Товарищ "Чума" 7 (СИ)
А изменения и правда были. Не очень бросающиеся в глаза с первого взгляда, но явные при более пристальном изучении. Вон там, в левом верхнем углу фасада, я это вчера отлично запомнил, отсутствовал огромный кусок штукатурки. Да и вся стена особняка была покрыта уродливыми изломанными трещинами. А сегодня от трещин и следа не осталось! И «проплешина» скукожилась, и не выглядит такой уж и огромной.
И так везде и повсюду, а не только на фасаде дворца: подмытый дождевыми потоками и просевший местами грунт под брусчаткой двора, сам собой выправлялся в идеальную плоскость, едва ли не на моих глазах! Сорная трава сохла, и осыпалась на камень. И этот сухой мусор сметало со двора легким приятным ветерком!
— Мы сумели вдохнуть в Пескоройку новую жизнь! И она вновь воспряла ото сна, готовая вновь служить верой и правдой роду Перовских! — Но вот нафталинового пафоса у Вольги Богдановича, хоть отбавляй.
— Очень удобно…
— И вообще, я же не просто так тут с тобой лясы точу! Пойдем, внучок, мне нужно тебе кое-что показать… — Мертвец вцепился в мой рукав и потянул куда-то в сторону от вожделенного пляжа и спокойной речной глади.
— Послушай, Вольга Богданович… — Попытался я затормозить движение покойника, но остановить тщедушного старика было невозможно! Он тащил меня за собой с мощностью настоящего полноприводного внедорожника.
— Чаго ещё? — Недовольно остановился старик. — И эта, Ромка, меж собой зови меня дедом… — неожиданно попросил он. — А на людях — и Вольгой Богдановичем можешь, али светлым князем Перовским — как хошь…
Вот интересно, а на каких это «людях» он со мной общаться надумал? С его подпорченной тлением рожей только в «Байках из склепа»[1] сниматься — на гриме и компьютерных эффектах здорово сэкономить сможем.
— Так это, деда, — я решил не спорить с мертвецом — хочет быть дедом — пусть будет (только не многовато ли дедов на одного меня?), — ты меня сначала накорми, напои, в баньке попарь и спать уложи…
— Перегрелся, часом, малец? — Старикан обеспокоенно приложил свою сухую и холодную руку к моему лбу.
— Вольга Богданович, родной! — укоризненно протянул я. — Это же иносказательно…
— А ты не умничай! — буркнул старик, надувшись как индюк и зыркая на меня исподлобья.
Обиделся, видать, блин! Он к свободным современным нравам ни разу не привыкший. Ну, что же, будем потихоньку приучать, раз уж от него пока никуда не деться.
— Я и не умничаю, дед! Я только-только проснулся… Мне надо принять ванну, выпить чашечку кофа…
— Чаво? — Еще сильнее нахмурился старик.
— Чаво-чаво? — Тут уже и я не выдержал. — Умыться мне надо и пожрать! Это ты у нас весь такой из себя мертвый, которому ничего из этого не нужно! А я еще живой, деда! Или ты меня реально хочешь голодом уморить?
— Ага, — старикан шумно пошкрябал крепкими ногтями в затылке, сдвинув слегка заплесневелую треуголку на нос, — вона ты о чём?
— Вот помру с голодухи, — весело пошутил я, — где потом еще одного наследника возьмешь?
— Ну, да, — нехотя произнес старикан, — другого такого попробуй найди? А у твоей матери, случайно, еще сыновей нету? — А вот шуточку мою насчет смерти с голодухи он, похоже, не понял.
— Нету, дед! И не надейся! — Отрубил я «хвосты». — Один я у матери такой! — Хотя, я и сам не знаю есть ли Романа Перовского родные братья и сёстры.
— Ладно, иди, Ромка, по своим живым делам, — проскрипел он, — но не задерживайся долго!
— Хорошо, деда, я быстро! — пообещал я мертвяку. — Одна нога здесь — другая там…
— Ох уж эти мне живые! — Покачал напоследок головой старикан, отправившись по своим делам не солоно хлебавши.
Ну, что ж, теперь я свободен! На реку! Я срывал с себя одежду, едва ступив на теплый золотой песок речного пляжа. Как давно я мечтал поплавать! А как же вчерашнее ночное купание при форсировании? Так это же совсем другое! А сейчас меня ждала речка, солнце и горячий песок!
Махнув рукой Ивану, который, как оказалось, уже искупался и вялился на песочке, я с разгона забежал в спокойную воду, внутренне собравшись: а вдруг за ночь вода все-таки остыла? Это ж не тропики, да и осень на дворе! Но к моей радости вода оказалась ничуть не холоднее, чем ночью! Такая теплая и приятная. Странно, конечно… Или это тоже работа Пескоройки?
Может быть, мне показалось, но в шуме ветра и плеске воды я услышал призрачный голос:
«Все для тебя, мой мальчик! Только не подведи и не предай меня!»
«Не подведу и не предам!» — «по инерции» мысленно ответил я, даже не успев удивиться. Словно оно так и нужно.
А после этого меня окатило таким нереальным ощущением тепла, преданности и «домашнего очага», что даже выдавило слезы из глаз. А может, это просто ветер…
— Э-э-х! — заорал я, как сопливый мальчишка, с разгона разбивая неподвижное зеркало воды.
Как же мне все это нравится, черти тебя дери! И я мощным кролем принялся разрезать водную гладь. Плавал я минут тридцать, не меньше. Я бы и дальше продолжал, но мой желудок уже недвусмысленно намекал, что пришла пора его, наконец-то, пополнить.
— Ты как, Вань? — спросил я Чумакова, развалившегося на тёплом песочке и жмурящего глаза, словно разомлевший котяра.
— Нормально, командир, — расслабленно протянул он. — Я нам пожрякать сварганил, но чего-то вдруг искупнуться решил… А здесь так хорошо, спокойно… Как давно уже не было… Я словно в другой мир попал… Где всё по-старому, без войны… Но пожрать действительно надо…
— Просто необходимо! — согласился я с дедом и, наскоро натянув одежду прямо на мокрое тело, отправился вместе с Иваном обратно в особняк.
Пока я спал, мой неугомонный дедуля, который живой, успел найти кухню в особняке и растопил печь. Незатейливая еда, которую можно было приготовить из имеющихся у нас продуктов, оказалась выше всяких похвал.
Я с удовольствием навернул приготовленную дедом болтунью из яичного порошка с тушенкой из американских поставок по ленд-лизу, которые наши солдаты в шутку называли «вторым фронтом». Похрустел галетами и с удовольствием запил все это отличным вином из пыльной бутылки, которого у нас, кстати, в пайке не значилось.
— И откель тако богатство? — поинтересовался я у деда, после очередного глотка — вино действительно было бесподобным.
— Да здесь, Ром, целый погреб отменного вина! — отозвался уже слегка захмелевший Ванька, невесть когда успевший здесь всё проинспектировать. — Большая часть бутылок, правда, побита. Но и того что осталось — можно целую роту не одинь день поить! Да еще в бочках чего-то имеется…
Вот, дедуля! Вот, пострел! И как он только умудрился этот погреб так быстро отыскать? Но вино, действительно, выше всяких похвал. Я такого, пожалуй, в своей жизни еще пробовал. Дорогое, видать и редкое. А если еще и выдержку учесть… В общем, позавтракали мы отменно, как настоящие аристократы. Всем же известно, что вино или шампанское пьют по утрам либо аристократы, либо дегенераты. А я так и вовсе сейчас всамделишний князь.
— Слушай, Ром, — когда с нашей незамысловатой трапезой было покончено, произнёс дед, — меня терзают смутные сомнения… Как-то у нас здесь всё слишком гладко идёт… Согласен?
— Есть немного, — согласился я.
— И мертвяк этот странный, который вдруг твоей близкой роднёй оказался…
— Ну, не сказать, чтобы близкой, — я усмехнулся. — Хрен его знает, когда он там откинулся? Кровной — да. Но сколько поколений между нами лежит? Целая пропасть! Там той крови — седьмая вода на киселе. Однако сам факт такого невероятного совпадения весьма настораживает. Слишком маленькая вероятность…
— Ты бы ему сильно не доверял, командир, — предупредил меня Иван. — Очень подозрительный старикан, к тому же из князей… Упокоить бы его… по хорошему-то… Мертвяки должны спокойненько в земле лежать…
— Давай, мы сначала дождёмся, — предложил я, — чтобы он магическую защиту с поместья снял. Без этого мы с тобой тут надолго застрянем.
— Ну, это само собой, — согласился Иван, — не будем понапрасну рисковать.