Анатомия «кремлевского дела»
Я с Беннетом пытались приехать в Советский Союз [до 1927 года], но ЦК Американской компартии нам не давал разрешения… Мы являлись активными работниками Нью-Йоркской организации компартии, и при недостатке кадров организаторов наш отъезд в Союз ЦК отклонял… В 1923 г. [я] приезжала в Советский Союз, пробыла я около 8–9‐ти месяцев. Перед отъездом из Америки я условилась с Беннетом, что в случае, если я смогу устроиться в Союзе, то я останусь здесь на постоянное проживание, а после этого и он приедет… Я имела от ЦК Американской компартии разрешение на временную поездку в Союз. Я предполагала, что, если мне удастся устроиться на работу в Союзе, – там остаться и ходатайствовать о переводе в ВКП(б). Обычно так многие и делали… Я пробыла в СССР около 8–9‐ти месяцев, нигде не сумела устроиться и вернулась обратно в Америку [908].
Следователи, конечно, возмутились и обвинили Раису Соломоновну в обмане американской компартии и нарушении запрета – будто бы в США компартия обладала такими же возможностями, как и в СССР, и могла устанавливать какие‐то запреты. Это обвинение подействовало на Раису, и на следующем допросе 28 апреля она покаялась:
Приехав в СССР в 1923 году, я, будучи членом американской компартии, вела себя как обыватель. Занялась всякими личными делами, после чего уехала обратно… При посредстве представителя американской компартии в Коминтерне я была в 1923 году принята кандидатом в члены ВКП(б) [909].
Светлана Лохова (ссылаясь на семейные архивы) утверждает, что Раиса решилась на поездку в СССР, чтобы оправиться от смерти первого ребенка (она, по собственному признанию, назвала умершую в младенчестве девочку неженским именем “Сталин”). Описывает Лохова поездку Раисы (она называет ее “Рэй” на американский манер) следующим образом:
Раиса отправилась в Европу под вымышленным именем, как жена врача. Перед этим она получила документы о натурализации в США и паспорт, заявив властям, что едет в Латвию через Германию в качестве торгового представителя компании по производству кожи и меха, принадлежавшей ее родственникам. Родственники не подозревали, что она использует их коммерческое наименование таким образом [910].
Судя по пассажирскому манифесту парохода, на котором Раиса возвращалась в Америку в мае 1924 года, решение о предоставлении ей гражданства США принял Верховный суд Нью-Йорка в феврале 1923 года, ей был выдан паспорт за номером 267219 (там же указан адрес супругов в Бронксе: 244 East 198th Street). Каким образом Раиса, имевшая американский паспорт на свое имя, ухитрилась путешествовать под чужим именем, Лохова не сообщает. Во всяком случае, обратно в Америку Раиса ехала совершенно открыто, под своим именем – в пассажирском манифесте парохода “Президент Рузвельт”, отплывшего из Бремена, она значилась как Ray E. Bennett (инициал “E”, скорее всего, означает “Эпштейн”).
После возвращения в США Раиса, по сведениям проекта “Последний адрес”, с 1925 года работала в русском органе компартии “Новый мир”, затем секретарем уполномоченного Совкино в Амторге (в Нью-Йорке) и корреспондентом. А в 1927 году супругам удалось наконец получить разрешение компартии США на переезд в СССР. Разрешение было необходимо для последующего автоматического перехода в членство ВКП(б), которое гарантировало прием на престижную и хорошо оплачиваемую работу. И действительно, после перевода в ВКП(б)
Юлий Беннет стал научным работником в Институте техники управления при Наркомате рабоче-крестьянской инспекции (НК РКИ), а Раиса с октября 1927 года работала преподавателем английского языка на Восточном факультете Военной академии им. Фрунзе. 23 декабря 1927 года она подала заявление с просьбой о получении советского гражданства с формулировкой: “…не желаю жить в СССР чужестранкой и желаю быть гражданкой моей пролетарской родины…” [911]
Отъезду из США предшествовал неприятный инцидент. Раиса так описала его следователям Дмитриеву и Чертоку:
Беннет являлся сотрудником Амторга, так же как и я. Администрацией Амторга он был пойман в момент вскрытия стола у одного из сотрудников Амторга. Беннет объяснил свой поступок тем, что он подозревал данного сотрудника в различного рода незаконных снабженческих операциях и для проверки своих подозрений решил посмотреть документы в его столе. За это руководством Амторга Беннет был уволен [912].
Но этот сомнительный инцидент не отразился на карьере Юлия Беннета в СССР.
По сведениям проекта “Последний адрес”, после переезда в СССР супруги быстро разошлись. Поработав в наркомате РКИ, Юлий Беннет был назначен на пост заместителя Управляющего трестом “Руда” на Украине. Раиса же, работая преподавателем английского языка на Восточном факультете академии, познакомилась с одним из своих студентов, М. Я. Вайнбергом, бывшим армейским политработником, впоследствии работником Разведупра. Далее, по показаниям Раисы, произошла следующая история:
В 1928 г. я была в Кисловодске. С моим знакомым неким Вайнбергом, являвшимся сотрудником Разведупра, я была в санатории им. “10‐летия Октября”, где отдыхал начальник Разведупра Берзин. Берзин предложил Вайнбергу пригласить меня на работу в Разведупр, сказав ему, чтобы я по прибытии в Москву лично обратилась к Берзину для оформления… Меня не знали ни Вайнберг, ни Берзин. Я была привлечена на работу в Разведупр при довольно случайных обстоятельствах: меня, неизвестного человека для Разведупра, взяли в 1929 г. на работу в Центральный Разведывательный аппарат РККА [913].
Тут чекисты, занося в протокол показания Раисы, несколько зарапортовались – кого же еще брать в Разведупр для шпионской работы, как не убежденную коммунистку с великолепным английским языком и американским паспортом? Такие на дороге не валяются.
Вскоре после этих событий Раиса сошлась с другим слушателем Восточного факультета, Иосифом Ефимовичем (Хаимовичем) Овадисом, который был всего на год младше нее. Он и стал ее вторым мужем. Овадис в прошлом был политработником в РККА, а после окончания академии в 1929 году тоже переквалифицировался в шпиона и поступил на работу в Разведупр. По показаниям Раисы, в СССР товарищи знали ее под несколькими фамилиями – Чернова (“Чернов” был одним из псевдонимов Овадиса), Зархина, Слуцкая (очевидно, в честь города, где она провела детство).
Раиса на всякий случай скрыла, что уже была в СССР в 1923 году. Скрыла она и то, что в тот приезд стала кандидатом партии – это могло вызвать ряд недоуменных вопросов у товарищей и осложнить ее перевод в ВКП(б).
В Москве Раиса жила привилегированной жизнью, вращаясь в кругу работников спецслужб и преподавателей военной академии. Правда, с мужем она виделась редко, поскольку обоих супругов посылали в длительные командировки. Раиса на допросе показала:
Через некоторое время после поступления в Разведупр я получила ответственное задание с поездкой в Шанхай. Я была назначена помощником шанхайского резидента Разведупра, проживала в Шанхае по американскому паспорту. Я осуществляла связи внутри аппарата резидента, вела переписку с подрезидентом. Выполняла ряд специальных поручений резидента. Кроме того, я встречалась с двумя агентами. При отъезде резидента я его заменяла [914].
Резидентом Разведупра в Шанхае к тому времени уже был А. П. Улановский. А подрезидентом, возможно, считался бывший резидент А. И. Гурвич-Горин.
Раиса вернулась из Китая в феврале 1930 года. Месяцем раньше в Москву со стажировки в должности помощника начальника оперативной части штаба 3‐й стрелковой Туркестанской дивизии им. ЦИК Таджикской АССР в Термезе вернулся и Овадис. Супруги вместе провели всего около двух месяцев – в мае 1930‐го Овадиса отправили шпионить в Кабул под прикрытием должности корреспондента ТАСС. Но двух месяцев оказалось вполне достаточно – в декабре 1930 года у Раисы родилась дочь, которой на этот раз она дала более радостное имя Джой. Лохова утверждает, что весной 1931‐го Раиса по заданию Разведупра выехала в Кабул к мужу, прихватив с собой годовалую дочь. При этом она ссылается на протоколы допроса Раисы Беннет в НКВД, но ни в одном из двух протоколов, отложившихся в архиве Ежова, таких сведений нет. Наоборот, Раиса дважды повторяет, что за границу с заданиями, за исключением указанных в протоколах случаев, не выезжала.