Товарищ "Чума" 7 (СИ)

Закрыв глаза и сосредоточившись, Карл поводил руками над головой профессора, а затем над грудной клеткой. Напоследок он приложил руки к вискам оберштурмбанфюрера СС и, наклонившись, прижался своим лбом ко лбу своего ученика, находящегося на пороге смерти.
— Ну, как? — хрипло поинтересовался Левин, когда Вилигут закончил свои неуклюжие телодвижения.
— Ему стало хуже, Руди… — глухо отозвался колдун. — Он умрет со дня на день… И я ничего не могу с этим поделать…
  
— Значит, твой препарат, Руди, не является панацеей от всех болезней? — раздался знакомый голос за спинами коллег-оккультистов. Никто из них не заметил, как в палату вошел Генрих Гиммлер.
— Хайль Гитлер, герр рейхсфюрер! — первым среагировал на появление шефа СС профессор Левин.
— Гутен таг, герр… — устало произнёс старый генерал, но был перебит Гиммлером.
— Хватит официоза, камрады! — Отчего Гиммлер решил сменить гнев на милость было непонятно, но настроение у второго лица Третьего рейха было отменное. — Признаюсь — я погорячился! И вашей вины в случившемся нет.
Услышав эти слова, Левин незаметно выдохнул — короткая опала, кажется закончилась. Теперь бы еще понять, чего на этот раз от них хочет всесильный шеф СС? Но чего бы он ни хотел, Рудольф готов был вывернуться наизнанку, чтобы дать ему желаемое.
— Да, Генрих, — ответил старик на первый вопрос Гиммлера, — «искра» не панацея от всех болезней. К тому же Волли не болен — он умирает… Если бы он был одарённым — был бы ещё шанс, а так… — И Карл удручённо взмахнул рукой.
— А твоя целительская магия? — не отступал рейхсфюрер. — Ты же сумел вырастить глаз Руди? Ну-ка, покажи его мне, дружище! — попросил Рудольфа Гиммлер.
Левин быстро сдвинул на лоб повязку, закрывающую когда-то выколотый глаз. Если еще несколько недель назад он напоминал сморщенный мутный шарик, «болтающийся» где-то на дне глазницы, то теперь выращенный с помощью магии глаз, выглядел настоящим органом зрения. Только белок был еще кое-где залит кровью, да радужка была едва видна. Но то, что это глаз — сомнений не было.
— Так как, Карл? — спросил Гиммлер.
— Мозг Волли пострадал слишком сильно, — ответил старик. — Моя магия не справляется… Вернее, она действует, но слишком медленно. Мой мальчик умрет быстрее…
— Неужели нет никакого способа его спасти, Карл? Не поверю, что в твоих древних книгах нет ответа на этот вопрос? Или всё-таки есть, дружище? — надавил на старика рейхсфюрер СС, заметив, как изменился в лице Виллигут.
Его интерес не был праздным, поскольку с пропажей русского профессора воспроизвести его чудо-машину мог только один человек — Волли Хорст. Ведь у него уже почти всё получилось, когда стьарй колдун сумел добыть из памяти Трефилова часть недостающей информации.
И тут вдруг такое несчастье. Вот почему так взбесился Гиммлер. Производстьво ведьмаков для рейха — пусть бы черт его побрал! А вот то, что машина русского ученого могла гарантировать рейхсфюреру СС практически бесконечную жизнь… А он очень хотел жить! И, желательно, как можно дольше! А по возможности — вечно.
— Я нашел кое-что… Генрих… — помявшись, наконец признался старый колдун.
— Ну, тогда в чём проблема? — не понял его заминки Гиммлер.
— Это очень опасный способ… Опасный для всех нас… И совсем не факт, что нам удастся…
— Так, старина, хорош блеять и мотать сопли на кулак! — жестко произнёс Герих. — Ты же, доннерветер, боевой офицер!
— Но… — попытался что-то сказать Карл, но рейхсфюрер не дал ему раскрыть рта:
— Никаких «но», мой старый камрад! — Гиммлер покровительственно похлопал старика по плечу. — Мы сделаем всё для нашего товарища, чего бы нам это ни стоило! И в чём же заключается опасность твоего способа?
— Весь мир может полететь ко всем чертям, Генрих… — прокаркал Вилигут, вцепившись побелевшими пальцами в спинку кровати.
  
Глава 1
 
Никогда не думал, что братишка Лихорук может нестись в своей физической ипостаси с такой скоростью на своих коротеньких и кривых ножках. Но он нёсся так быстро, да еще и отталкиваясь руками от земли, что у меня (у него) в ушах свистело. Со стороны злыдень, наверное, был похож на бегущую во весь опор гориллу.
А наш ближайший обезьяний родственник тоже выглядит на первый взгляд не особо поворотливым, но на пересечённой местности может развивать скорость до сорока километров в час! Вот и выходит, что внешний вид может быть весьма обманчивым.
Эх, рановато злыдень набросился на этого умруна. Надо было для начала за жизнь потрепаться, за здоровье и погоду потрещать. Одним словом, хоть немного усыпить его бдительность. Попробовать выведать планы…
Хотя, навряд ли бы он пустился со мной в столь пространные беседы. Увидев злыдня, мертвяк просто захотел его выпотрошить и присвоить всю силу, которая имелась у братишки в резерве. Ведь судя по состоянию эфира в его замкнутом мирке, дела с магией у мертвяка обстояли весьма и весьма туго. И в первое мгновение мне казалось, что с нашими-то объединёнными возможностями мы с братишкой заломаем этого ублюдка на раз…
Но, не тут-то было: мертвяк как-то нехорошо ухмыльнулся, довольно ощерившись. А меня посетило нехорошее предчувствие. С чего бы этот дохлый утырок так радуется? И точно — мы с братишкой еще не успели добежать до трона, на котором восседал хозяин подземелья, как грёбаный дохляк свернул какую-то сложную фигу из пальцев.
Неожиданно в пещере разом вспыхнуло неимоверное количество факелов, озарив дрожащим магическим пламенем огромное пространство вокруг трона, постамента, на котором застыла гигантская фигура Матери Змеихи, и клетки с похищенными детьми.
Я видел, как распахнулись от ужаса глаза у ребят, когда они увидели воочию окружающую их обстановку. Ведь сюда они добирались в полной темноте, подчинённые воле похитившего их умертвия. Окунувшись с головой в сладкую волну страха, хлещущую от клетки полноводной рекой, Лихорук на мгновение замешкался и сбился с хода. Споткнувшись, злыдень покатился кувырком по тускло блестевшей золотой дорожке. И это обстоятельство, похоже, отвело от нас первый удар мертвяка.
Еще падая, я почувствовал, как тягуче всколыхнулся эфир, наполняясь отвратительно воняющей магией. Я как будто оказался внутри разлагающегося на солнцепёке большого контейнера с тухлым мясом. Если бы я находился в собственном теле, меня, наверное, вывернуло бы наизнанку, настолько мощным и отвратительным был этот запах.
Но своего желудка в теле злыдня я был лишён, а его орган пищеварения вполне спокойно отреагировал на эту вонь, не дёрнувшись ни единой клеточкой. А вот неожиданное падение нас с братишкой спасло — могучий «силовой кулак» просвистел над большой головой Лихорука, лишь слегка задев его за выступающий горб и откинув тушку злыдня к пьедесталу с Марой.
Лихорук недовольно заворчал, словно разгневанный зверь, шумно втянул носом воздух, а затем издал воинственный клич, замолотив себя кулакам в грудь. Прямо Кинг-Конг на минималках. После чего он, недовольно сопя, уперся руками в каменный пол и тут же получил по мордасам следующим магическим ударом гребаного мертвяка, который тот не замедлил в нас метнуть.
На этот раз Лихорук даже уклоняться не стал и полностью принял удар на себя — тот оказался намного слабее предыдущего. Только сыпанул искрами, поглощая часть урона, энергетический защитный доспех, который я заблаговременно навесил на злыдня.
— С-с-слап-пак! — презрительно зашипел братишка. — Лих-хорук теп-пе п-паш-шку оторф-фёт!
Хоть второй удар и был недостаточно силен, но он был весьма болезненным. Даже я прочувствовал, как Лихорук сморщился от боли. Не будь у него магического щита, удар вышел бы куда болезненнее. Недолго думая, я активировал в теле злыдня одну из целительских печатей, имеющихся у меня в наборе.
  
Использовать универсальный лечебный конструкт причин я пока не видел, но, если понадобится — запущу и её. Пока мы шлялись с братишкой по многочисленным пещерам, я уже успел заготовить «полуфабрикат» печати и постепенно насыщал её силой. Мне осталось буквально всего-ничего, и можно будет её активировать. Но пока — рано!