Шайтан Иван 3 (СИ)

— Позвольте узнать, господин подпоручик, что побуждает вас уйти из гвардии? — Тон генерала стал менее официальным — Командир батальона всячески хвалит вас, ставя в пример другим офицерам. Вы прекрасно знаете, что попасть служить в гвардию — это честь, которую заслуживают не многие.
— Не смею спорить с вами, ваше превосходительство. Я полагаю, что знания и навыки приобретённые за время службы на Кавказе, в отдельной пластунской сотне, позволят мне принести большую пользу отечеству, нежели служба в полку.
  
Серов задумчиво смотрел на меня.
— Помниться ваш старший брат так же ушёл из гвардии, что бы участвовать в Персидской компании и погиб?
— Так точно, ваше превосходительство.
— Что ж, если вы так настаиваете. Не буду препятствовать.
Генерал подписал мой рапорт.
Теперь предстояло самое тяжёлое — объясниться с родителями.
Матушка, как я и ожидал, устроила бурную сцену.
— Неблагодарный! — голос её звенел, как надтреснутый фарфор. — Ты даже не задумываешься о будущем нашего рода!
Она сыпала обвинениями, и в «предательстве семейных традиций», и в «дурном влиянии того казачьего есаула», и даже в «желании сгубить свою душу». Я молчал, стиснув зубы, ожидая, когда буря иссякнет.
— Почему ты молчишь, Андрей⁈ — матушка в гневе хлопнула веером по ладони. — Тебе мало примера твоего брата?
Я глубоко вздохнул и спокойно, но твёрдо ответил:
— Молчу, матушка, потому что люблю вас… и понимаю. Но и вы постарайтесь понять меня. Я — офицер. И взрослый человек. Вправе сам решать свою судьбу.
Её глаза вспыхнули и она обернулась к батюшке.
— Владимир! Ну скажи ему что-нибудь!
Батюшка до сих пор сидел молча в своём кресле, полузакрыв глаза, будто дремал. Но когда заговорил, в его голосе не было и тени сомнения:
— Я ожидал этого, Анна. — Он посмотрел на меня грустным и всезнающими взглядом. — Наш сын не мальчик. Пусть выбирает сам. Наша опека… — он слегка усмехнулся, — … ему уже в тягость. Довольно нянчиться.
Матушка замерла, будто не веря ушам. Потом резко выпрямилась и, не сказав больше ни слова, вышла, громко хлопнув дверью.
Батюшка вздохнул, потянулся к бокалу с вином и кивнул мне.
— Ну что ж, это твой выбор, сын. Надеюсь ты понимаешь, что делаешь.
Уже совсем неожиданным для меня стал вызов императора. В назначенное время я прибыл в Зимний дворец. В кабинете меня ждал Император и Павел.
— Здравия желаю Ваше Императорское величество.
Государь медленно обернулся — Здравствуйте князь.- Он смотрел на меня так, как будто видел в первый раз.
— Потрудитесь объяснить мне, с чем связан ваш рапорт о перевод на Кавказ.- Он сделал паузу, и следующая фраза прозвучала с легкой угрозой.- Надеюсь ваши объяснения не дадут мне повода считать это очередной выходкой скучающего офицера гвардии.
— Ваше Императорское величество, моё решение не является следствием скуки или другой подобной причины. За полтора года проведенных в отдельной пластунской сотне я прошёл обучение и приобрёл знания, которые позволяют мне полагать, что моя служба там, принесёт много больше пользы отечеству нежели служба в Преображенском полку. Летом, этого года, Командование Кавказского корпуса ожидает обострения с турками в пограничных районах. Участие сотни в компании не вызывает сомнений. Моё пребывание в сотне считаю более полезным.
— По вашему, князь, служба в Гвардии бесполезна для отечества.- с иронией произнес император. От волнения я взмок, рубашка прилипла к телу, но продолжил твердым тоном.
— Нет ваше, величество. По моему, личному мнению, Гвардия является оплотом трона, но со временем она потеряла своё значение, как кузня офицерских кадров для армии. Раньше дворяне, поступавшие на службу, начинали её с нижних чинов познавая офицерскую службу с самого начала, приобретая навыки командования. Послужив в армии, я понял, как далека служба в гвардии от реальной службы в армии. Думаю в гвардии должны служить самые лучшие офицеры и солдаты из всей армии, которые в случае необходимости могли защитить трон. На своем примере убедился на сколько я был неумелым, можно сказать беспомощным, столкнувшись с необходимостью командовать своим подразделением в бою. Проще всего с криком ура и своим презрением к смерти, повести в атаку своё подразделение, после которой не останется ни кого. «Красивой смертью должен умирать враг, а мы, должны красиво праздновать победу ».- Высказывание позаимствованное у командира.
— Офицеры должны гордиться своими боевыми заслугами, а не тем, у кого выезд краше или каковы стати у новой любовницы господина «Н». — сорвался я.
Император и Павел, с удивлением на лицах, слушали мой длинный монолог, от которого у меня пересохло в горле.
После длительного молчания и внимательного взгляда, император произнёс доверительным тоном.
— Я услышал вас князь. И если, вами, действительно движет желание быть полезным своему отечеству и трону — он многозначительно потянул, не сводя с меня своего взгляда, как будто пытался разглядеть подвох с моей стороны. — Могу только приветствовать столь полезное устремление с вашей стороны. Удачи вам князь.
Я вышел и с трудом удержался, что бы не расстегнуть ворот мундира. ' У меня получилось и я смогу выехать на Кавказ в ближайшие дни'. Мара узнав, что я возвращаюсь в сотню, категорически отказалась оставаться одна в Петербурге. После долгого разговора, она согласилась вернуться осенью, после того, как проведёт лето дома у отца. Матушка не захотела видеться и разговаривать со мной. Наталья и Екатерина перестали бывать у нас. Я не обращал внимания на неодобрительные взгляды моих бывших сослуживцев, шепотки за моей спиной. Мыслями я был в сотне, не сомневаясь, что командир примет меня с радостью.
Радость моя была преждевременной. В день моего отъезда ко мне явилась Катерина с чемоданом, одетая, как Мара в дорожный черкесский костюм пошитый Адой и заявила, что она едет с нами. От удивления и растерянности я не мог ни чего сказать, в то время, как слуги погрузили её вещи в нашу карету.
— Ты что, с ума сошла, Катерина! Немедленно забери свои вещи и возвращайся домой, или я завезу тебя к графу и сдам тебя ему в руки.
— И не подумаю. Ты знаешь меня Андрей, с тобой или без тебя, я всё равно поеду к нему и ничто не остановит меня.
— Катерина, ты подумала о последствиях своего поступка. Что скажут о тебе, о Дмитрии Борисовиче. Ты опозоришься на весь свет.
— Ну и пусть, а дедушке, я всё подробно описала в письме, он меня поймёт. И не спорь со мной. Я сама решаю, как мне поступить.
Я махнул рукой, понимая бесполезность моих доводов. Зная её характер, не сомневался, что она поедет одна. Пусть хоть под моим присмотром будет. А там посмотрим, поживёт варварской жизнью, нахлебается новыми впечатлениями и с оказией отправим в Петербург. Успокоил я себя.
Князь и княгиня сидели вдвоём в малой гостиной.
— Аня, сегодня после заседания сенатской комиссии, государь, в присутствии всех, выразил мне и тебе своё удовольствие, по поводу достойного воспитания нашего сын, вспомнил и Александра.- боль потери мелькнула на нахмуренном лице князя Владимира.
— Владимир, мы отдали трону и отчизне нашего старшего сына и ты с радостью отдаёшь Андрея.- с упрёком сказала княгиня.
— Такова цена высокого положения нашей фамилии. Князья Долгорукие всегда с честью служили Российскому трону. Мне кажется с Андеем будет всё хорошо, пока он служит под началом Петра Алексеевича.
«Красиво должны умирать враги, а мы, должны красиво праздновать победу»
— Каков, сукин сын, — улыбаясь, процитировал князь есаула.
  
Глава 31
 
По мере приближения к Пластуновке в моей душе росло чувство, что я возвращаюсь домой. В голове вертелось: «Вот моя деревня, вот мой дом родной». Так оно и было, я возвращался домой.
Заехал на базу и застаю построенную сотню. Всю, в полном составе, кроме дежурных десятков. Роман Сухинин подаёт команду.