Апокалипсис начнется в 12:00

Решив все же позаботиться о себе и родных, я достал из шкафа и напялил горнолыжную куртку, как самую плотную и крепкую одежду из имеющихся у меня. После чего вышел на балкон квартиры, чтобы оценить сверху приход этой, так называемой Системы. Подумав, добавил еще горнолыжный шлем ярко-зеленого цвета рядом и, попивая вторую бутылку пива, позвонил отцу.
– Да, сынок! – услышал я в телефоне.
Голос у отца нетерпеливый и встревоженный.
– Пап. У вас там нет ничего странного? – взял я сразу быка за рога.
– Ты про эту надпись перед глазами? – отец сразу же ответил на мой вопрос.
– Про нее. Папа, лучше предпринять что-то. Подготовиться, – делюсь я с ним своей озабоченностью.
Раз у нас все симптомы совпадают, значит – это серьезно.
– Ерунда! Какой-то эксперимент над народом устроили! – отмахивается отец, постоянно недовольный нынешними властями, как человек социалистического прошлого.
– Папа, заряди хотя бы ружье и приготовься. Осталось пять минут, – я смотрю на экран смартфона и продолжаю: – И поставьте телефоны на зарядку!
Но слышу только подозрения в моей умственной отсталости в ответ, похоже, что отец нервничает не на шутку.
Нахожу зарядное устройство и ставлю смартфон подзарядиться, наглядно представляя, как отец посмеивается надо мной и моими опасениями.
А времени всего три минуты осталось до этих уже страшных двенадцати часов, и я начинаю мандражировать.
Читал ведь несколько книг про такие дела, в них все так и начиналось.
Сообщение, что пришла Игра или Система и все ‒ конец света, туши свет, беги на кладбище и начинай копать себе могилу. И лучше всего очень глубокую, чтобы потом подольше вылезать, когда призовут.
Отец отключился. Надеюсь, что он проникся моими словами, достанет из железного ящика свое охотничье ружье и зарядит его. Бежать к ним не имеет смысла изначально, такси приедет через пять-шесть минут, ехать целых десять, а то и пятнадцать минут, живут родители на другом конце города.
Да и не готов я сейчас на такие действия, нахожусь в некоторой растерянности.
Скорее всего, это какая-то шутка, проверка государством своих новых технологий на ничего не подозревающих гражданах, внезапная и беспощадная. Как тот же пресловутый корова-вирус, просто новый уровень внедрения в сознание рядовых обывателей. Поэтому смешить народ не хочется, скоро все должно закончиться и пойдет прежняя жизнь.
Смотрю на экран смартфона, семьдесят пять процентов зарядки, вполне нормально. Если, конечно, связь останется.
Мандраж усиливается с каждой тающей секундой, я теперь ищу, что можно превратить в оружие, замечаю топор, которым рублю на балконе мясо, когда готовлю еду себе или часто приходящим друзьям. Он достаточно острый и тяжелый, чтобы разрубать на чурбаке любые кости и хрящи, я сам недавно обработал его лезвие точильным камнем.
Вскоре я замечаю, что не один собираюсь дождаться полдня и посмотреть, что он нам всем принесет. На соседнем балконе за мутным пластиком, дополнительно разделяющим нас, я вижу пару своих соседей, взрослых, лет под сорок-сорок пять. Григория и его жену Алевтину, они тоже чего-то ждут и здороваются со мной, а я с ними, когда высовываюсь за край ограждения.
Отношения у нас вполне соседские: то я у них чего-то по мелочи перехвачу, типа перца или муки, то они меня о чем-то попросят ‒ открыть дверь сантехнику или еще какую мелочь житейскую.
Соседи видят мой смешной наряд в этот теплый июльский полдень, горнолыжные куртку и шлем и весело смеются надо мной. Григорий вообще вертит около виска пальцем, намекая, что мне пора провериться у психиатра. Чернявая, фигуристая Алевтина только заливается серебристым смехом, действуя мне на подсознание.
Ну, больше я ничего придумать не успел. Мозги после вчерашней гулянки еще туго соображают. Если случится ядерная война, толстая куртка немного убережет меня от радиации, как еще шлем от ударной волны и осколков. Немного совсем, на пару процентов если, однако, все же убережет.
Можно еще и штаны горнолыжные надеть, но я тогда совсем спарюсь, поэтому надвигаю на глаза солидные горнолыжные очки, прикрепленные к шлему через клапан и резинку. Мир перед глазами меняется, яркие солнечные лучи пропадают, теперь я шуточно пугаю соседей, подвывая и изображая непонятно что.
 
Балкон у меня открытый, лоджию городить я не стал, как половина соседей, зато другая половина все же загородилась от окружающего мира пластиковыми окнами и алюминиевым профилем. Солнце полдня шпарит с этой стороны и только после обеда уходит за угол дома, давая желанную передышку. Если застекляться, тогда точно кондиционер придется ставить, я пока жмочусь потратить свою месячную зарплату на это дело, обхожусь летом большим вентилятором.
В это время я выскакиваю с балкона обновить новости на экране компа, но ничего нового не вижу в обновлениях, время в углу экрана монитора с 11:59 меняется на 12:00, я снова выскакиваю на балкон, вытащив из зарядки смартфон и начиная снимать парк перед домом.
– Сейчас настримлю первые секунды конца света, – после первой бутылки я уже выпил половину второй и теперь игривое настроение вернулось ко мне.
Прогуливаются горожане в выходной солнечный день, многие с детьми, все как обычно. Только почти все сидят в телефонах или встревоженно переговариваются по ним же. Понятно, что повод у всех один и тот же – эта странная красная надпись перед закрытыми глазами. Хотя, и так многие торчат постоянно в своих гаджетах, только сейчас все до единого этим заняты, что внушает здоровые опасения.
Проходит минута, однако ничего не происходит, я расслабляюсь, поднимаю очки на шлем и начинаю расстегивать защелку шлема под подбородком, продолжая снимать народ в парке.
Как вдруг раздается несколько криков, полных страха и ужаса, я отрываюсь от экрана смартфона, чтобы понять, что Система и правда пришла в наш мир.
И это никакая ни шутка!
Вот так, буднично и просто улетела прежняя жизнь и началась беспощадная борьба за существование!
Где-то на дороге за парком раздается несколько длинных негодующих сигналов машин, доносятся звуки ударов при столкновении, срабатывают сигнализации, как я понимаю, стоявших на обочине машин и по одному этому понятно, что все пошло не так.
Но, мне не придется рассчитывать на происходящее вдали от дома, прямо передо мной открывается эта новая реальность, разыгрывается новый мир и его законы.
Пара пенсионеров, гулявшая рядом с молодой семьей родителей с ребенком в коляске, уже свалили коляску, бабуля как-то завалила молодую мать на землю, пытаясь ухватить ту, наверняка, беззубым ртом. Получается у нее это плохо, девушка неистово отбивается, но почему-то не может скинуть немощную старушку с себя и при этом дико кричит, подзывая мужа на помощь. Только тому уже не добраться до нее и не помочь, дед, до этого момента едва шаркавший ногами, вцепился в него, пытается так же повалить на землю, давит с недюжинной силой, чего от него, казалось бы, решительно невозможно ожидать.
До них метров пятьдесят, что-то происходит и дальше в парке, крики раздаются отовсюду, но я гляжу только на то, что происходит передо мной, стараясь рассмотреть в подробностях все, что вижу.
Бежать я никуда не собираюсь, разобраться бы с тем, что я вижу. Несколько пар вдали катаются по земле, я наглядно понимаю, что Звиздец с большой буквы начался, если это, конечно, не розыгрыш.
То, что это нанятые актеры, разыгрывающие представление, такая мысль сразу же улетает из головы, как только едва живой дед умудряется вцепиться зубами в руку парня, молодого отца, по-видимому совсем не знакомого с какими-то боевыми искусствами или простой борьбой, чтобы вырвать кусок мяса из запястья. Парень кричит как-то безнадежно, похоже, что отказывается от борьбы, падает на колени и, как я понял, собирается пожаловаться своей изнемогающей в схватке жене, пытаясь показать ей рану, нанесенную сумасшедшим дедом. Только той тоже не до мужа, бабка навалилась на нее сверху и пытается так же добраться до горла. Зато дед с безумным видом проглатывает вырванный кусок мяса и энергично валит парня на бок, вцепляясь в подставленную шею.