Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ)

  
Шип и хаос. Факультет отверженных
 
Иванна Осипова
   
1.
 
— Ведьму везут. Ведьму, — шептались мальчишки, догоняя повозку.
— У них нет души, — со знанием дела сообщил рыжий и на бегу наклонился к земле.
Соблазн был слишком велик. Несколько мелких камней ударились о тряпки, прикрывающие прутья.
— Батя зовёт их пустотелыми, — важно заметил мальчишка из шумной ватаги, когда повозка остановилась, пропуская богатый экипаж. — У людей внутри кости да мясо, а у этих — чёрная пустота.
— Врёшь! Они из мяса, как животные, но кровь тёмная и вонючая, — возразил парнишка в потрёпанной, давно потерявшей цвет курточке. — Если попадёт на кожу — разъест язвой.
— Слабо проверить?!
Мальчишки подначивали друг друга, со смехом подталкивали локтями, храбрились:
— Она страшная! С кривыми зубами и грязными когтями. Как схватит!
Осмелев, один из мальцов подскочил, уцепился сзади за перекрестье клетки и, горя любопытством, заглянул внутрь.
— Брысь, мелкий!
Из тёмной клетушки показалась рука с узкой кистью и тонкими пальцами: ведьма схватила паренька за рубаху. Мальчишка орал, нелепо размахивая конечностями, вырывался под дружный хохот стражи и звонкий смех изнутри повозки.
— Не суй нос — целее будешь, — произнёс молодой голос.
Тень приблизилась к решётке, отпуская перепуганную жертву. Зелёные, словно болотные огни, глаза пробежались острым взглядом по ватаге мальчишек. Бледное лицо с аккуратными, точёными чертами прильнуло к прутьям.
Вопящий храбрец повалился на мостовую под ноги к товарищам, а приятели не смели пошевелиться.
— Это ж девчонка! — Изумлённо воскликнул один, самый взрослый. — Дирк девчонки испугался!
Повозка тронулась с места и продолжила путь через город, оставляя позади любопытных мальчишек и прочих прохожих. Горожане если и замечали ведьминскую клетку, то спешили отойти подальше или зло плевали в её сторону.
Скрипучая клетка покачивалась на булыжной мостовой. Дорога привела к Академии магии и тайных наук. Кони, тянущие повозку, остановились возле широких ворот.
Стражники засуетились. Один из охраны сунулся в маленькое окошко сбоку от центрального входа.
— Эй, открывай там! Девчонку для Совета привезли!
Пока стражник разбирался у входа, болотного оттенка глаза приблизились к щёлочке в драной ткани на клетке. Ведьма подглядывала за охраной. Взгляд сердито скользил по толстенным воротам и спинам воинов.
— Вылезай! И не вздумай чудить, кошка дикая! — зло бросил другой стражник поблизости и отпер клетку.
На его грубой, обветренной руке виднелся свежий след от укуса, а на поросшем щетиной лице воспалились царапины.
— Смотри, Руа, зубастая тварь снова тяпнет, — без тени улыбки, сочувственно предупредил третий охранник. — Оставит проклятие.
Он опасливо держался возле лошадей.
— Пусть попробует, — процедил пострадавший сквозь зубы. — Плевать, что господа платят золотом за пустотелых — проучу ведьму.
— Вот и не подходи ко мне, — отозвалась из клетки молодая колдунья. — И лапища свои потные не тяни.
Следом наружу показалась голова со смоляными волосами, сплетёнными сразу в несколько кос. Ведьма не спешила покидать повозку, щурилась на свет, оценивая положение.
— Больно нужно, — проворчал укушенный. — Брезгую такими.
— Сам ты! Такой…
По-девчоночьи насупившись, она соскочила на землю, оправила платье и порванный во время ареста рукав — придётся зашивать, но Кирстен ни о чём не жалела. Обидно — не успела сплести заклинание, чтобы сбежать.
Кирстен отшатнулась, фыркнула, когда страж попытался подхватить её под локоть.
— Справились, да?! Храбрецы!
После закрытой клетки воздух городской улицы показался свежим. Ноздри колдуньи затрепетали, втягивая ароматы зелени, росшей возле высоченной стены Академии, и свежей выпечки из пекарни неподалёку. В животе противно заурчало: Кирстен не успела позавтракать, когда за ней пришли стражники. Она быстро догадалась, кто написал донос.
Проворчав проклятие, Кирстен упрямо сжала челюсти. Подступила гадкая, до привкуса во рту, волна страха. За порогом Академии ведьму ждала неизвестность. Казалось, чёрная и липкая паутина стянула грудь.
 
«Я не боюсь. Не боюсь!» — Повторила Кирстен, выравнивая дыхание.
Кирстен не была опытной ведьмой, но понимала, что не только ужас сжимает сердце. Всё дело в ошейнике из светлой, крепкой кожи. Стражники без труда скрутили девчонку и нацепили магические оковы. Она разглядела на тонкой полоске ошейника переливающиеся фиолетовые руны подчинения. Чуть не разревелась тогда от бессилия и досады.
По дороге к Академии Кирстен много раз подсовывала пальцы под кожаную ленту, старалась разорвать или наложить формулу тления, но всё напрасно. Самое отвратительное, что ошейник не делал мага слабым: Кирсти продолжала ощущать связь с пустотой бездны.
Магические оковы не позволяли пойти против стражи, мешали причинить врагам боль или настоящий вред. Даже хитрость не спасла бы Кирстен: ошейник мешал бежать, стягивал шею нитями родной стихии.
«Мерзавцы! Придумали же такую дрянь! Используют хаос против нас», — с отчаяньем подумала Кирстен и покрутила головой.
Ошейник всё ещё был на месте и чудесным образом никуда не исчез. Кирстен чувствовала себя в коконе из тёмных нитей хаоса, не веря, что пустота стала враждебной.
— За воротами никуда не убежит, — заметил опасливый стражник.
— Сама пойдёшь? — спросил укушенный, не спуская с ведьмы недоброго взгляда.
Их товарищ договорился с охраной Академии и ворота медленно поднимались. Правила требовали, чтобы маги с запретным даром пересекали эту границу пешком.
— Свежие новости! Свежие дневные новости! — надрывался мальчишка-газетчик за спиной Кирстен и стражников. — Отверженные в центре столицы! Нелюди наложили проклятие на мирную пекарню! Десяток пострадавших! Справедливый и милостивый совет магов приговорил преступников к пожизненным работам на благо союза земель. Главарю выжгли магию!
Кирстен споткнулась, задержалась на несколько мгновений, проходя через ворота Академии, откуда никто из отверженных не возвращался. Спину прошибло холодным потом. Среди колдунов не было страшнее наказания, чем выжигание дара. С детства Кирстен слышала истории о преступных магах, кого-то из них нередко лишали магии.
— Иди! — Стражник грубо подтолкнул ведьму. — Ступай! А не то и тебе выжгут эту вашу…магию, бездна её побери!
  
2.
 
Я Дикий Шип.
Кирстен по прозвищу «Шип».
Обстоятельствам не сломить меня…
С видимым послушанием я шла в окружении стражников по аллее. Вид на центральную башню и россыпь зданий поменьше не внушал опасений или мрачных мыслей. К середине дня небо прояснилось и парк наполнился солнечным светом. При иных обстоятельствах я получила бы удовольствие от созерцания древней архитектуры, но не теперь.
Проходя ворота, я отметила — вход на территорию Академии зачарован, но не успела разобрать, что за сплетение магии преграждает путь нежелательным посетителям.
«Или помогает запереть внутри девчонок вроде меня», — невесело подумала я, запоминая этот факт на будущее.
Я всегда знала, что не смирюсь с неволей — сбегу, стану рыть землю и разбивать камни — только бы не оказаться в душной клетке подчинения. Пока время сопротивления не пришло. Бессмысленно бороться с болванами из городской охраны. Тем более, когда шею украшают магические оковы.
Поэтому я удержала ураган, готовый вырваться наружу. Он закипал в груди, отзываясь ярким горением магического дара и зудом в кончиках пальцев. Мне всегда было трудно контролировать собственную импульсивность, но я старалась и с теплотой вспоминала о человеке, который попытался научить меня вовремя останавливаться.
В голове так и звучал спокойный голос опекуна:
— Быстра ты на расправу, Колючка. Сосчитай до десяти, прежде чем больно царапать.