КОМ 4 (СИ)
— Матвей.
— Слышь-ка, Матвей, а не дашь ли нам попробовать на сей дивной технике проехаться? Не для забавы, не подумай. Исключительно для научного эксперимента.
Матвей потёр затылок:
— А ежли порча какая?
— Ежли порча, я со своего кармана заплачу, не переживай.
— Ну… Тады извольте.
Серафима снова испугалась:
— Илюш, я ж рулить не умею!
— А тебе и не надо! — весело усмехнулся я. — Когда мы на «Саранче», рулит-то Хаген! Садись на пассажирское. Как скомандую, начинай петь. Здесь-то, поди, не так страшно? Земелька близко. Если что — педаль бросим, сразу колом встанем. Сообразила?
— Ага.
— Залазь, — я осмотрел панель. — А ключ-то где?
— А нетути, — разулыбался дворник. — Она ж не машина! Вы, Илья Алексеич, кнопочку вон ту нажмите, мотор и заведётся.
— Ага! Спасибо, братец.
Устроились мы в тележке и… нет, не помчались. Потарахтели потихоньку.
— Ой, какая она медленная! — обрадовалась Серафима.
— Н-да… — я попытался выжать из садовой техники максимум. Скоростемера у неё не было. А на глаз… — Это вот мы жмём на пределе. Километров двадцать пять, пожалуй, а то и меньше. Рванёшь бегом, так ещё и догонишь.
— Ой, я-то не догоню. Ты если только.
— Ну, пусть я. Не боишься? Медленно, низко.
— Ну… Вроде, не боюсь.
— Тогда пой. Настроилась? Давай на счёт три: раз… два… три!
Серафима запела, и машинка задёргалась, силясь двигаться вперёд то медленнее, то быстрее.
— А ну, стоп! Понял я, чего мы так на «Саранче» скакнули. Неравномерная подача потока у тебя получается.
— И что же? — расстроилась она.
— Да ничего, тренироваться надо. Но понять, что ты делаешь не так, можно только в движении. А Матвею работать надо, — я развернул тележку и покатил назад. — Поэтому сейчас мы ему чудо техники отдадим, а завтра я схожу в ректорат и попробую этот вопрос решить.
Сима тяжко вздохнула.
— Ну, не вздыхай! Займёшься сегодня этими… пузелями. Телекинез — тоже штука полезная.
Мы доехали до дворника.
— Спасибо, Матвей! Принимай свою зверюгу! — я помог супруге выбраться из кабины и повёл её под ручку по аллейке. А сам веду её и чувствую: напряжённая она какая-то, скованная. — Ну, чего ты? Не всё сразу спервоначала как надо выходит.
Она вздохнула ещё горше:
— Ох, Илюша… Я себя после этой свадьбы такой никчёмной чувствую…
— Это почему ещё⁈ — я резко остановился и развернул жену к себе, заглянул в лицо: — Чего это ты, матушка, удумала?
— А чего? Я даже простенький щит поставить не умею! Как я испугалась тогда, Илюша… Все мимо несутся, кричат… Ты далеко! Как до палатки с Аркашкой добежала — себя не помню…
— Но ведь его не бросили.
— Нет, конечно! Но в первый момент… Ой, я когда забежала в палатку, а над кроваткой волк стоит — огромный такой, белый — чуть не обмерла.
— Дедушка Хвича, — больше подтвердил, чем спросил я. И не столь он белый был, сколько седой.
Эту историю я уже однажды слышал, в первый час после явления императора на свадьбу. Тогда она была рассказана сумбурно и эмоционально, с перескакиваниями туда-сюда.
— Да! А он посмотрел на меня и говорит: «Слава Богу, мать здесь! Уходим!» И повёл нас… Там, знаешь, такая… вроде крепостицы. А я Аркашку к себе прижимаю и думаю: Боже мой, сейчас, если нас догонят, я ведь ничего даже сделать не смогу, только звать на помощь… если кто-нибудь услышит.
Я аж зубами скрипнул, до того мне эта картинка не понравилась. Я развернулся и потянул жену за руку:
— А ну, пошли!
— Куда? — она засеменила следом.
— Тут рядом тренировочная площадка есть. Она должна быть свободна.
ОГНИ И ЩИТЫ
Я оглянулся по сторонам, продолжая внутренне себя ругать. Почему я раньше ни разу не озаботился? Даже мысли такой не мелькнуло: проверить жену на умение заградительный щит поставить или огнём ударить. Просто потому, что у нас этому и девчонок тоже с малолетства учат. Мало ли? Вдруг придётся в линейных поселениях* жить? А ну как понадобится себя защищать? Там и набеги возможны, и стычки, и всякое прочее.
*Здесь имеются в виду посёлки,
расположенные на «линии» —
т.е. на границе, в том числе
нечётко очерченной,
с немирными кочевниками и т.д.
Так что все мои сеструхи начатками боевой магии владели. Другое дело, что это не было принято особо демонстрировать… А вот с Серафимой я вопрос упустил. Похоже, у папеньки-Шальнова она как нежный цветок в оранжерее выросла. Ну да ничего, мы эту недоработку-то поправим.
На окружённой плотной и высокой живой изгородью площадке было пусто и слегка сумеречно.
— Смотри, милая. Начнём со щита. Во-первых, скажу сразу: щит ты делать прекрасно умеешь.
— Да как же?..
— А просто! Я сам лично сколько раз видел. Ты, когда крышку с кипящей кастрюли поднимаешь, пару в свою сторону идти не даёшь — так?
— Так, — немножко повеселела Серафима.
— И противень из печи, поди, без тряпицы достаёшь? Голой рукой?
— Ну, не совсем уж голой. Полотенчико беру, чтоб сажей не испачкаться. А жар отвести я и так умею.
— Так это щит и есть! Только для кухонных целей он другой формы, нежели боевой.
Несколько минут я потратил на растолковывание разницы между бытовой и боевой защитой, после чего велел:
— Всё! Теперича вон туда в кружок вставай и с места не сходи. А я в тебя ильиными огоньками кидаться буду. Не боись, махонькими! — предупредил я зарождающуюся панику. — Твой пирог вчера горячее был. Но часто пулять буду. Да с разных точек. А ты, знай, поворачивайся да щиток ставь.
— А если я не успею?
— Ну, всё! Не успеешь — подпалишь тренировочную форму. Будешь в прожжёном ходить, — и не успела Серафима надуться, как я скомандовал: — Начали! — споро отступил четыре шага назад и пустил первый огонёк.
В следующие полчаса я скакал вокруг жены бешеным зайцем, вспотел — хоть форму выжимай! Она, конечно, пищала, но все мои малые огоньки смогла остановить.
— Ну, молодец! — похвалил я, упираясь руками в колени и тяжело дыша. — Оценка «пять»! Завтра девчонок попроси, пусть с тобой также позанимаются, только против ледышек.
— Как — «ледышек»?..
— Ровно всё то же самое. Только уровень атаки надо небольшой для начала выставить. Вот, кстати, их же трое!
— И что?
— Так они могут тебя с трёх сторон атаковать! И каждая в своём режиме.
Серафима закусила губу:
— Не буду я успевать поворачиваться…
— А вот для такого случая, милая моя, мы используем полный щит. Полусферу, которая прикрывает тебя со всех сторон до самой земли. Я тебе покажу, как он делается. Если подзабудешь, девчонки завтра подскажут. А вечером мы с тобой боевую магию попробуем.
— Так сразу?
— А чего нам ждать? Там вообще сложности нет. У тебя с выпечкой хорошо получается, чуть манопотоки развернул, да нужный импульс придал — вот тебе и ильин огонь!
— Да ты что⁈ И я смогу⁈
— Конечно! Сто процентов!
— А можно сейчас попробовать⁈
Что делать? Да, я сегодня весь день на учёбе, потом ещё с «Саранчой» пурхались, да сколько кругами по этой площадке носился. Но она ведь тревожится и беспокоится за свою беспомощность…
А! Стою ж, не падаю.
— Давай пробовать!
И пусть чутка неловко, но огонёк у Серафимы получился со второго раза. Ох, и довольная она была! Шла домой гордая, будто олимпиаду по стрельбе выиграла.
А потом выпил я очередной маманин бутылёк, взбодрился… и так был сладко вознаграждён за своё усердие, что всякие мысли об усталости сами собой повыветрились.
ЕСЛИ НЕТ, НО ОЧЕНЬ НАДО…
На другой день, заручившись поддержкой мороженщиц в вопросе Серафиминых тренировок, я перед уроками заскочил в ректорат. На сей раз секретарши на месте были обе, и старшая, Алевтина Георгиевна, деловито махнула мне, подзывая к своему столу:
— Что у вас?
— У меня вопрос по поводу технического оснащения моего курса.