КОМ 4 (СИ)
— Да-э… только супруга, — растерянно ответил я.
— И она в этом отношении?.. — профессор неопределённо повёл руками. — Не поёт?
— Да что вы! Она в основном по бытовой магии. Сверх того — разве что яды да примеси ловко определять может.
— Ну, вот и прекрасно! — профессор расцвёл и довольно сложил ручки на столе. — Вот и попытайтесь ей объяснить. Ежели вы сумеете донести свои знания до супруги — значит, и любого способного мальчишку обучить сумеете!
03. ОТДАЕТ БЕЗУМСТВОМ
ЦИРК С КОНЯМИ
Честно говоря, идея обучать скоростной магии Серафиму показалась мне несколько бредовой. А что делать? Опять ведь, как с тем колесом: хочешь — не хочешь, а пищи, да беги. Вышел я из университета — а там по дорожке уже и дамы мои гуляют, меня дожидаючи, да и Хаген вон на скамейке с книжкой — присматривает, вроде как.
— Ну, что? Пойдёмте-ка трапезничать?
Мы прошли в столовую, расположились чуть особнячком за облюбованным столом, и там, за ужином, я и озвучил предложенный ректором эксперимент. Серафима смотрела на меня круглыми глазами, а Марта ответственно сказала:
— Раз герр ректор сказал, что это необходимо, значит, надо попробовать так сделать.
Хаген только кивнул.
— Да ты-то представляешь, что это за звуки! Сколько раз слышал! — воззвал я к нему за поддержкой. — Ребёнка напугаем!
— Это не проблема, — Марта деловито сложила руки перед собой. — Надо просто отправить ребёнка с няней гулять.
— Ой, я что-то стесняюсь, — испугалась Серафима.
— Значит, мы тоже выйдем на улицу, — со строгой миной сказал Хаген. — Погуляем недалеко от дома, пока вы не закончите заниматься. Вы нас потом с крыльца позовёте.
— Все будут думать, что я тут жену истязаю! — воскликнул я.
— Вряд ли, — Марта прикинула, — все остальные дома́далеко. Кричать можно, как Алексей Аркадьевич говорит, до посинения, — тут Сима почему-то слегка покраснела.
— Вы можете прямо сегодня начать, раз уж времени немного осталось, — добил меня дойч.
— Ну, нет уж! — я сердито отложил салфетку. — Мне эту идею ещё усвоить надо. Переночевать с ней, что ли… Завтра начнём. А сегодня — спокойный тихий вечер. Сходим давайте, по территории прогуляемся, чтоб вы знали, где тут что.
Серафима тоже выдохнула немножко и сразу со мной согласилась:
— Правильно! Пойдёмте гулять, а завтра уж начнём…
* * *Весь следующий день я мучился, пытаясь представить себе программу занятий с Серафимой. Даже пару замечаний за рассеянность получил. Одно от преподавателя по магическим потокам, а второе — от Серафимы, за то, что задумчивый над тарелкой с борщом сидел — простынет, мол, всё.
После ужина делегация из няни с коляской, Марты и Хагена пошли променадом прохаживаться, а мы с Симой в домике заперлись. Местом занятий я определил гостиную. Не придумав ничего лучше, я начал буквально с рассказа о том, как меня монгол учил.
Рассказал. Сима глазками: хлоп-хлоп.
— Ну, вставай, — говорю. — Будем пробовать.
— Ой, Илюша, страшно.
— Да чё тут страшного! Ты, главное, помни, что обычным голосом стараться не надо реветь. И не хрипеть сиплым медведем. А как я тебе показывал. Ну, вставай…
В следующий долгий час мы, как говорится, и так, и этак прикладывались — не идёт, и всё! Сима уж и поплакала, и попеняла мне, что сержусь невместно, когда она так старается… В общем, дошли мы почти до отчаяния, и тут она говорит:
— Я, главное умом-то понимаю, что напряжение вот тут должно быть…
— Ну, ну! — подхватил я. — Как будто рояль двигаешь!
— А чего я всё представляю? Давай я в самом деле буду пробовать шкаф сдвинуть, а всё остальное — как ты говорил? Ну как получится?
Посмотрел я на неё. Маленькая ведь…
— А надсадишься?
— Не надсажусь! Что я — дурная совсем? Давай. Видишь, не выходит.
— Ну, давай.
Стали мы пробовать. И только я хотел сказать: бросай, мол, это занятие, ерунда полная… — как вдруг у неё правильный звук прорезался! Сима аж испугалась, петь перестала и шкаф бросила.
— Ой, это чего?
— Того! — обрадовался я. — Пошло, ядрёна колупайка! А ну, давай ещё!
— Может, на сегодня хватит? Устала я уж…
— Нет, милая моя! Сейчас как раз закрепить надо, чтоб ты крепко начало ухватила, а там уж будем развивать!
В общем, прозанимались ещё полчаса, пока Сима не объявила, что теперь уж устала окончательно.
— И впрямь, будто рояль на второй этаж затащила!
— Вот когда до пятого дотащишь, — обнял я её, — считай, станешь из ученика мастером.
— Вот так уж мастером? — Серафима недоверчиво на меня покосилась.
— Начальной ступени, — усмехнулся я. — До свадьбы Серго так потренируемся, а там как раз можно будет и на шагоходе опробовать.
— Прямо на шагоходе? — снова испугалась она.
— Ну, а как? Для чего мы изгаляемся-то здесь? Обкатка на технике обязательно нужна.
— Ой… Ну, ладно хоть, после свадьбы…
Подозреваю, что Серафима, как Ходжа Насреддин из восточных сказок, понадеялась, что к тому времени «или осёл сдохнет, или падишах».
Тем не менее, к концу недели она выдавала необходимые звуки вполне уверенно, и можно было начинать упражнения на практике, совмещая звук с необходимыми магическими потоками. Но это всё будет чуть позже, а пока мы направлялись на Кавказ.
А ВЕДЬ НИЧЕГО НЕ ПРЕДВЕЩАЛО. ОПЯТЬ!
Небольшой палаточный лагерь, так скромно описанный Серго, оказался огромным сборищем шатров, навесов, палаток и даже шалашей. Вокруг них, внутри, рядом ели, пили, веселились, танцевали — короче, прекрасно проводили время пёстрые толпы народа. Натурально, огромное количество. Это совершенно не походило на выверенные па великокняжеской свадьбы, на которой мы уже побывали.
— Илюша, это не свадьба, а прямо ярмарка какая-то… — Серафима жалась ко мне, с некоторой опаской оглядываясь по сторонам. — Куда нам идти-то?
А я и сам толком не знал! А тот, кто мог помочь, как сквозь землю провалился. Петя вон тоже стоит, ошалело озирается.
Приехали на свадьбу, блин горелый!
А главное, начиналось-то всё благопристойно. В порт Новосибирска прилетел «Дельфин», который под такое дело временно освободили от необходимости транспортировать грузы — пусть хозяина с женой повозит маленько. С нами напросились Петр и Соня, а Иван и Мария должны были прилететь прямо из своего путешествия, из Европы. Никак, понимаешь, не могут свой медовый месяц завершить. Так что летели мы в урезанной компании.
Причём, если у Витгенштейна внутренности «Дельфина» вызывали скорее теоретический интерес, то Соня радовалась, как ребёнок, и облазила все внутренности дирижабля. Выбрала себе любимое место — на нижней палубе, около огромного панорамного окна. Заставила Петра перетащить туда столик, несколько стульев и любовалась проплывающими внизу видами.
И, что самое забавное, Сима, которая в обычное время изображала из себя степенную мать семейства (как же, муж и ребёнок в наличии!), словно заразилась от Гуриели детской непосредственностью и тоже активно радовалась жизни. Сидят две красавицы, болтают языками и ножками, чай пьют и книжки читают. Идиллия. А мне и не жалко! Благо с дитём управляться аж две няньки и кормилица помогали.
Вечером я как раз с Аркашкой играл. Книжку ему умную читал, про «кто как кричит». Сын был уже забавно сонный, и на очередном «мяу» сморился. Я передал уснувшего сына няньке, чтоб она унесла его в «детскую» каюту — и тут ко мне ввалился Пётр, рухнул на стул и принялся ныть:
— Я так не могу! Это ж уму непостижимо!
— Чего тебе непостижимо, болезный? — усмехнулся я, подложил под спину подушку и привалился в угол своей койки.
— Ты книжки, которые девчонки читают, смотрел?
— А мне-то это зачем? Моя разные читает, вон недавно англичанина этого, Дойла мне цитаты зачитывала. Забавно пишет, на мой вкус. А что случилось-то?
— Как две взрослые, умные девушки могут всерьёз обсуждать книгу с названием «Любовница лорда дракона»?