Вторая жена (СИ)

— Ты родилась в Париже? — запив водой малюсенький кусок рыбы (порции здесь вообще были немного гномские), спросил он у меня. Я хотела посмеяться: «Как ты мог подумать такое?». Но вовремя поняла, что он представления не имеет о моей национальности! Он принимает меня за настоящую француженку! И здесь моя прямолинейность мигом дала сбой. Я решила, что не буду говорить о себе всей правды сразу и подержу интригу. Не буду лгать, но чуток недоговорю.
  
— Нет, я переехала сюда, поступив в университет.
— Значит, живёшь одна? Не с родителями?
— Это к чему уточнение? Могу ли я позвать к себе? — опять в лобовое столкновение полетели мои мысли изнутри наружу. — Нет, не могу.
— Я вовсе не об этом! — засмеялся Набиль. — К тому же, если бы я собирался заманить себя так сразу в постель — я бы пригласил тебя в гостиницу.
— Порядочные девушки по гостиницам не ходят, — доедая земляничное мороженое (плевок на три ложки посредине большой тарелки, как это принято в солидных ресторанах), констатировала я.
— К себе не зовут, сами не ходят. Что же они делают?
— А ты всё-таки замыслил постель?
Поймав мой взгляд, он потянул несколько секунд с ответом, пока мои щёки не вспыхнули под огнём его глаз. И тогда сказал:
— Мог бы я называться мужчиной, если бы не думал об этом, глядя на тебя?
— Запретить думать никому ничего не могу, — смутившись, присосалась я к чашке с кофе. Должно быть, мне не хватало элегантности и утончённости истиной француженки, но отсутствие оттопыренного мизинчика вряд ли так сразу выдаст, что девица из условного Мухосранска, а не Прованса.
— Это верно. Мечты и желания непослушны, они всё равно возвращаются в голову, как их оттуда не гони!
— У тебя есть мечта?
— Она сбылась — я ужинаю с тобой.
Красиво говорит, как и все восточные красавцы. Но мне не восемнадцать лет, чтобы принимать всё за чистую монету.
— А что-то более глобальное? Долгосрочное?
— Даже не знаю… я обычно называю это поставленными задачами и целями, а не мечтами.
— Значит, ты не романтик.
— А ты о чём мечтаешь?
— Разбираться в живописи так же хорошо, как Беренсон, хотя он критиковал современное ему искусство… — Брови Набиля удивлённо приподнялись, и я притормозила. — Что?
— Я думал, что девушки мечтают о кольце, прекрасном принце и дворце.
— А я уж подумала, что ты не знаешь, кто такой Беренсон.
— И это тоже, — засмеялся Набиль.
— Это искусствовед прошлого века. Он разработал методику, по которой можно было распознавать принадлежность полотен тому или иному мастеру. Я бы хотела угадывать авторство картин с первого взгляда — потрясающая сверхспособность! — видя, что Набиль продолжает пребывать в некотором онемении, я придержала коней. Стоит заговорить об искусстве, и всё — меня несёт галопом. — Ну, принц тоже неплохо, но на всех не напасёшься. Вымирающий вид.
— Я знаю одного, но он уже женат.
— Серьёзно? Настоящий принц?!
— Да, наследный принц Марокко, Мулай, — помешкав, будто не зная, не будет ли это выглядеть понтёрством, Набиль всё же закончил: — Он мой друг, это ему в подарок я выбирал картину.
У меня чуть чашка из рук не выпала. Я помогала подбирать картину в подарок принцу! Настоящему!
— Вау… — только и смогла издать я краткий звук.
— Ты удивительная, Элен, как и твои мечты.
— Разве?
— Обычно хотят достичь профессиональных высот, чтобы много зарабатывать, и конечной мечтой всё равно является прибыль или приобретение чего-то материального. А ты… хочешь сверхспособность!
— А ты в детстве не мечтал о ковре-самолёте? Или уметь становиться невидимым?
— В детстве — возможно…
— А у меня оно, видимо, затянулось, — улыбка моя была озорной, и в то же время пристыженной, — я младшая в семье, это отразилось на поведении, мне кажется.
— У тебя есть брат или сестра?
— Два брата, две сестры.
— Ого! Богатая у вас мама.
— А у тебя?
— Нас трое. Я — старший.
— Тоже неплохо.
Если бы мы поженились, вышло бы такое огромное объединённое семейство! Господи, Лена, о чём ты уже думаешь? Ты серьёзно собралась замуж? Тебя туда не звали, тебя, скорее всего, хотят развести на секс или держать любовницей. Да, но, если уж мы заговорили о мечтах — мечтать не вредно. Почему я не могу позволить себе в воображении выйти замуж за Набиля (принявшего православие, разумеется) и наслаждаться там нашим семейным счастьем?
Примечание:
[1] «Мой бог!» (дословно) аналогично русскому «Господи!»
  
Глава V
 
Закончив ужин, мы решили пройтись по Марсовому полю. Набиль предложил, и я не смогла отказаться. Вечер выходил чудесным, и не хотелось его быстро заканчивать. Когда ещё гулять, если не тёплыми летними вечерами? Мы шли вдоль подстриженных самшитов, выстроившихся ровной аллеей, и не касались друг друга. Его руки были в карманах, мои — на сумочке.
— Могу я поинтересоваться твоими планами на выходные? — спросил он.
— Ну-у… обычно я стараюсь сходить в театр или на какую-нибудь выставку.
— Не против, если я составлю тебе компанию?
— Нет, не против, — пожалуй, слишком быстро согласилась я.
— Тогда выберешь, куда мы пойдём — и сообщишь мне, я возьму билеты.
— А сам ты не хочешь выбрать?
— Я ничего не понимаю ни в театрах, ни в музеях. Доверюсь эксперту.
Он остановился на углу аллеи. Вытащил ладонь и, протянув её, взял мою руку. Я вздрогнула, посмотрев на это, но тотчас застыла в нерешительности: отобрать руку или оставить? Почему мне так тревожно? Что это за чувство? Так горячо стало! Неужели мне это нравится? Нравится — да, но вся моя моральная сущность восстала и кричит, что происходит нечто нехорошее. Касание рук — нехорошее? Как же я старомодна! Набиль, пользуясь моим замешательством, подтянул меня к себе, попытавшись положить вторую ладонь на талию. Здесь уже я не выдержала и воспротивилась. Выставила руку, сохранив между нами расстояние.
— Не нужно.
— Почему?
— Здесь столько людей ходит…
Набиль поозирался по сторонам. Да, гуляющие парижане и туристы, куда без них?
— Если бы я попытался с тобой уединиться, ты бы подумала, что я тащу тебя в постель. Прилюдно тебя тоже всё смущает. Как же быть?
— Не торопить события? — растерянно предположила я.
— Разве я тороплю?
— Мне кажется — да. Это ведь первое наше свидание…
Не настаивая, он улыбнулся и сбавил обороты. Оставляя, всё же, одну мою ладонь в своей.
— Что ж, поскольку я хочу получить второе, постараюсь вести себя хорошо.
— Уже поздно, отвезёшь меня домой?
— Конечно, — с улыбкой указал он в ту сторону, где мы припарковались. Пойдя туда, мы так и держались за руки, и это переставало казаться мне странным или неприемлемым.
В дороге я подумала — не зря ли покажу, где живу? Не станет ли он заявляться без приглашения? Плохо зная Набиля, я всё же предполагала, что он довольно вежлив и выдержан, чтобы ломиться в дверь или устраивать сюрпризы. Хотя, перед работой же он меня поймал? Всё же, может, я рискую? Но разве это было бы неприятно, если бы, выйдя из дома, я встретила там его снова с цветами? Такие неожиданности радуют, а не огорчают.
Машина остановилась возле моего подъезда.
— Спасибо за доставку! — поблагодарила я.
— Не за что. Не забудь спланировать нам на выходные программу.
— Обязательно, — вдохновлённая, что впереди новая встреча, я взялась за ручку дверцы.
— Элен…
— Да? — повернулась я. И в этот момент Набиль, взяв меня за плечо, привлёк к себе и, перехватив другой рукой мой затылок, поцеловал прямо в губы. Остолбеневшая от неожиданности, я попыталась сказать что-то против, но тем только помогла ему углубить поцелуй, проникнув языком к моему. Запаниковав окончательно, я вырвалась и подалась назад. — Набиль!..
  
Прикрыв пальцами губы, я, задыхаясь от возмущения, но не способная выплеснуть гнев из себя на виновника, до того была шокирована, безмолвно глядела на него, облизавшегося и тоже чуть сдвинувшегося назад. Мой первый поцелуй! Первый! Я никогда прежде не делала этого! Нельзя начинать сразу вот так… с языком!