Звездный Патруль. Книга XII. Мягкий приговор (СИ)

На последней фразе Кирилл встал и хотел было уйти, но Брод внезапно спросил:
— Можно вопрос?
Тот замер. Повернулся и удивленно посмотрел на заключенного. Вместо ответа он лишь кивнул головой.
— Кто такой «Квик»? — спросил Брод.
Кирилл замер на мгновение. Он оценивающе смотрел на заключенного, думая над чем-то.
— А ты уверен, что вопрос по адресу? — неспешно произнес Кирилл.
— Да. Думаю он кто-то из наших. Из Патруля — выдал Брод, помолчал и добавил: — Кто-то из спец-отдела. Простой офицер не имел бы доступа… Да и размах.
Лицо Кирилла озарилось широкой белозубой улыбкой. Он вернулся на свое место и сел напротив.
— А ты хорош! … Если бы не твой список «добрых» дел — попал бы ко мне в отдел! — срифмовал Кирилл. — Досадно, что мы проворонили такого кадра… Хотя спец-программу на Фомальгаутах все равно закрыли.
— Я немного успел в ней поучаствовать… Гаррисон Мак-Квой проводил занятия.
— О! Старый Гарри! — изобразил мечтательное лицо Кирилл, помолчал немного и добавил: — Сам ты, как думаешь?
Брод молчал. Он не знал ответа, но по реакции Кирилла, понял, что тот совсем близко, где-то на поверхности.
— Много следов оставил там на «Ковчеге» … Много и на Парпланде… Как он ни разу на камеры не попался, ведь наверняка же встречался и с этим бандитом Монсе, да и с другими… Не смог бы по другому, иначе ему бы не поверили… Могли бы не поверить — пустился Брод в рассуждения, чтоб по выражению лица Кирилла уловить тонкие моменты.
Тот же продолжал молчать и с невозмутимым лицом слушать Брода. Улыбка, правда, то и дело, то появлялась на его лице, то исчезала совсем. В какой-то момент, видимо, это ему надоело, потому что выражение лица изменилось с любопытствующего на равнодушное.
— Вот скажи: тебя сейчас это и вправду больше всего заботит? — прервал его рассуждения Кирилл.
Брод отрицательно покачал головой.
— Нет… Но раз уж я подыграл этому «Квику» своими поступками на Парпланде, то хотелось бы узнать того, за кого теперь несу вину.
На этих словах Кирилл снова очень сильно напрягся. Брод изучающе смотрел на него, затем внезапно ухмыльнулся, вздохнул и выдал таким голосом, будто снял камень или какой другой тяжелый груз с плеч:
— Ну, конечно! Это ты! … «Кирилл Викенз» или «К. Вик.» … Вот только не пойму, как можно было дурачить целые системы и не попадаться? Ведь Монсе хоть и подлец, но не дурак, и должен же был проверить своего благодетеля как минимум по открытой базе Патруля.
Прямо на глазах Брода лицо Кирилла немного изменилось. Глаза как будто стали чуть светлее и чуть крупнее. Скулы будто впали, а волосы перекрасились в более темный цвет. Даже брови словно срослись или сдвинулись ближе по переносице. Брод, слегка ошарашенный произошедшим, поморгал от изумления. На него, сидя напротив, смотрел совсем другой человек, а глаза заключенного даже уловить не успели случившиеся метаморфозы. Брод молчал, открыв от изумления свой рот и не зная, что сказать.
— Что? Удивлен? Если бы в Академии учебой занимался, а не интригами против Гарри, возможно и ты меня сейчас удивлял бы чем! Коэффициент-то Паускаре у тебя ого-го какой! … Да и наши встречи были ли бы куда более жизнеобнадеживающие и плодотворные! На благо всей Галактики, так сказать! … Но, увы… Каждый сам кузнец своего счастья или несчастья, Бродерик!
Закончив речь и снова изменившись в лице Кирилл «Квик» встал из-за стола и направился к выходу. Уже в пути, он снова повернулся и обронил:
— Кстати капитан Мекелдоно Монсе принес Патрулю да и всему Сектору гораздо больше пользы, чем ты можешь себе вообразить… Точно больше тебя… Так что бандит в этой истории скорее ты, чем он — усмехнулся Кирилл.
Брод понимающе кивнул головой.
— Да. Точно… Совсем забыл про его вклад на Альхоне… «Тени» с «Призраками» без него не справились бы… Зато наследить успели, как дилетанты… Ну, что взять от полутораметровых девчушек-куколок, пусть и умеющих ходить сквозь стены — произнес он, пока Кирилл шел к выходу.
Брод уловил едва заметный ступор в его походке и улыбнулся. Сам Кирилл внезапно встал у выхода и повернулся, будто забыл что-то. Он больше не улыбался. На лице читалась растерянность. На лбу выступили морщины от тяжелого мыслительного процесса.
 
— Что меня ждет? — внезапно оторвал его Брод своим вопросом от тяжких дум.
Ему в какой-то момент показалось, что он, зная так много, может оказаться полезным организации и спец-отделу в особенности. Где-то глубоко внутри сидел страх за жизнь, за будущее.
— Аннигиляция… Ну, может, лет 50 астероидных шахт, хотя вряд ли — сухо ответил Кирилл.
— За что? — снова тихо спросил Брод.
От услышанного «приговора» он стал бледен, как стены в камере. Зато выражение лица Кирилла резко изменилось. Его брови грозно сдвинулись. С минуту он обдумывал, что и как ответить, потом сказал:
— А что тебя так удивляет? … Давай посмотрим на твои дела со стороны… Как ты оказался на «Ковчеге»? Почему не вызвал подмогу? … А, Парпланд? … Кто тебя принуждал вмешиваться во внутренние дела планеты?
— Я не мог поступить иначе — тихо попытался оправдаться Брод.
— Ха! … Конечно не мог! Ты ж привык поступать так, как тебе вздумается с самой Академии! … А Конвенция? А присяга? Что? Пустой звук?
Брод отрицательно покачал головой.
— А Альхон? А переход на сторону врага? … Что ты делал на Кроне? — скорее риторически спросил его Кирилл.
Однако Брод воспринял вопрос вполне серьезно.
— Исправлял сложившуюся ситуацию.
— Что!? Какую ситуацию!? … Ты возглавил наемный отряд из преступников и убийц! — резко повысил тот на него голос.
Брод опустил голову. Дальнейший разговор терял всякий смысл. Кирилл глянул на Брода последний раз и вышел вон. Тот снова остался в одиночестве.
  
Адвокат
 
Не прошло и часа с момента тяжелого разговора с Кириллом, как дверь снова открылась, и в комнату вошла темнокожая девушка в серебристом костюме Патруля с гравировками офицера звездного крейсера.
— Ньюта!
Брод вскочил со своего стула, подошел к ней и крепко обнял.
— Ньюта, как же я рад тебя видеть!
Он осмотрел ее и заметил, что она молчит, таращится на него, как на покойника, и плачет. Слезы стекали по ее щекам струйками. Она силилась что-то сказать, но никак не могла собраться и побороть свои эмоции.
— Ну, ну же, Нью! Это я, живой! … Радуюсь тому, что ты пришла ко мне!
— Брод… Почему? — выдавила она наконец сквозь слезы.
Он вопросительно, но с неким налетом грусти посмотрел на нее.
— Почему ты это сделал? — спросив снова она разревелась.
Ньюта, по сути, в свои 26 лет была все той же девчонкой, которую Брод помнил еще по Академии.
— Нью, я много чего сделал такого… На моей совести смерти очень хороших, не менее дорогих мне людей, чем ты… Но я не предавал Патруль! Ни разу и нигде! … Поверь мне!
— Я верю тебе, Брод, верю.
Она говорила ему это и не переставала рыдать.
— Я тут, чтоб защищать тебя в суде… Сейчас, все, что ты мне сказал, еще больше убедило меня, что я правильно поступаю — проговорила она немного успокоившись.
На этих словах Брод заметно побледнел. Его лицо все еще украшал шрам, поэтому мимика была жутковатой и не очень выразительной. Это не осталось без внимания со стороны Ньюты.
— Брод? Что? … Что-то еще, да?
Он утвердительно покачал головой.
— Нью, ради себя и меня откажись от моей защиты… Мы с тобой повидались, это уже само по себе для меня так много… Не губи свою карьеру, пожалуйста.
Ньюта очень сильно возмутилась, услышав это. Она даже оттолкнула Брода от себя.
— Ты — не предатель! Не надо хоронить себя раньше времени, понял!? … Я вытащу тебя, я что-нибудь придумаю! Просто доверься мне!
Брод приблизился снова и обнял.
— Послушай, Нью… Что я знаю, то знаю, и тебе говорю… Но доказать это все невозможно, пойми… Я нарушил несколько положений присяги в том числе и касательно Конвенции. Даже одно из нарушений, это уже срок и каторга… Я ж — обладатель сразу нескольких… Суд будет быстр и неумолим. Давай не будем губить две жизни вместо одной.