Граф Булгаков. Том 2: Золотая Жила (СИ)

Я крепко обнял её, греясь в лучах теплого и нежного чувства. Эта искусственная красотка в моих руках только что сделала меня самым счастливым человеком на свете. У меня раньше было много женщин… Но почему-то именно с этой крошкой я испытал просто невероятные чувства. Удивительно.
И то, что девушка была не совсем человеком, меня не смущало.
— Я люблю тебя, солнце, — прошептал я, проводя рукой по ее волосам.
— Я тоже тебя люблю, хозяин, — ответила она, прижимаясь ко мне ещё крепче. И даже ни одного ехидного комментария! Вот это да…
Какое-то время мы лежали в тишине, наслаждаясь покоем и безмятежностью мгновения. Но как бы я ни хотел остаться в этом моменте навсегда, я знал, что мы должны обсудить произошедшее.
— Как же мне повезло, что ты есть в моей жизни, Нейди… — сказал я, повернувшись, чтобы посмотреть её в глаза.
— Я чувствую то же самое, — сказала она, и нежная улыбка тронула её чувственные губы, — Я никогда не думала, что найду кого-то вроде тебя, хозяин, кого-то, кто будет так заботится обо мне. Рвать на мне платье, щупать за задницу, ломать мной всю мебель в особняке, а потом заниматься со мной безудержным сексом, даже не спросив согласия…
— Э-э-э… ну согласись, на самом деле всё было вовсе не так плохо, как прозвучало…
— Для полного комплекта сделай мне ребеночка, хозяин… — мечтательно произнесла нейродевочка, — Я потом с тобой разведусь, заберу ребенка и буду всю жизнь получать с тебя барские алименты. И буду жить припеваючи. Шубы, машины, курорты…
— Чего??? — офигел я. Всё очарование момента куда-то испарилось.
— Я пошутила. Смешно? Аха-ха-ха…
— Сейчас по попе получишь за такие шутки, — не выдержав, я тоже рассмеялся. Слегка нервно, — Меня чуть инфаркт не хватил во цвете лет.
Нейродевочка неисправима. С другой стороны с ней не соскучишься.
— К слову, что именно на хозяина нашло? — спросила Нейди, — Это ж ведь не заразно? От людей к нейродевочкам не передается? Может пора вводить масочный режим в особняке?
— Дело в Отражении, — сказал я, — Я набрал достаточно сил для его эволюции. Оно приняло свой истинный облик, но меня накрыла побочка в виде жуткой похоти. Не бойся, это был временный эффект. Я уже в порядке.
— Ого, вот это да… А как теперь выглядит ваше Отражение? — полюбопытствовала она.
Я замялся. Честно говоря, не хотелось признавать, что воплощение моего боевого духа выглядит, как милая кошкодевочка…
Блин, да почему не рыцарь или воин? Ох, я теперь точно не хочу показываться на глаза своей родне. Как говорится, лучше смерть, чем позор.
— Можешь поделиться со мной, хозяин, всеми переживаниями. Обещаю, что никому не расскажу, — сказала нейродевочка, глядя на меня очень честными глазами.
Вздохнув, я ей все рассказал. Про Отражение и как оно теперь выглядит.
— Позор, — вынесла вердикт нейродевочка, — Я бы на месте хозяина совершила бы ритуальное харакири. Как теперь уважаемым аристо в глаза смотреть? Анимешник в семье — позор для рода до седьмого колена. Такое смывается только кровью.
— Ох, не начинай… — вздохнул я.
— А можно посмотреть на Отражение? Она красивее меня?
— Думаю, как-нибудь потом…
— Какой хозяин стесняшка…
Мы привели себя в порядок и отправились в гостиную — осмотреть сотворенные нами разрушения.
— Ну, это хотя бы быстро закончилось, — усмехнулся я, оглядывая разгром, — Мы не успели разнести весь дом.
Нейди хмыкнула.
— Да, возможно, мы немного переборщили… Но, по крайней мере, ты больше не чувствуешь себя странно, хозяин?
Я кивнул.
— Правда, правда. Думаю, мне нужно поработать над самоконтролем… и, возможно, купить новую мебель.
Пора начинать уборку. Я чувствовал, что должен помочь Нейди. Все-таки вся вина за этот бардак лежит на моих плечах.
И тут мое внимание привлек кое-кто… один человек, который стоял в углу, и которого я не заметил. Точнее, одна.
Наша гостья. Катерина. Она же Катя-Моргана. Наша зеленая радиоактивная дева в нежном розовом халатике и мягких домашних тапочках. Она стояла неподвижно, выпучив глаза, словно от удивления. На её лице застыло выражение крайнего шока.
 
При этом она не шевелилась. Вот прямо вообще. Застыла, как соляной столб. На нас с Нейди не реагировала.
— Эм… Катя? — я помахал у неё перед лицом, — Ты тут?
Она не реагировала. Просто смотрела перед собой в пространство выпученными шокированными глазами. Как будто от удивления.
— Кажется, у неё столбняк, — резюмировала Нейди.
— Её так напугал разгром в комнате? — удивился я. Несколько щупалец Отражения выскочили из меня и принялись осторожно исследовать Катю.
— Нет, скорее наша драка, — сказала Нейди, — Она же видела всё, начиная с самого начала.
— Что? — я повернулся к Нейди, — В смысле всё видела?
— Ну да, — горничная пожала плечами, — Катя бесшумно зашла в комнату как раз в тот момент, когда вы схватили меня за задницу. Вы, видимо, были так увлечены изучением моих текстур, что ни на что вокруг внимания не обращали.
Вот, блин… Получается, мы дрались на глазах у Кати? Неловко-то как… что она о нас подумала?
Я дал осторожный разряд по нервной системе Кати, выводя её из столбняка.
— Катя, с тобой все хорошо? — спросил я девушку.
Та быстро закивала, испуганно глядя на меня. Её зеленые щечки внезапно покрыл нежный розовый румянец. Она переводила очень смущенный взгляд то на меня, то на Нейди.
Минуточку… она не только видела, но и… слышала, чем именно мы с Нейди занимались после драки в соседней комнате?
— Все нормально, — ласково сказала ей нейродевочка, — Ничего страшного не произошло. Мы так с хозяином часто тренируемся. Дело житейское. Уверена, что тебе тоже понравится и ты войдешь во вкус…
Катя испуганно икнула, её глаза закатились. После чего она накренилась назад и шлепнулась в кресло, задрав высоко вверх стройные ножки.
— Добро пожаловать в семью, — подвела итог нейродевочка.
 Глава 24. Заявление 
— Аномалия, злобная сила, обрушившаяся на Москву, наконец-то встретила достойного противника в лице молодых, отважных курсантов, — вещал с экрана монитора молодой энергичный журналист, рассказывая зрителям о событиях у разгромленного Аномалией торгового центра. Он был одет с иголочки и модно подстрижен. За его спиной виднелся разгромленный торговый центр и полицейские машины, — Они объединились, несмотря ни на что, чтобы противостоять этому, казалось бы, несокрушимому врагу!
Граф Александр Иванович Болтин, директор Кутузовского училища, с любопытством слушал, иногда постукивая пальцами по столу.
— Кадеты, прошедшие специальную подготовку и изнурительные тренировки, доблестно сражались, используя свои уникальные способности, — рассказывал журналист, — Один кадет, пользователь Дара огня, создал пылающий ад, чтобы отбиться от темных щупалец Аномалии. Другой, опытный мастер-фехтовальщик, проворно прорвался сквозь защиту Аномалии, вскрыв ее слабые места.
— Чего? — брови директора взлетели высоко на лоб. Он ещё мог предположить, что под пользователем огненного дара подразумевается Светлана. Огненный Дар и Дар Магмы часто путают. Но кто из курсантов опытный фехтовальщик? Они владели холодным оружием, насколько знал директор, но никто до уровня мастера ещё не дотягивал.
Может быть подразумевается Валентин Петрович? По молодости он недурно орудовал мечом. Но почему журналист назвал ветерана курсантом? Оговорился?
— Решающий удар был нанесен девушкой, обладавшем Даром телекинеза. С непреклонной решимостью она подняла колоссальный обломок и швырнула его в Аномалию, расколов её энергетическое Ядро, — продолжал вдохновенно вещать журналист, — Кто бы мог подумать, что в Кутузовском училище готовят ребят, способных уже на первом курсе одолеть Аномалию второго уровня, также известную как Бес? Командная работа и слаженность наших юных героев выше всяких похвал!
Директор тяжко вздохнул. Его терзали противоречивые эмоции.