Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ)

— Сейчас я не смогу уделить время бумагам, — неохотно, так же шёпотом, ответил Эссар.
— Не в бумагах дело, Гас, — смягчилась секретарша, замурлыкала ласковой кошкой. — Я мечтала о другом. Не будь таким неприступным. Мы не насладились одиночеством…
Нетрудно было представить, как красавица виснет на шее Эссара, тянется к сурово сомкнутым губам. Меня точно ужалило изнутри. Я зажмурилась, не желая видеть ничего подобного даже в воображении.
— Оставь, Элизи! — оборвал её Гастон. — Не хочу продолжать разговор об этом!
Я чётко услышала беспокойные шаги за ширмой, вздох Элизи. Скользнув взглядом по стенам и потолку, поняла, что снова нахожусь в лазарете. Голова и тело казались лёгкими, пустыми, но подниматься совсем не хотелось.
— Ты обезумел из-за дерзкой ведьмы! — нервно сорвалась Элизи.
— Тише! — Он разозлился.
— Избегаешь меня. Носишь её на руках. Кидаешься на всех без повода.
— Тебя это не касается.
— Я секретарь Совета магов, личный помощник ректора: меня касается всё, что происходит в Академии и Союзных землях, — высокомерно парировала Элизи. — Напомню, что ректор Америус первое лицо государства и управляет не только Академией. В его руках власть, а значит, и в моих то же. Здесь я решаю, о чём говорить и что требовать от служащего.
— Тебе лучше уйти, — отделяя слова, произнёс Эссар. — Не в твоей власти заставить меня.
Элизи не остановила холодная ярость в голосе Гастона.
— Ты отверженный: раб без клейма. Я возвысила тебя, позволив прикасаться к себе, любить, проявлю милость и теперь. Даю возможность искупить грубость и пренебрежение. Сейчас мы пойдём к тебе и…
— Любить?! — с насмешкой переспросил Эссар. — У стихийников странные представления о любви. Больше ничего не будет, Элизи. Я не игрушка для постельных утех.
Я замерла, вслушиваясь в сгустившуюся тишину. Отчего-то сильно забилось сердце, и я опять ощутила волну слабости, как недавно в комнате под лестницей. Волнение забирало силы не меньше паразитов из разлома или безумного Свана. Теперь уже мёртвого мерзавца. Ведь так? Я не была уверена, что верно помню события. Прошлое заволокло неприятным туманом.
— О, дорогой Гастон! Я неплохо развлеклась со строптивой игрушкой! — рассмеялась Элизи.
Притворная беззаботность и веселье не обманули меня. Я догадалась, какую обиду нанёс Эссар любовнице. Бывшей любовнице…
Эта мысль неожиданно доставила мне удовольствие. Губы сами растянулись в улыбке.
— Вот и славно, — выдохнул Гастон.
Он не был настолько чуток к полутонам и не понял подвоха.
— Раз уж нас больше ничего не связывает, то старику Америусу будет интересно узнать, что ты служишь не Совету, а своим отверженным.
— Это домыслы, Элизи. Бездоказательный оговор, — спокойно отозвался Эссар. — Америус слышит сотни таких каждый день, а я послушно исполняю все приказы Совета.
— А что с твоим подчинённым? Сван, кажется?
— Что с ним не так? — голос Эссара сделался ледяным.
— Не притворяйся, Гас. Я успела кое-что увидеть, когда ты носился со студенткой на руках. Не забывай, что секретарь в курсе многих дел, даже тех, о которых не говорят вслух. Смерть одной студентки, нападение на другую… А эти странные случаи в парке? Совету магов не понравится, что один из хаотиков вёл себя с опасной вольностью, а декан покрывал его тёмные делишки.
— У тебя богатая фантазия, Элизи. Этого недостаточно для обвинения, — рассмеялся Гастон.
— Зато достаточно, чтобы вызвать возмущение среди студентов и преподавателей-стихийников. Гнев толпы бывает опаснее немилости власти.
— Я не могу вам препятствовать, госпожа Мураи.
— Только попробуй!
Послышался сердитый стук каблучков, хлопнула дверь. Я невольно села на кровати, точно подброшенная этим гневным ударом. Элизи отомстит, точно не спустит оскорбления!
— Кирстен? — Эссар стремительно очутился рядом и присел на краешек постели. — Позвать доктора Михеля?
Я ответила не сразу, впитывая каждую чёрточку облика Гастона: встревоженный, красивый и решительный. Всё остальное словно отступило на время.
 
— Не нужно. Мне лучше.
Он смотрел внимательно, будто не веря, что я жива. Даже быстро коснулся моих предплечий, тут же отдёрнул руки и покачал головой.
— Мне жаль, что тебе пришлось это пережить и увидеть смерть негодяя.
— Это было необходимо. Ради всех. — Мне хотелось успокоить Гаса, сказать что-то хорошее. — Больно? — Я провела пальцами по повязкам, стянувшим ладони. — Магический ожог.
— Совсем нет. Михель знает хорошее средство, — Гастон улыбнулся.
Мы молчали. Я смотрела Гастону в глаза, касалась рук, думая, что забыла о чём-то важном. От памяти остались одни обрывки. Мысли то и дело уплывали или тонули в потоке приятных ощущений от близости Эссара. Казалось, что финал истории Свана сломал невидимые стены между нами.
В комнату заглянул Лиль.
— Твой друг, — плечи Эссара опустились, губы сжались. — Он помог разыскать тебя. Прошёл короткий сигнал об опасности, а потом тишина…
Декан поднялся, мигом превращаясь в отстранённого и холодного чужака.
— Защиту уничтожили паразиты в комнате под лестницей. Сожрали магию, — объяснила я.
Эссар жестом пригласил Лиля. Тот пришёл не один: Илма сопровождала фейри, но держалась чуть позади, словно опасалась, что я её прогоню.
— Магия фейри и немного способности оракула, — легко бросил Лиль. — Я увидел твои следы и близость тьмы.
— Оставлю вас, — подчёркнуто вежливо, но строго кивнул Эссар и ушёл, прикрыв за собой дверь, а я тут же почувствовала пустоту.
Захотелось выбежать вслед за Гастоном, обнять, молчать и слушать биение его сердца, как это было после избавления от Свана.
— Поправляйся, — Илма протянула мне пакетик пахнущей ароматной сдобой с ванилью. — Девочки передают тебе самые тёплые пожелания.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Я скоро вернусь. Теперь-то зло ушло, оракул? — Я подмигнула Лилю.
— Зло никогда не уходит, прекрасная Кирстен, — всё-таки с улыбкой ответил фейри. — Но мы всегда готовы бороться.
— Готовы, — согласилась я, чувствуя неловкость.
В присутствии Илмы ощущалось какое-то напряжение, недосказанность, которая не имела выхода. Лиль держался на расстоянии, хотя я видела, как он хочет обнять меня.
Дочка банкира несколько раз перевела взгляд с меня на Лиля, с Лиля на меня.
— Я… — Она мотнула головой, сжала кулаки, губы задвигались, силясь произнести какие-то слова. — Я возвращаю твоё обещание, Лиль Роуз! — выпалила Илма. — Собственной волей отпускаю тебя, фейри! Будь свободен!
Она выбежала из лазарета, оставив нас вдвоём.
  
42
 
Спустя несколько минут я осталась одна: отправила Лиля следом за Илмой.
— Нельзя оставлять одну! — пробормотал Лиль.
Он всем корпусом развернулся к двери, будто та манила его волшебной силой, и лицо сделалось такое несчастное-несчастное. Лиль разрывался на две половинки, не зная, как поступить.
— Иди за ней, — я быстро обняла друга. — Ты увидел опасность. Верю, что тревога за Илму реальна.
— Ложись и отдыхай, — он поцеловал меня в макушку и опрометью покинул лазарет.
Я улыбнулась ему вслед. Надо же! Гордячка и заноза Илма выпустила из рук ценный трофей. Сегодня воистину день освобождения для всех!
Гастон разорвал отношения с Элизи…
Невозможно поверить!
Меня переполнила радость при воспоминании об их разговоре, хотя студентке не должно быть никакого дела до личной жизни декана. Стоит ожидать ответного удара от секретаря Совета магов.
Я никогда не задумывалась, какой властью обладает ректор Америус. Выходит, этот отвратительный старик руководит не только Академией, но и всеми Союзными землями. Я знала, что в стране давно нет королевской власти, а всем заправляют маги-стихийники. Не думала, что мне придётся столкнуться с одним из них.
Я удобно улеглась, почувствовав, что визиты немного утомили, прикрыла глаза. Какая-то назойливая мысль сверлила мозг, не позволяя расслабиться. В памяти плавал туман, а разрозненные фрагменты никак не желали соединяться.