Шайтан Иван 3 (СИ)

— Но почему?
— Командир корпуса сократил, мотивируя нехваткой солдат в частях. Некоторые воинские формирования, которые планировалось передать вам, в батальон, оказались необходимы в других местах.
Полковник вспомнил вчерашний разговор у командира корпуса. Генерал Галлер разговаривал с ним, в присутствии атамана кавказского казачьего войска, который сидел с нахмуренным и недовольным лицом.
  
— Мирослав Титович, вы, как ответственный за формирование горного егерского батальона должны знать, что планируемый вами перевод отдельной пластунской сотни не возможен.
— Но почему, ваше высокопревосходительство?
— Потому, господин полковник, атаман доказал мне, что данное формирование не является частью корпуса, а входит в состав Казачьего войска и подчиняется ему только в военных вопросах. Но участие её в летней компании не обсуждается.- Галлер строго посмотрел на Колосова — и атаман заверил меня, что состав сотни будет увеличен до двухсот пятидесяти казаков.- опять внимательный взгляд на атамана, не терпящий возражения.
Наконец мы подъезжали к Пятигорску. Больше месяца в пути, холод, дожди, непролазная грязь в некоторых местах. Передвигались не особенно быстро, бойцы старались везти меня с осторожностью. В Москве пробыли три дня, забрали Тихона и всё, что он успел сделать за время моего отпуска и тронулись в путь. Через две недели рана моя почти зажила. Бойцы успокоились и перестали чрезмерно опекать меня.
Переосмыслив всё, что со мной произошло в Петербурге, я наконец понял, мне чертовски повезло. Андрей был прав. Без поддержки тех, у кого есть власть и связи, меня бы просто стёрли в порошок. В лучшем случае, граф Вержановской искромсал бы меня, как какого-нибудь жалкого дурачка.
Но вышло ровно наоборот.
И теперь я знал наверняка, мне этого не простят. Раньше или позже, но обязательно будут мстить.
Поначалу я даже обрадовался, что уезжаю домой, на Кавказ. Будто бы это могло что-то изменить.
Боже… Какой же я был наивный.
Нет. Я не просто наивный. Я законченный лох. Конь педальный. Дерево дубовое. Называй как угодно — и будешь прав.
По прибытии в Пятигорск привёл себя в порядок и отправился в штаб линии, навестить Шувалова. С самого моего появления в штабе, мне не понравилось тщательно скрываемый интерес офицеров штаба встречающихся мне по дороге к кабинету.
— А, Пётр Алексеевич, наконец то прибыли. А то, признаться заждались мы вас.- встретил меня озабоченный подполковник. Пойдемте к генералу Мазурову. Он просил явиться к нему по прибытию вас, дорогой есаул.
— Я так понимаю, слухи о моих приключениях дошли до вас?
— Несомненно, дошли, да ещё какие. Красиво оформленные. Вы теперь очень известная персона среди офицеров Кавказа.
Когда адъютант генерала увидел нас, он сразу поспешил в кабинет и минуту спустя пригласил войти.
Генерал Мазуров стоял строгий и официальный. Адъютант, который обычно сразу покидал кабинет, остался стоять вытянувшейся по стойке смирно.
— Господин Иванов, прошу вас ознакомиться с приказом.- его голос звучал сухо и отстраненно. Мазуров протянул мне лист бумаги с гербовой печатью военного министерства, исписанного красивым почерком с завитушками и чёрточками. Я читал приказ и не мог понять того, что написано, буквы не складывались в слова. Прекратив бесполезные попытки, вернул бумагу.
— Во исполнения приказа, прошу вас снять военный мундир офицера и впредь не сметь использовать его. В противном случае вы будете наказаны в установленном, для этого случая, порядке. Остальные документы по поводу вашего увольнения получите в канцелярии. Больше вас не задерживаю. Прощайте. Я вышел из кабинета в сопровождении Шувалова. Механически совершая все положенные действия. В голове звенящая пустота и абсолютное отсутствие мыслей, как будто их вымели веником. Пришел в себя, когда мы с Шуваловым оказались на улице.
— Пётр Алексеевич, очнитесь — дернул меня за рукав подполковник.
— А, что? Не беспокойтесь я в полном порядке, Александр Константинович. Пожалуй я пойду, спасибо вам за участие.
— Как пойду? Петр Алексеевич, вам сейчас надлежит явиться к Атаману. Вы, что не слышали, что я вам сказал?
— Зачем?
— Генерал Колосов приказал явиться к нему.
— Он не может мне приказывать.
— То есть как не может? — удивился Шувалов.
— Потому, как я, есть лицо штатское и могу плевать на приказы воинских начальников с колокольни и других вершин человеческого сознания. Так что прощайте, Александр Константинович.
— Действительно, я как-то не подумал. Николай Леонидович настоятельно просил вас посетить его. Ему есть, что сказать вам, очень важное. Поверьте мне, Пётр Алексеевич.
— Хорошо, пойдёмте.
Холодная волна окатила меня, моментально приведя в чувство и вернув в реальность. Ощутил холодное спокойствие и ясность ума. Шувалов, заметил во мне столь стремительные перемены, молча следовал за мной.
— Здравствуйте, Николай Леонидович, пришёл по вашей просьбе. Вы хотели что-то сказать мне?
Произнёс я твёрдым, вежливым тоном.
— Спасибо, что откликнулись на мою просьбу. Как лицу штатскому, приказывать не могу. Все формальности соблюдены? — он посмотрел на Шувалова, который кивнул.- Прошу вас, Пётр Алексеевич, поведать обо всём, что произошло с вами в Петербурге. Поверьте не ради праздного любопытства.
Я подробно рассказал о произошедшей дуэли и всех случившихся обстоятельствах, не называя имен. Только графа Вержановского и других, кто был причастен к прошедшей дуэли. Колосов и Шувалов внимательно выслушали меня и периодически обменивались взглядами. Наступило молчание после того, как я закончил свой рассказ.
— Генерал Вишневский, поляк — сделал не сложный вывод Шувалов. — Да, Пётр Алексеевич, вы нажили себе большую неприятность в лице семейства графов Вержановских. Увольнение вас с военной службы дело их рук. Не удивлюсь тому, что император ничего не знает об этом деле. Они нанесли вам максимальный урон, который смогли организовать. Я конечно не силен во всех интригах высшего света, но судя по тому размаху их действий, насолили вы им изрядно. Они побоялись идти дальше, вы все-таки Георгиевский кавалер и герой Барактайского дела. Судя по наказанию, которое вам определил император и зная его отношения к дуэлям. Он отнесся к вам с пониманием и снисходительно, что очень не понравилось польской диаспоре.- Провел анализ событий Шувалов.
— У меня нет оснований не верить вам, Пётр Алексеевич. Хочу сразу передать вам послание генерала Мазурова. Он не сомневается в вашей порядочности, но, как начальник линии он обязан выполнить приказ, поэтому вынужден провести все формальные действия связанные с ним и доложить об исполнении.
— А как отнеслись Соловьёв и Дорожный? — спросил я.
— Как положено командирам в данном случае. Рапорт о том, что мундир и другие казённые вещи у вас изъяли, о чем и доложили. Рапорт лежит у меня, осталось только поставить число. Формальности соблюдены и вы уволены со службы.
— Оперативно вы работаете, на опережение — усмехнулся я.
— Пётр Алексеевич, я прекрасно понимаю, что вы чувствуете и приму ваше решение, если вы откажитесь от моего предложение. Но прекрасно помню ваше высказывание, «Императоры приходят и уходят, а мы остаёмся служить в этой заднице», хорошо, кстати сказано. — улыбнулся генерал.
Я предлагаю вам поступить на службу в Кавказское казачье войско, на должность командира отдельной пластунской сотни в звании есаула, что приравнивается, по табели о рангах, к пехотному капитану. Смог удивить.- рассмеялся Атаман глядя на моё не понимающее лицо.
— Дорожный, Соловьёв и господин подполковник, нашли столь изящный выход из сложившейся ситуации. Вы подаёте прошение о принятии вас на службу, я зачисляю вас в реестр Казачьего войска и вы становитесь полноценным командиром сотни, в звании есаула. Возвращаетесь к себе в Пластуновку и продолжаете командовать сотней, готовя её к летней компании.
Я узревший, как сгорели все мои начинания и планы, увидел птицу Феникс, возрождающуюся из пепла.