КОМ 4 (СИ)
Ага, пустят, догонят и ещё раз пустят.
Точно.
Пришлось передвигаться буквально ползком. И когда по мне скользили снопы света от фар очередного проходящего шагохода, приходилось вжиматься в лед и камень и молиться, чтоб белая шкура размазала мой громадный силуэт на фоне снега. Но пока обходилось. Вот уже и стена базы буквально лапой подать…
Перепрыгнем?
Ну не знаю. Семь метров…
Высоковато, конечно. Но есть идея.
Да ты, пень горелый — сумасшедший!
Не-е, щас-с мы аккуратненько…
Мимо нас, вжавшихся в снег, прошел корявый силуэт «Ратника». И только шагоход прошёл мимо, Зверь рванулся вперёд и прыгнул. Вот, ей-Богу, если бы мне кто рассказал посторонний, что такое возможно, я б его засмеял — ну, врун же! Зверь прыгнул, в прыжке оттолкнулся от левого манипулятора «Ратника» (а они в главном шарнире у этой машины «коленками назад», как у кузнечика) и уже оттуда, зацепившись лапами за край забора, перевалился на территорию базы.
Обалдеть! Ты — красавчик!
Мы — красавчики! Я — это ты! Ты — это я! Самые сильные!
Да!
Видимо, пилот шагохода почувствовал-таки толчок. Лучи фар заметались, обшаривая пространство. Башней крутит! Я прижался к внутренней стороне стены, прикрываясь ею от обзора, и тихонько сполз в снег. Оно, конечно «Ратник» — ТБШ, но и я теперь не пушинка. Судя по всему, полторы тонны таки вешу…
Больше!
Как думаешь, сколько?
Ну-у большой самец весит до восьмисот. А мы их как бы не в два с половиной больше. Мы — Самые!
Хрена се…
Так никого подозрительного и не обнаружив, пилот «Ратника» отправился дальше в обход периметра. А мы поползли к ангарам. В буквальном смысле. Впрочем, я не ожидал, что нас так вот прямо сразу обнаружат. Территория базы была, конечно, в лучших традициях военных убрана, основные дорожки от снега подчищены, но при таком количестве снега эти самые дорожки напоминали скорее туннели. Снег вывозился, но с той скоростью, что его насыпа́ло и наметало, это был совершенно сизифов труд. Вот и громоздились вокруг ангаров, домиков штаба и стоянки дирижаблей огромные горы снега.
И по этим-то горам я сейчас и полз, бормоча под нос:
— Я просто огромный белый, безобидный хомячок…
Сам ты хомячок! Ты бы ещё нас леммингом обозвал!
Так я и говорю, что я безобидный хомячок. Тут, брат, такие разные маги есть… у-у-у, лишь бы раньше времени нас не учуяли… А боевые маги лучше всего агрессию против себя да друзей своих чуют.
Так мы же не агрессивные.
А они не знают… Мы для них — здоровенный белый медведь. Альфа-хищник в энтих местах. Лично я бы…
Да понял…
Я так думаю, надо к штабному корпусу продвигаться. У штабных всяко желание выжить побольше, а отваги поменьше, может тот, кого захватим, не будет в героя играть.
Хорошо, тебе виднее.
Мы доползли до маленькой площади перед главным штабом. На ней сходились своеобразной звездочкой семь дорожек. Уж тут-то по-любому кого споймаем! Правда, в сам штаб есть второй вход. Именно им как раз пилоты любят пользоваться — от ангаров ближе. А пилотов нам не надо. Они сначала стреляют, ну или на худой конец «Тревога!» заорут… Ну что? Задача номер два выполнена. Сидим ждём.
А номер один какая была?
Так дойти сюда! Желательно, никому на глаза не попавшись.
А-а, понятно, — почему-то с разочарованием протянул Зверь.
Ты чего?
Не люблю ждать.
Так кто ж любит? Ждать да догонять — самое муторное.
Не-е, догонять я люблю.
Ну, извини. Особого выбора у нас нет. Сидим на попе ровно и ждём.
На брюхе. Лежим.
Ага.
Следующий час мы старательно изображали сугроб поближе к центру площадки. Когда штабные повалили в корпус, я аж матюгнулся мысленно. Ну ни одного случая, чтоб поодиночке. Толпами шмыгают! Как тут кого скрасть? Это ж переполох со стрельбой и боевой магией на всю базу будет. А мне сейчас никак тревога не нужна — у меня там Хаген один остался. Так что сидел я, провожал снующих мимо буквально в метре людей и мысленно скрипел зубами. Почему мысленно? Так вы представьте, ежели я в натуре зубками нынешними скрипну? Вот и я о том же.
Долго сидели. Уже почти совсем рассвело. Хорошо хоть, ветер да снег превратили меня в еще один сугроб. Я только периодически с глаз лапой снег убирал. Ну, чтоб видеть. Да нос прикрывал — он-то здоровый и чёрный. Это не я такой умный, это Зверь подсказал. Оказывается, кожа у белых медведей — чёрная. Это волос белый, а кожа чёрная. Удивительно.
Тут главная дверь штаба открылась, и на площадку вышел один человек. О, это не штабная крыса — полный комплект полярника, на лице маска, капюшон натягивает — похоже, в рейд верхом на броне поедет.
Опа! Наш?
Нет! — Чуйка опасности прям взвыла! Этот парень был очень опасен. — Лежи не двигайся! Поздно…
С криком:
— Тревога! Медведь на базе! — парень кинулся ко мне, на лету превращаясь… в огромного волка! И при этом не переставал орать: — Тревога! Тревога!
Я подпрыгнул из сугроба, сразу засыпав половину площадки снегом. Наверное, со стороны красиво получилось, как снежный взрыв, — эта мысль так, краем мелькнула. А волк крутился вокруг, прям как лайка, не вступая в бой, но и не давая уйти. В очередной раз он выскочил перед моей мордой, и я понял. Узнал.
— Серго! — Хрена там стояло! — Серго, стой! Это я, Илья! Илья! Багратион, падла! Стой!
Вот он быстрый! Я вертелся в сугробе и пытался не дать ему прыгнуть мне на спину. Я же вижу — у него когти синим светятся. И, кажись, клыки тоже.
Тоже так хочу!
Научимся, если в живых останемся!
Ты шкуру накинь!
Блин горелый! Забыл!
Я накинул щит. По привычке — самый сильный. Шкура сразу подёрнулась красноватым отсветом. Ну, теперь не так страшно.
— Серго! Волк позорный! Стой!
Дай я!
Чего?
Зверь неуловимым движением треснул метавшегося вокруг Серго тыльной стороной лапы. Я представил такую оплеуху, и мне поплохело. Серго, коротко рыкнув, улетел в сугроб. А Зверь прыгнул следом. Прямо на спину вырывающемуся из снежной ловушки Багратиону. Под моей тушей Серго впечатало обратно в снег, и я зарычал прямо ему в ухо:
— Серго! Я — Илья Коршунов! ИЛЬЯ! Да перестань ты дёргаться! Оглох ты, что ли, ядрёна колупайка⁈ Хотел бы съесть — съел бы!
Вот это лишнее!
А чего он?
Ну, так-то да, чего он?
А Серго внезапно перестал вырываться и задрав голову вверх прорычал:
— Илья? Ты? Медведь?
— Ага. — Я выпустил его и плюхнулся на задницу в снег. — Успокоился?
25. ДОКЛАДАЮ!
ЕЛЕ ОБЪЯСНИЛИСЬ
Багратион вылез из снега, отряхнулся и уставился на меня.
— Ни хрена себе!
— Сам в перманентном обалдевании…
— Тревога! Медведь! — Мы с Багратионом одновременно повернулись на вопль и увидели Витгенштейна, пробирающегося через снежные намёты к месту нашей схватки. И знакомая молния в его руках вот вообще мне не нравилась.
— Петя, иди в жопу со своими воплями! Щас вообще вся база сюда прибежит!
Вы когда-нибудь видели, чтоб человек от удивления запнулся и нырнул в снег? Ага. С молнией в руках? Я вот до сего дня не сподобился. Снег как взрывом во все стороны даст! Метров на пять воронка! Если до сего момента нас ещё кто не услышал, то этой вот пиротехникой Петя всех оповестил.
— Петя, ты дурак? — Серго оглушённо мотал головой, сбрасывая с себя снег.
— Живы все? — через сугроб переваливался Иван.
Ну как же без князюшки? Команда шалопаев в сборе. Э-э-э, а как же Маша? Император меня убьёт. Точно, убьёт.
Иван был настроен весьма лихо:
— Чего орали? Серго, Петя? Какая тревога? Какой медведь?
Тут я понял, что Витгенштейновским снежным взрывом меня почти засыпало, и наружу торчит только лапа да кусок морды. Медведя (пусть даже в магическом щите) опознать в этой груде… Маловероятно.