Вторая жена (СИ)

— Прекрати! — поймала я его руку и засунула бумажник обратно в карман. — Какого чёрта ты опять напился?!
— А вот захотелось!
— Дурак!
Застыв, как бывает с туго соображающими пьяными людьми, Саша подумал о чём-то, переключился и, глядя в сторону, начал декларировать:
— Ты как сказала, что я разведённый, потрёпанный жизнью, поэтому не подхожу… мне так гадко стало! От самого себя. В самом деле, что я такое? Жил непонятно как, опыт нажил такой себе… Деньги? Что эти деньги? Есть и есть. Счастья никакого. И вот я со всем тем, что, думал, будет что-то значить, иметь вес, никому не нужный. Что за жизнь такая?
  
У меня в груди странное чувство возникло. Вроде бы и жалко, и в то же время гнев. Ну, хорош, мужик под сорок ноет от того, что не устроен? А чья в том вина? Разве не его собственная? Он же заливал мне про то, что люди способны преодолевать обстоятельства, только не хотят.
— Для начала пить бы бросил, может, кому и приглянулся бы.
Он посмотрел на меня.
— Ну вот тебе же не приглянулся.
— Так я тебя и вижу почти всё время пьяным!
— А если брошу?
— Езжай к себе, а?
Но силы его, видимо, подошли к концу, и он опять плюхнулся — почти упал — на ступеньки моего подъезда. Подтянул бутылку и прямо из горла допил остаток. Я сомкнула веки, пытаясь успокоиться и глубоко дыша.
— О чём вы спорите? — понял по нашей интонации Набиль.
— Пытаюсь отправить его домой.
— Он далеко живёт? Мы могли бы его подвезти.
— Он… где-то снял тут жильё, мы же не из Парижа.
— Похоже, у него нет сил никуда ехать, — указал Набиль на Александра, после очередного глотка положившего голову себе на колени и начавшего задрёмывать. Я испугалась и потрясла его за плечо:
— Саша! Саша! Не спи! В какую гостиницу тебя отвезти?
— Мм! — повёл он плечом, стряхивая мою руку. Даже не поднял лица.
— Саша!
— Отстань.
— Помочь тебе завести его домой? — спросил Набиль.
— Что?! — опешила я, забыв на миг о созданной легенде.
— Ты… не пускаешь домой брата? — прищурился он непонимающе.
Господи, что он подумает обо мне, о моей семье? У меня непьющие братья! Настоящие которые.
— Пускаю, конечно…
— Давай уложим его, а то он, кажется, уснёт на лестнице. Как его зовут?
— Алекс, — недолго пришлось сочинять мне. Просто перевела имя.
— Алекс! Эй, — потряс его Набиль, — вставай, идём.
Пригнувшись, он подхватил его под руку, приподнял. Что было тяжело. Александр значительно здоровее Набиля. Я придержала его с другой стороны. Что я делаю? Боже мой, теперь у меня в квартире будет ночевать какой-то алкоголик? Я стала лучше понимать название фильма «Ирония судьбы». Вот уж правда. Только мне совершенно не понятно, как главная героиня потом ещё умудрилась влюбиться! Это же отвратительно! Какое-то животноподобное создание с несвязной речью мешает тебе жить, врывается без спроса, позорит тебя. Нет, это совсем не смешно и не романтично, только на экране подобная дикость может казаться занимательной, но никак не в реальности.
Мы кое-как втащили его в подъезд. Потом в лифт. Затем — из лифта. Открыв квартиру, я указала на кухонный диванчик:
— Опускай сюда, у меня больше и положить-то некуда.
Придерживая, чтоб Саша не рухнул, я помогла Набилю уложить его. Посапывая, он повертелся и, отвернувшись от включенного света, попытался продолжать спать. Мы постояли молча, переводя дыхание. Я пристыженно посмотрела на Набиля.
— Прости, что вечер вот так закончился…
— Ничего. Всякое бывает. Часто он напивается?
— Не знаю. Это… двоюродный мой брат, не родной. Не так уж и часто мы видимся.
— Почему же он пришёл к тебе?
— Ну… думаю, что в Париже у него не так много знакомых, к кому ещё можно пойти.
Я заметила, что воротничок его дорогой рубашки загнулся в ходе всей этой возни, и поправила его.
— Спасибо за помощь. За то, что… адекватно всё воспринял.
— Не за что. Увидимся завтра? — улыбнулся он приободряюще.
— Конечно! Выпровожу… Алекса, и наберу тебе.
Вернувшись в прихожую, чтобы проводить Набиля, я смотрела, как он вновь обувается. Как не хотелось оставаться в квартире с посторонним! Спасало, что он уснул беспробудно, но всё-таки… Как я позволила завести себя в подобную ситуацию? Нет, Лена, врать нельзя, вот к чему это приводит.
— А что значит «саша» по-окситански? — поинтересовался Набиль.
— Саша? — сипло переспросила я, начиная нервничать уже от одного этого имени.
— Ты говорила брату «саша, саша». Это ругательство какое-то?
— А-а! Нет, это… это и значит «брат».
— А! Ну, значит, у меня тоже есть саша, — улыбнулся Набиль. Я вымученно просияла, не опровергая этого. Верно говорят, ложь — это снежный ком. Если солгать в одном, то потом из этого уже не выберешься. Я вот начала создавать фальшивый окситанский язык. Благо Набиль не спросил, что такое «хер», за что бы я это слово выдала? За «спасибо»? — Добрых снов, Элен, — привлекли меня к себе сильные руки и обняли. Отключившись от всех неприятностей, я растворилась в поцелуе.
Закрывшись за Набилем, я тихо промелькнула мимо кухни и, закрывшись в спальне, стала раздеваться. Что принесёт мне день грядущий? Хоть бы облегчение и избавление от этой проспиртованной напасти!
  
Глава XII
 
За ночь я пробуждалась раз пять, прислушиваясь, не ходит ли никто по квартире, не ломится ли ко мне? Но в тишине только слабо доносился храп из-за стенки.
Когда я проснулась окончательно, было уже светло и по-прежнему тихо. Поднявшись, я сменила пижаму на домашний спортивный костюм, осторожно приоткрыла дверь и выглянула из спальни. Не ушёл ли он, очнувшись в незнакомом месте, испугавшись и решив, что надо сваливать? На цыпочках подобравшись к углу кухни, я посмотрела из-за него. Нет, спит! Устало и разочарованно выдохнув, я отправилась в ванную, принять душ и почистить зубы.
Но дольше проявлять максимум гостеприимства я уже не могла, поэтому вернулась на кухню готовить себе завтрак, смело шумя, включая воду, грохоча посудой. Саша зашевелился. Пока я разогревала сковородку, он сел и, соображая, вспоминая, опознавая, стал промаргиваться.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе… — меня-то он узнал, судя по некоторой осмысленности во взоре, но кухню стал разглядывать с любопытством. — Я… это… где?
— У меня. К сожалению, — разбив яйца для яичницы, я привернула жар плиты. — Не помнишь ничего?
— Смутно. Вроде… ты с каким-то мужиком была, да?
— Да, и ты уснул. Пришлось затащить тебя проспаться.
— Спасибо, что не бросила…
— Я бы бросила — Набиль предложил помочь тебе.
— Чего это он? — поморщился Саша, потирая голову со всех сторон. Звенела, видимо. — Не ревнивый, что ли?
— Я сказала, что ты мой брат.
— Ишь! — хмыкнул Александр. — Водички нальёшь попить? Сушит.
Бросив из глаз презрение через плечо, я покривилась, но просьбу выполнила. Подала ему стакан.
— Держи. Завтракать будешь? Я и на тебя яичницу делаю.
— Спасибо. Не откажусь.
Молча выставив две тарелки, я дёргано подала солонку, перечницу, соусы. Нашла остаток хлеба. Всё с резкостью и нарочитым стуканьем.
— Чего злая такая? — спросил Саша. По мне это было видно, да я и не скрывала.
— Ты испортил мне конец свидания, да ещё и оскорбил.
— Я?! Как?
— Назвал проституткой и собирался предложить денег, чтоб покорить моё сердце.
Он притух, вжал голову в плечи, нахмурился, слегка покраснел.
— Извини. Я не хотел.
— Неужели? Ты же считаешь, что пьяный говорит то, что думает трезвый. Значит, ты так и думаешь.
— Ну… а что я ещё мог подумать, увидев тебя с этим чурбаном?
  
— Ты вежливо умеешь о людях говорить?
— Прости. Как его? На… как ты его назвала?
— Набиль.
— Если ты с ним встречаешься, почему сразу мне о нём не сказала? Это непорядочно — встречаться сразу с двумя.
— Я и не встречаюсь! Мы поругались. Я посчитала, что мы расстались. И тут появился ты! Мне показалось, что лучше будет отвлечься. Познакомиться с кем-то. Но Набиль позвонил, мы помирились и… вот.