвки всё реже пробивались через плотную материю хаоса.
Стихийники не сдавались. Спустя несколько секунд воздух разрезал тонкий, хлещущий свист. Двое или трое из наших вскрикнули.
— Ледяные стрелы, — прошипел Михель, прижимая к туловищу пробитую руку.
Над нашими головами снова затрещали балки. Со грохотом, потрясшим, казалось, весь этаж обрушился потолок ближе к спальням.