КОМ 4 (СИ)

— Заперто.
— Кто там у вас ещё?
— Ильзе. Медсестра и моя помощница. — Доктор судорожно лапал по чему-то слева от дверного косяка.
— И что, докричаться — никак? А то смотрите, я могу помочь открыть дверь.
— Не надо, не надо. Тут вот кнопочка, сейчас, ага, вот! — торжествующе закончил Людвиг. В глубине помещений пронзительно зазвенело.
Через некоторое время за дверью раздались шаги, и испуганный голос спросил:
  
— Кто там?
— Ильзе, девочка, ну кто ещё может быть? Это я, открой двери.
— А-а?
— Открой двери, я сказал! — рявкнул наконец доктор, и защелка с лёгким лязгом отворилась.
Из двери остро пахну́ло химическим запахом. Духи? И ещё страх.
Очень много вкусного страха!
Меж распахнувшимися створками посунулось остренькое девичье личико. Оглядев нашу живописную композицию, медсестра коротко вскрикнула и упала в обморок.
— Вот поэтому я и просил снять облик. — Доктор бросился поднимать упавшую.
— Э-э, нет. Пока я такой, я практически неуязвим. Поэтому не советую делать глупости.
— Да это я уже понял, — пробормотал доктор, и, не сумев нормально поднять обморочное тело, поволок девушку, ухватив её за подмышки. Затащил в ближайшую комнату и утолкал её на кушетку. Я огляделся. Помещение лазарета сияло совершенно стерильной чистотой. Здесь было не просто вымыто и вылизано, а, возможно, поверх обработано специальным медицинским заклятием. Неоднократно, нда. И если бы не запахи…
Невкусно!
Мне бы в таком госпитале понравилось. Меж тем доктор вернулся и закатил каталку с Хагеном дальше, вглубь.
— Простите, вам сюда нельзя. Вы весь в… Ну, вы понимаете.
— Понимаю, а как же. На базе что-то вроде душевой есть?
— Есть, конечно. Как выйдете в центральный ствол, четвёртый поворот направо — и до конца. А как вы будете краны?.. Э-э…
— А вот дождёмся, когда твоя Ильзе очнётся, она меня и проводит.
— Но мне нужен помощник…
— Так и я не прямо сейчас туда пойду. — Мне надоели эти споры. — Доктор. Я сяду у двери и буду тебя ждать. Или ты, или эта Ильзе проводите меня, но это потом. Сначала — Хаген.
Я развернулся. Причём пришлось встать на задние лапы, коридоры мне были явно узки. Хорошо хоть в высоту не сэкономили, а то пришлось бы спиной… (ж*пой?) назад пятиться. Отошел ко входу и уселся на задницу.
А потом мне пришла в голову мысль, от которой я хихикнул. Потом хихикнул ещё раз: вы представляете хихикающего белого медведя? А сам звук хихиканья? Обосратушки как страшно. Так вот — сидит на жопе ровно огромная, окровавленная по самое не балуйся туша белого медведя. Посреди стерильного госпиталя! Звучит как начало тупого и пошлого анекдота.
МЕДСЕСТРА И УКРОТИТЕЛЬ
В комнатушке, куда Людвиг оттащил медсестричку, зашебуршалось. О! Продолжение комедии! Щас она выглянет — и снова в обморок. Оно мне надо?
Когда боятся — это вкусно!
Ага. Но мы пойдём другим путём.
А зачем?
Смотри и учись. Смех — это тоже… вкусно.
— Ильзе, деточка, ты когда в коридор выглянешь — в обморок не падай, ладно? — Вот у меня лично мой же голос доверия не вызывал. Низкий, вибрирующий рык. Впрочем, слова выходили достаточно понятно.
За дверью притаились.
Через пять минут она подкралась к двери и тихонько спросила что-то. Видимо, по-голландски.
— Моя твоя не понимай! По-русски говори.
За дверью снова притаились. Потом:
— А почему я должна падать в обморок? — на этот раз начала по-русски, только с забавным акцентом с излишне твёрдым выговором.
— Ну ты же упала, когда дверь открыла?
— Там же был огромный айшьбеер… белый мишка… Они все людоеды… Они… — зачастила она.
— Они просто хищники и едят вообще всех, кого смогут. — Я привалился спиной к стене. Неудобно, блин горелый!
И жарко. Пойдём на верх?
Нет, пока сидим тут!
— Ну так я и говорю — мишка! Он остался в коридоре? — Девчонка не унималась.
— Нет он тут, у двери сидит.
— Ой.
Она надолго замолчала. Потом тихонько подошла ближе к выходу.
— Вы же шутите? Если мишка у двери, то с кем я разговариваю?
— Со мной. — Разговор начинал меня забавлять. Она отчаянно боялась и в то же время была до краёв наполнена любопытством. Самое простое — открыть дверь. Но страшно. А не открыть, так любопытно же…
— Вы укротитель? Из цирка?
О! А эта версия мне понравилась.
Это ещё непонятно, кто кого укрощает! Я самый…
Ты самый тупой, если постоянно твердишь одно и то же!
Но ты постоянно о этом забываешь! И ведёшь себя как…
Как человек! Я веду и буду вести себя как человек! Теперь мы вместе, прими это!
Стараюсь…
— Да, меня, в какой-то степени, можно назвать укротителем.
Она помолчала.
— А почему у вас такой страшный голос — мишек пугать?
«Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие уши?» — «А чтобы тебя лучше слышать!»
— Не-е, у меня с самого начала такой голос. А что с ним не так?
— Он тако-ой жуткий. Словно рычит кто-то.
— Нет, это я так разговариваю. А хочешь, рыкну? — Сюрреализм разговора поражал…
— Ой, не надо. Я боюсь. А можно я дверь маленько-маленько приоткрою? Одним глазиком глянуть?
— И опять грохнешься в обморок? А полы у вас кафельные, твёрдые, — я мысленно хихикнул. — Учти, я тебя на кушетку затаскивать не буду!
— Да что ж вы меня запугиваете-то? — неожиданно возмутилась Ильзе и распахнула дверь. — Я и так боюсь, а тут ещё вы!
Я с насмешкой смотрел на неё. А потом подумал — на вас когда-нибудь смотрел улыбающийся белый медведь? С трёх метров? Да с мордой в крови? И не зоопарке, а вот прямо рядом, в одной комнате?… Жуткое дело…
Ильзе стояла, пялилась на меня и молчала. Только нервно сглатывала. Я тоже молчал. Ну а что, я же её предупредил? Предупредил. Пусть теперь не обижается. Через минуту, она внезапно приподнялась на носочки и ткнула в меня пальцем. С трудом удержал зверя, чтоб не бросился и не откусил этот вкусный пальчик.
Чего она мне в глаз тыкает?
А вот это ты прав! Чего?
— Вы меня обманули!
— В чем, дорогая Ильзе?
— Вы… Вы… Вы…
— Я-я, натюрлих!
— Вы издеваетесь! Я не дура! Я с отличием закончила медицинский университет Амстердама! Вы просто маг-оборотень! Оборотень — белый медведь! Вы не укротитель!
Я рассмеялся. Какая же она смешная.
Да, слабая и смешная!
— Это всё, что вас волнует?
Она помолчала.
— Вы нас всех убьёте?
Не хочу. Она смешная!
Я тоже не хочу.
— Только если вы на меня нападёте. Кстати, ваш доктор Людвиг прямо сейчас лечит моего товарища.
Она встрепенулась.
— Ой, мне нужно бежать, помогать… Можно?
— Почему нет?
Она резко развернулась и убежала вдаль по коридору. Осталось сидеть, ждать. Самое трудное.
Я ждал, прислушивался к звукам, стараясь угадать, насколько там всё благополучно с Хагеном, принюхивался к запахам и размышлял.
Странная эта база. Ну понятно, приехали-прилетели, геомаг сделал эту огромную нору. Техники навесили двери, провели электричество, всё такое, замаскировали… А зачем? От строительства не то что бы далеко, но для выбегов диверсионных — всё-таки далековато. Целый день до русского моста только добираться? А потом, даже если удачно всё — день назад? Глупо. Но это мы потом доктора поспрошаем. И медсестричку. Я пока не ощущал на базе никого живых, кроме этих двоих. Но, может, кто-то и затаился. Слух и обоняние медведя — не в пример человеческим. Но есть и вариант, что тут имеются двери хитрые, с гермозатворами.
Эта мысль заставила меня настороженно прислушиваться. Уж, по крайней мере, не услышанными, да и не унюханными, ко мне не подкрадутся!
Сидеть пришлось довольно долго. Или не так уж хороша у них тут лечебница, или ранения у Хагена серьёзнее, чем мне бы хотелось. Через полтора часа из коридора вышли Людвиг и Ильзе. Доктор был спокоен и устал, а вот девушка прям пахла любопытством.