Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ)

— Ух!
Воздух вылетел из лёгких сам собой. Никакой щит не помог мне остаться на прежнем уровне над полом. Я провалилась. Грудь сдавило каменными тисками. Я чувствовала себя беззащитной мышкой, зажатой когтистой лапой. Отвратительное ощущение.
Вторая попытка вытянуть из щели между плитами росток кристалла истратила последние нити хаоса. Придётся начинать всё заново. Собирать магию. Переносить материю с изнанки реальности в наш мир.
Бесполезно!
Мой дар не созрел для подобных подвигов. Сколько ни тужься — хаотит не наполнит концентратор. Следует признать, я необученная, юная ведьма. Осознание собственной слабости резануло по душе. Я проглотила непрошеные слёзы, задавила обиду.
Дикий шип я или кто?!
Я гордо вскинула голову, сузила глаза, всматриваясь в соперника.
Стихийник наблюдал, как я барахтаюсь в его ловушке. Довольный собой, он приготовился вбить меня в землю по самую макушку. Рыжий сделал привычный жест пальцами, а я приготовилась к резкому рывку вниз.
Теперь по шею?
Только ничего не произошло. Вместо падения, случилось нечто непонятное: онемевшее тело задвигалось свободнее и чуть сдвинулось наверх. В смятении я прошлась взглядом по турнирному залу.
Сокурсники были заняты собственной судьбой, а те, кто сумел вырастить кристаллы, оставались безучастны ко всему. Они уже побывали внизу, как говорила Зоуи, и изменились.
Лиль отбился от огненного змея, закрывшись щитом в полный рост. Он сплёл нити хаоса с магией фейри, и пламя стихийника бесцельно кружило рядом. У ног моего приятеля поблёскивал крошечный росток.
Фейри выразительно посмотрел в мою сторону, показывая, чтобы я не привлекала внимания, а сам удерживал пальцами пучок нитей хаоса. Они тянулись ко мне, вплетаясь в сеть, невидимую для ректора и его адептов.
На сердце потеплело. Я привыкла полагаться лишь на себя и не ожидала такого подарка судьбы.
Лиль помогал сопротивляться магии стихийника. Мой прекрасный фейри!
И не только он…
Отвернувшись, я заметила взволнованное лицо доктора Михеля. Наставники стояли на возвышении рядом с ректором и следили за ходом испытания.
Плотное, узловатое переплетение нитей хаоса тянулось и от лекаря, поддерживая сеть, где я была точно в коконе. Наверное, так он вытаскивал ребёнка из деревенского колодца, после чего на Михеля написали донос. Простые люди с подозрением относятся к любому колдовству, ждут недоброго.
Лиль и доктор не оставили меня в беде.
Только основу сети составляла иная магия. Невероятно яркий и мощный дар медленно подтягивал моё уставшее тело к поверхности пола. Я чувствовала себя неуклюжим животным, которое провалилось в болото, а декан всё с непроницаемым лицом использовал магию на глазах у начальства.
Я не верила! Предатель Эссар прикрыл меня?! Предусмотрено ли такое правилами турнира?
Как ни в чём не бывало он распоряжался хаосом, словно был его полноправным хозяином. Еле заметные движения пальцами без видимых усилий — и декан вырывал из пространства куски тёмной материи, переплавляя её в сеть.
Эссар, доктор Михель и Лиль переплели магические нити, чтобы удержать меня. Невольно я залюбовалась Гастоном Эссаром. Его дар очаровывал и восхищал. Моё сердце забилось сильнее, точно в предвкушении невероятных событий.
Ректор Америус, как все стихийники, не заметил колдовства. Опекун, в доме которого я жила до ареста, однажды признался, что чуть различает колебания чужеродной силы, не больше. Это всегда было нашим преимуществом. Если бы не ограничительные ошейники и метки, врагам никогда не взять верх.
Я осталась последней. Не показала на кристаллах силы дара и почти пала под натиском боевого мага. Не думаю, что они хотели убить самого неспособного, но моя стойкость вызвала подозрения.
Ректор начал о чём-то догадываться. Он привстал в кресле, уставившись прямо мне в лицо. От напряжения на лбу Америуса пролегли горизонтальные морщины.
Молодой стихийник, испытывающий меня, что-то осторожно сказал Америусу. Нахальное довольство на физиономии старшекурсника сменилось растерянностью. Он повторил формулу, взмахнул рукой, указал пальцем вниз, а я опять не провалилась.
 
Ректор обернулся на Гастона Эссара, незамедлительно состроившего скучающую мину, но не прервавшего заклинания. Поёрзав в кресле, Америус поднялся. Он спустился с возвышения, чтобы лично оценить мои успехи. Снизошёл, царственно ступая по щербатым плитам турнирного зала, куда так следовало вколотить его самого.
— Имя, — вкрадчиво спросил ректор, нависая надо мной.
Я всё ещё торчала в полу точно обрубок дерева. Пенёк, как он есть! Или гриб!
— Кирстен Шип, — недоброжелательно произнесла я.
— Господин верховный мастер. Так ты должна отвечать, когда говоришь со мной. 
Я промолчала. Буду я ещё исправляться и лебезить перед врагом! Пусть этим Эссар занимается!
Кинув взгляд за спину Америуса, увидев Гастона, я с удивлением отметила, что больше не злюсь на декана. Именно это возродило пламя былой неприязни. Я не должна так легко забывать, что имею дело с предателем. Нельзя сдаваться!
Ректор приподнял округлые, густые брови, ожидая положенного обращение. Не дождался.
— Я запомню тебя, детка. В Академии помогают и самым заблудшим душам, — ласково сказал он.
А меня передёрнуло, точно от прикосновения к коже чего-то склизкого и холодного.
Ректор Америус выпрямился и провёл ладонью над полом. Меня подбросило, выталкивая из ловушки, довольно болезненно ударило о камень, когда я плашмя растянулась на плитах. Я мысленно выругалась.
Америус медленно вернулся на возвышение:
— Все свободны. Через месяц вы снова послужите Академии и Союзным землям.
Лиль помог мне подняться.
— Спасибо за всё, — шепнула я другу, незаметно пожимая тёплую ладонь.
Пожалуй, он был единственным, кому я свободно могла выразить благодарность. При случае и доктору Михелю скажу доброе слово. А Эссар… Я отвернулась, едва встретившись с деканом взглядом.
Не сговариваясь, студенты факультета запретных заклятий сгрудились возле Урсы и Свана. Я смотрела на сокурсников и видела уставшие и печальные лица. Нам всем сегодня досталось.
Старшекурсники с факультета боевой магии вышли первыми, собрав все свеженькие кристаллы в небольшой ящик. Мы поплелись следом. Меня едва держали ноги, и Лиль подставил своё плечо. Илма обессиленно опустила голову, но шла твёрдо, даже с гордостью: она вырастила простенький, мелкий кристалл.
На возвышении остались двое мужчин, и я услышала за спиной радостный голос ректора:
— А вас, Эссар, я попрошу остаться! — Возвестил Америус.
  
15.
 
Тяжело ступая, словно неся на плечах груз, доктор Михель увёл нас в другую часть здания, где находился лазарет. Все молчали и двигались медленно, как во сне. Усталость и опустошение навалились и на меня.
— Потерпите немного. Я всех посмотрю, — с тихой мягкостью пообещал врач.
От его голоса сразу потеплело на сердце, а недавние события и опасности потускнели. Несколько раз лекарь с недоумением посмотрел на Урсу и Свана, качал головой: никак не мог поверить, что на факультете проводятся такие несправедливые испытания, а наставники позволяют мучить юных магов.
По лицу Михеля я прочла многое. Я не ошиблась — доктор был хорошим человеком и искренне не понимал правил Академии. Для нас обоих многое оказалось в новинку.
Мы расселись на двух койках, нескольких стульях, кто-то прямо на полу. Лиль остался стоять. От него пахло палёным, и куртка была прожжена в нескольких местах, но выглядел он всё таким же бодрым и притягательным, серебро волос сияло в затенённой комнате. Похоже, фейри только кажутся хрупкими феечками, а сами сильнее обычных людей.
Жюли привалились мне под бок, пряча бледное личико, и прерывисто дышала. Я не обратила внимания, какое заклинание досталось девчонке, но она здесь, а значит, поборола стихийного мага и вытащила росток кристалла с изнанки мира.