Товарищ "Чума" 7 (СИ)
На поломанную в очередной раз рожу мертвеца из пасти Лихорука потекла ядовитая слюна, что моментально принялась разъедать и без того побитую тленом синюю кожу покойника.
— Пощади… — утробно булькнул первожрец, даже не пытаясь сопротивляться. Похоже, что утырок успел растратить все свои силы.
— Ф-фот еш-ше! — Прямо перед его носом щелкнул зубами злыдень, одним движением срывая с шеи его голову и отпрыгивая в сторону.
Вовремя — буквально секундой позже по трепыхающемуся в конвульсиях безголовому телу прошлась Коса Смерти, прекратив затянувшуюся нежизнь некроманта-предателя. Горящие глаза в голове умервия полыхнули кровавым огнём и потухли, а после этого нежизнь покинула и орды ходячих, обрушив их уже нестройные ряды на каменные полы пещеры.
Бледный всадник остановился, и его жуткий инструмент тоже замер. Он обернулся вокруг себя, словно проверяя, все ли мертвые упокоены, и мировому порядку, установленному самим Создателем ничего больше не угрожает. Из кромешной темноты глубокого капюшона тускло сверкнули светящие бельма его глаз, когда взгляд его остановился на тумбе с гигантской змеёй.
— Ты можешь её освободить, брат? — хрипло спросил я Смерть устами злыдня.
— Нет, — последовал его бесстрастный ответ. — ни освободить, ни увести с собой… Её время еще не пришло, как и их тоже… — Бледный всадник указал рукоятью своего инструмента на залипших во вневременье магов, заключивших в хитрую ловушку богиню Морану. — Спасибо, брат, — поблагодарил меня Смерть, — что помог мне найти это проклятое место, нарушающее своим существование концепцию мироустройства, созданного Творцом! Тебе это тоже зачтётся, брат мой…
— Да, ладно, чего там… — смущенно отмахнулся я. — Спасибо тебе, что не дал нам здесь сгинуть! — ответно поблагодарил я еще одного «братишку», от которого надо бы держаться подальше.
Кстати, Бледного всадника ни разу не напрягало, что я нахожусь даже не в своем теле, а в теле злыдня — нечисти и злого духа. Он спокойно и без всякого труда идентифицировал мою личность. Похоже, что для него такие выверты в порядке вещей и совершенно не удивительны.
Интересно, сколько всего такого, необычайного и мистического встречал он на своём пути? Черт, да о чём это я? Он сам и есть то необычайное, с чем никогда не столкнётся большая часть человечества… Вернее, столкнётся, но им в тот момент будет уже всё равно.
Смерть перехватил свою Косу, развернув лезвием вверх, и начал её медленно вращать над головой. Смысл сего действа от меня ускользал, пока я не переключился на магическое зрения. Оказалось, что эфир, разгоняемый по кругу инструментом Смерти, превратился в некое подобие воронки, уходящий в какие-то неведомые выси.
И в эту воронку втягивались осквернённые темным колдовством души бывших ходячих. Душ оказалось много больше, чем я себе это представлял, они поднимались вверх сплошным потоком в устроенном Смертью круговороте.
— И куда они теперь? — поинтересовался я между делом, когда подземелье было полностью очищено от неприкаянных душ.
— Каждому — по делам его! — последовал бесстрастный ответ. — И ты, брат Чума, поторапливайся — нам сложно без тебя… — С этими словами Бледный всадник исчез.
[1] Выражение «закрыть гештальт» прочно вошло в обиход. Обычно оно означает, что человек сделал что-то, что давно хотел, но никак не получалось, и об этом можно больше не беспокоиться. Например, теннисист-любитель постоянно проигрывал другу на балансе, а тут наконец выиграл — и закрыл гештальт.
Глава 7
Когда солнце начало клониться к закату, уставший от долгого ожидания Лазарь Селиверстович начал дергано выхаживать по полянке, срывая поврежденной ногой жухлую осеннюю дернину. От разыгравшихся нервов заболели старые раны, а покалеченная нога и вовсе простреливала острой болью.
Товарищ Чума всё также лежал на спине, не подавая никаких признаков жизни. Даже не дышал совсем, как временами казалось капитану госбезопасности. Тогда он бросался с проклятиями к ведьмаку и прикладывал ухо к его неподвижной груди, стараясь расслышать биение сердца.
Сердце, к его неслыханному облегчению, билось, хоть и очень медленно. Капитан госбезопасности Фролов успокаивался, но ненадолго. Проходило немного времени и всё повторялось по новой. Соратники по особой команде — Студент и Профессор, мельком поглядывали на товарища Контролёра, но с советами не лезли.
Они понимали, насколько тяжёлый груз ответственности на него сейчас давит. Ведь если товарищ Чума, не дай Бог, помрёт, то товарищ Сталин самолично поставит капитана госбезопасности к стенке и нажмет курок. И будет полностью прав! Примерно так рассуждал Лазарь Селивёрстович, больше всего на свете опасаясь подвести Вождя всего трудового народа.
Зато Ваня Чумаков не терял времени даром, обустраивая их временный лагерь. Доводилось ему на фронте по несколько дней зависать в лесах на занятой врагом территории. Вот и опыт, соответствующий, имелся. Пока товарищ Контролёр нервничал, Иван наломал еловых лап (ёлки здесь росли в изобилии) и соорудил самый настоящий шалаш.
На немой вопрос профессора Трефилова — «дескать зачем всё это надо?», Иван так же молчаливо указал на солнечный диск, давно переваливший за полдень. Типа, если задержимся, будет, где провести ночь. Хоть бабье лето и вернуло на какое-то время ощущение теплого времени года, но с наступлением сумерек было уже довольно прохладно.
Еще через некоторое время на полянке уже горел яркий костерок, а вокруг были расставлены и разложены небольшие бревнышки для сидения, которые Ваня приволок из леса. Мало этого, он даже умудрился насобирать грибов, и сейчас на оструганных тоненьких веточках жарились над углями рыжики, распространяя на всю округу изумительный аромат.
Уже в сумерках в район их дислокации зашла небольшая группа солдат с петлицами войск НКВД, которая каким-то невообразимым образом сумела взять след «потерявшихся» ребят, выведший их на нужную полянку. Поначалу солдатики взяли всех в ружьё, но после вручения их командирами друг другу «верительных грамот», они расслабились и тоже принялись обустраивать лагерь.
На вопрос Ивана, как им удалось сюда добраться, следы ребят реально невозможно было обнаружить, возрастной сержант Потапов — командир группы пояснил:
— Есть у нас один следопыт, из бурят-монголов[1]. Красноармеец Баяндуев. Вот он-то нас и довёл, а вы уже тут.
— А можно его пригласить? — вежливо поинтересовался Бажен Вячеславович. — Есть у меня к нему парочка вопросов…
— Так точно, товарищ! — ответил сержант. — Бато! Ко мне подойди!
От группы солдат отделился невысокий и смуглолицый паренёк с явно монголоидными чертами лица и подошёл к сидевшим у костра сержанту и профессору Трефилову.
— Звал, насяльника? — остановившись возле командира, произнёс бурят. — Сесть можна, да? — Указал Бато на свободное место у костра.
— Можно Машку за ляжку, Баяндуев! — незлобно ругнулся сержант. — Вот учишь вас, учишь, как к старшему по званию обращаться, а толку никакого! Не «звал, насяльника», — передразнил он бурята, — а как я тебя учил?
— Как учил? — переспросил Бато, гладя на сержанта преданным взглядом.
— Так учил, Баяндуев: товарищ командир, по вашему приказанию прибыл! А не звал, насяльника! Понял?
— Понял, насяльника! — закивал бурят, а его хитрые глазки маслянисто заблестели.
— Не понял, насяльника, — вновь поправил подчинённого сержант, — а так точно, товарищ командир!
— Так точно, товарища командира! — послушно произнёс бурят. — А почему не понял?
— О, Господи! — схватился за голову Потапов. — Ну, и вот как с ним быть? Сейчас хоть по-русски немного балакать научился. А так совсем было, хоть караул кричи! Понимаете, товарищи — ну, совершеннейшее «дитя природы». Как этот… как его? — Сержант наморщил лоб, пытаясь что-то вспомнить. — А! Вспомнил — Маугли! Садись уже, горемыка. Товарищи знать хотят, как ты след отыскать умудрился?