Апокалипсис начнется в 12:00
Да ей не восемьдесят лет, как по внешнему виду, если присмотреться, а дай бог ‒ шестьдесят, так уверенно она бежит вдогонку за матерью и ребенком.
А дед как-то стал более ловкий, что ли, и более энергичный, как мне кажется, легко как-то слишком перемещается на четвереньках и треплет тело парня, как заведенный.
– А нет, не убежала, черт возьми, – чертыхнулся я про себя, заметив, что бегущую мамочку перехватил кто-то из новых посетителей парка, прибежавших странной, дерганой походкой на раздающиеся крики ужаса. Женщина, не глядя, влетела, прямо в расставленные руки, и они покатились по земле вместе с нападавшим, оставив выпавшего ребенка подскочившей сзади бабке.
Что там стало с ними дальше, я не смог больше на это смотреть, остановившийся и замерший на какое-то время сосед вернулся к своей, теперь уже обычной, бытовой жизнедеятельности для поглощения ближних своих. Расслышав, как застонала неуклюже перебирающаяся за ограждение балкона жена, попробовав схватиться погрызенной рукой за что-то, Григорий мгновенно развернулся и, выставив обе руки вперед, кинулся к своей недоеденной жертве, в прошлом ‒ сильно любимой жене, по три раза на дню любимой, насколько я помню.
Он заслонил широкой спиной от меня произошедшее, поэтому я так и не понял, сама ли отпустила руки Алевтина или он сбил ее своим телом с неудобной позиции. Она просто упала плашмя на бетонное основание вокруг дома после секундного полета и осталась лежать там, вокруг головы начало быстро растекаться пятно крови.
Насколько я это мог рассмотреть одним глазом, вторым я гляжу на соседний балкон, боясь потерять Григория из виду.
Григорий перевесился вниз, тоскливо простонал и застыл в этой позе, пожирая уже только взглядом, одним только взглядом тело своей бывшей жены. У меня мелькнула надежда, что он прыгнет за ней следом и избавит меня от ужасного соседства. Но какой-то инстинкт самосохранения у него, похоже, еще остался, поэтому он только подвывает и таращится вниз, как будто горюет о своей безвременно погибшей супруге.
Все же мы живем на восьмом этаже и вся территория под балконами с нашей стороны забетонирована. Как и парковка для машин блатных жильцов, стоящих всего в пяти метрах от стены дома, сейчас уже почти пустая. Поэтому легко отделаться только ушибами при падении не получится. Что понимает даже такой тупой зомби, хотя и при жизни сосед не производил впечатления особо умного человека. Алевтина выглядела поумней и более развитой, однако неудачный выбор мужика и пришедшая в наш мир Система отправили ее красивое тело на тот свет.
Хотя, как знать, не повезло ли ей сейчас? Так быстро и сразу избавиться от ужаса новой жизни!
Немного тебя погрызли и все, ты уже в раю, если он есть.
Вот тогда я в первый раз назвал изменившихся людей этим словом ‒ зомби. Не очень толерантным, но я подумаю об этом потом. Если выживу сегодня и еще хотя бы завтра.
Черт, отойти далеко от балкона и закрыться в квартире я боюсь, пластиковая дверь ненадолго задержит крепкого мужика, которым Григорий казался еще недавно, если он переберется через ограждение. При закрытии она сильно скрипит, уже провиснув на петлях, я же не хочу привлекать внимание соседа ни за что на свете, пусть висит вниз головой дальше, негромко урчит и постанывает.
Я отвлекся от него и, не понимая, что делаю, нажал на экран смартфона, собираясь позвонить родителям, чтобы узнать, только ли у меня творится под балконом такой треш или это уже всеобщее явление. Крики людей, пытающихся спастись и рычание новых любителей человеческого мяса раздаются по всему парку, пока они отвлекают Григория, алчущего мяса живых. Поэтому я со своими тихими шагами и попыткой позвонить пока не привлек внимание обратившегося в какого-то вервольфа соседа.
– А ведь с ним точно придется что-то решать, – понимаю я.
Он сам по себе не рассосется, крепкий мужик на сто килограммов. Никуда не денется и скоро обратит внимание на соседний балкон. Впрочем, если не шуметь совсем и спрятаться в квартире, может и не обратит.
Звонок проходит, только ответа на него нет и предчувствие чего-то страшного охватывает меня.
Я звоню снова и снова, только ответа все равно нет, крики в парке не уменьшаются. Там все так же кто-то кого-то ловит и загоняет дергающейся походкой. Звуки сирен из-за парка продолжают раздвигать воздух, но сильных ударов сталкивающихся автомобилей больше не слышно.
Вдруг Григорий взвыл особенно тоскливо, сползши вниз как можно дальше по решетке ограждения, я тоже выглянул вниз и мне стало совсем дурно. Пожилая восточная женщина, работавшая продавщицей в магазинчике, выбралась на улицу, по лестнице спустилась вниз и теперь азартно грызет мою мертвую соседку за шею, встав на четвереньки, как собака.
Почему-то именно эта сцена уверила меня окончательно, что мир изменился вокруг навсегда, теперь моя жизнь только в моих руках. Может, я еще успею к родителям, куда мне захотелось попасть больше всего на свете в эти минуты.
Спрятаться от этого ужаса, чтобы мама приласкала и успокоила своего сына…
Придется постараться и поспешить, чтобы застать их живыми. Хотя, теперь не знаю…
Связь еще есть, но они не отвечают на звонки, сами не перезванивают и самые дурные предчувствия охватывают меня…
Вырвав кусок мяса из сдобного тела Алевтины, продавщица подняла лицо к верху и, как мне показалось, уставилась на меня такими же белесыми глазами. Я шарахнулся от этого взгляда к двери и сбил пустую бутылку из-под пива, которая громко запрыгала по выложенному плиткой бетонному основанию балкона.
«Блядь! Только не это!» – мелькнула у меня мысль, но я уже понял, что мой вызывающий перфоманс не прошел незамеченным соседом, который повернул голову и разглядел меня с наружного угла своего балкона.
Он как-то неуклюже переполз, переместился и соскочил на пол. После чего вытянул руки в мою сторону, прошел расстояние до разделяющего наши соседние балконы ограждения с пластиком и уцепился за него, закидывая достаточно неловко ногу на мою сторону, зато очень целеустремленно. Теперь я у него иду первым блюдом на обед, судя по его настроению и нежному повизгиванию.
– Пошел на хрен, мудак! – заорал я изо всех сил, пытаясь голосом испугать соседа, но только воодушевил его своими паническими нотками в голосе.
Он даже весело заурчал, с понятным интересом таращась реально высасывающими из меня мужество буркалами.
Бывший человек, в общем-то неплохой по жизни сосед Григорий упорно лезет на мою сторону и вскоре полностью переместится сюда. Что-то внутри меня подтолкнуло решать проблему до ее появления, то есть, до полного появления наглого соседа, неугомонного любителя человеческого мяса, на моей стороне. Пока он висит на руках и как-то неуверенно перебирает ногой, пытаясь нащупать опору под нее – это лучшее время, чтобы отправить его вниз. На встречу с безвременно ушедшей от него Алевтиной. На которую теперь целиком претендует продавщица нашего убогого магазинчика.
У меня едет крыша от таких моментов, стремительно врывающихся в мозг, которых просто не может быть в моей жизни!
Сомнения в реальности происходящего у меня все равно присутствуют, я пока определенно опасаюсь совершать поступки, переводящие меня однозначно за черту закона.
Поэтому подхватываю одновременно топор и бутылку-предательницу, сразу же отправляю ее в голову Григория мощным замахом, желая обойтись легкими телесными, типа, сотрясения мозга, если наш небольшой междусобойчик когда-нибудь дойдет до рассмотрения мировым судьей.
Пока без применения аргумента в виде острого лезвия топора.
– Судьей, которого теперь жрут прокурор с секретаршей, наверняка, – успел подумать я. – Или он их, что тоже вполне реальный вариант. Хотя, сегодня же суббота, все отдыхают в госорганах.
С расстояния в метр я попал как надо ‒ прямо в лоб, прямо донышком, смог затормозить бывшего человека и соседа на последнем рубеже своей собственности.
«Ценное наблюдение», – подумал я, замечая, что удары по голове заставляют впадать в ступор бывших людей, мгновенно превратившихся в страшное неизвестно что.