Магия белых ночей
– Кто знает. Может, и мне однажды задрало юбку вовсе не из-за ветреной погоды, – хмыкнула я. – Много в Питере вообще… таких, как ты?
– А что, хочешь, чтобы кто-то другой исполнил твоё желание? Нет, здесь я остался один. Ты правильно сказала, лешему не место в городе. Все разъехались по лесам.
– А ты почему тогда здесь остался?
– И что я буду делать в этом лесу? Скучно же! Не те уже времена, вокруг же столько всего интересного! – взглянув на него украдкой, я заметила, что он прикрыл глаза, с явным наслаждением покачиваясь со мной в такт музыке. – Моя мать была человеком. Музыкантом. Она научила меня любить музыку. А ещё петь.
Я вдруг осознала, что отдала бы многое, чтобы услышать его пение.
– Постой, так твоя мать была человеком? Как так?
Мирослав скосил на меня насмешливый взгляд.
– Тебе объяснить?
– Да я не это имею в виду!
Мирослав хохотнул, явно довольный моей реакцией.
– Обычное дело! Леший встречает человека, влюбляется, а потом навсегда покидает четвёртое изменение, чтобы состариться и умереть вместе с любимой. В общем, коварное это дело! Потому и мало нас так осталось, потому и безобразие такое вокруг, некому за природу заступиться. Так и мой отец встретил на одном из квартирников маму. И всё. Теперь я тут за него остался.
– А встретил он её, я так понимаю, в том доме на Гороховой?
Песня закончилась, и музыкант стал ходить вдоль толпы с протянутой шляпой. Мы с Мирославом заметили это только сейчас, и я смущённо отстранилась от него, отступив на шаг. А он вдруг задумчиво осмотрел меня с ног до головы, снял с головы свой венок, перевернул его и снова надел. И вновь притянул меня к себе.
3Я снова почувствовала пыльный влажный запах. Да что же это такое, неужели нельзя предупредить?! Возмущённо отскочив от нахала и поправив одежду, я сразу поняла, что мы снова оказались в парадной с Ротондой. Там, откуда мы начинали. Неужели на этом всё?..
– Да, она жила здесь неподалеку, – как ни в чём не бывало продолжил Мирослав и с размаху рухнул на старый пыльный диван, который откуда-то взялся здесь, на верхнем этаже, прямо под куполом Ротонды.
Прогнувшись, он достал из-за спинки надёжно припрятанную гитару. Очень старую, но было видно, что о ней заботятся. Присмотревшись, я заметила на ней размашистую роспись. И мои глаза тут же удивлённо расширились.
– Ого, настоящая? – я протянула руку, чтобы коснуться грифа инструмента, но Мирослав вдруг шлёпнул меня по руке, с игривой ухмылкой отодвигаясь подальше и проведя пальцами по струнам.
– Настоящая. Цоя. Так что не трогай, раритет.
Я обиженно присела на подлокотник, скрестив руки на груди и косясь на парня, который ловко настраивал струны, пытаясь что-то наиграть.
– А сам-то ты почему не ушёл со своими родителями из этого твоего четвёртого измерения?
Мирослав удивлённо вскинул брови, откидываясь на спинку дивана.
– А кто бы тогда твоё желание исполнял, а? Кто бы за порядками следил? Нет уж. Я к вам, к людям, ни ногой.
– И не скучно тебе тут? Одному?
Мирослава мой вопрос ничуть не задел. Снова уверенно проведя пальцами по струнам, он нахально ухмыльнулся.
– Сегодня-то я не один.
А после Ротонду наполнила мелодия. Акустика здесь и правда была что надо. Я даже прикрыла глаза, наслаждаясь. Но всё это до тех пор, пока он не начал петь. Тогда я поняла, что всё это были лишь цветочки. Звук его голоса… Спокойный, чистый, как капля росы. Как тёплый летний ветер. Как шелест листьев, как далёкое пение птиц. Я никогда не слышала подобного, это даже не было похоже на пение. Я не могла ни шевельнуться, ни открыть глаз. Мне хотелось плакать. И смеяться. Это было что-то волшебное.
По щекам всё-таки потекли слёзы. Хорошо, что я ошиблась на его счёт. Уж не знаю, как называется то направление музыки, которое он сейчас исполнил, но я… Что-то всколыхнулось в моей душе. Я бы слушала это бесконечно.
– Это… очень красиво, – хрипло выдавила я, украдкой вытирая слёзы. Я услышала, как Мирослав отставил гитару, но всё ещё не могла на него посмотреть. – Почему ты… не поёшь там, на Невском? Для других? Я бы точно запомнила, если бы когда-то услышала, как ты поёшь.
– У меня есть дела поважнее.
Мгновение назад я чувствовала себя самым счастливым человеком на земле. И в одночасье меня до краев заполнило непониманием. Вскочив на ноги, я развернулась, уставившись на него в упор.
– Поважнее? Да я ещё никогда в жизни не чувствовала внутри себя такую глубокую связь с природой, никогда не любила её так, как в момент, когда услышала твой голос! Это же… Не это ли лучший способ донести свои мысли до людей? Это же просто магия какая-то, у тебя дар! Зачем скрываться в тени, подбирая мусор с тротуара, когда можно просто взять и… коснуться, – не зная, как выразить свои эмоции, я коснулась пальцами центра своей груди. Того места, где теперь стало особенно тепло. – Здесь.
– Минуточку, человек, – лениво поднявшись с дивана, Мирослав скрестил руки на груди и подошёл поближе. – Мы тут, вообще-то, не мои таланты обсуждаем. А тебя и твое желание.
– А что тут обсуждать? Я просто хочу помогать людям.
– Но помогать людям можно по-разному.
Я фыркнула.
– Что может переплюнуть профессию, спасающую жизни и здоровье?
– Да что угодно! Пририсуй к вмятине на стене глаза и улыбочку, и это вдруг сделает чей-то день немного ярче. Картины, в которые вложили душу, способны менять сознание. Музыка, поэзия, кино – всё это не просто безобидные развлечения! Они оседают в мыслях, а после разрастаются там, расцветают. А твой дар, Ангелина, может однажды изменить целый мир. Ты могла бы строить целые города! Другие, совсем непохожие на эти.
– Откуда ты это знаешь?
– Не подумай, это не то, чтобы твоя судьба или что-то в этом духе. Судьбы не существует. Нет одной ниточки, скрученной в клубок. Их тысячи. И только ты решаешь, за какую из них потянуть.
– Значит, я как могу перевернуть целый мир, так и навсегда остаться никем не замеченной бездарностью?
Мирослав недовольно поджал губы, но всё же признался.
– Да. Но! Если есть хотя бы малейший шанс, неужели он не стоит того, чтобы попытаться?
– Ты не понимаешь, – обречённо выдохнула я, пряча лицо в ладонях. – Мои родители врачи, мой дедушка – тоже. Они всю жизнь ждали от меня того же. Разве плохо, что я хочу сделать их счастливыми? Тем более что это ведь не плохо, да? Спасать жизни.
– Но сделает ли это счастливой тебя?
Отняв лицо от ладоней, я подняла на него взгляд, говорящий громче любых слов.
– Помоги мне, – вдруг горячо зашептала я, приближаясь к Мирославу и хватая его за ладони, сжимая пальцы. – Ты же волшебный, да? Ты смотрел на моё прошлое, ты это умеешь. Просто… Посмотри в моё будущее. Не зря ведь мы с тобой сегодня встретились. Я ведь как-то попала в это твоё четвёртое измерение. Значит, не просто так! Просто посмотри и скажи мне, что ты видишь? За какую ниточку мне лучше потянуть, чтобы не ошибиться?
– Говорю же, нет какого-то одного…
– Я поняла, но ты же можешь посмотреть варианты, так?
– Это вообще против всех правил.
Впервые за всё время нашего общения Мирослав не казался мне наглым и самоуверенным. Он нахмурился, заколебавшись. Но и рук моих не отпустил, не оттолкнул, не прогнал.
– Пожалуйста, – тихо попросила я.
Шумно выдохнув, Мирослав сдался. Резко вырывая одну руку, он вдруг протянул её к моему лицу, намереваясь коснуться. Но в самый последний момент остановился. Его подрагивающие пальцы застыли в паре сантиметров от моей щеки. Взгляды встретились. И я вдруг осознала, что перестала дышать, затерявшись где-то в глубине его серьёзного взгляда.
– Пожалуйста, – повторила я.
И тогда его пальцы мягко коснулись моей щеки. Я ощутила их тепло, касание отозвалось внутри меня волной внезапного неконтролируемого трепета. Что это? Магия?..
Я боялась пошевелиться, ловя внутри себя это чувство. Я наблюдала за его красивым серьёзным лицом, за тем, как он хмурится, и не могла оторвать взгляд. Эта ночь. Чем бы она ни закончилась…