Няня для телохранителя (СИ)

— Я никогда не был на свидании.
Попёрхиваюсь воздухом. Звучит реально дико и неправдоподобно.
— В смысле не был? Ты же был женат? Жену в капусте нашёл?
Зар ухмыляется одним уголком напряженных губ, что мне хочется их поцеловать. Я знаю, какими потрясающим и мягкими они могут быть.
— С Леной меня познакомили на показе мод. Она была подающей надежды моделью, а я начинающим охранником частного агентства, которому надоели армия и её прелести.
— И? Что на следующий день свадьба? — тороплю его, замолчавшего на самом интересном месте.
— Нет, но с той вечеринки мы приехали ко мне в квартиру вместе. На утро она приготовила завтрак, в обед мы перевезли её вещи, а вечером я уже был не против свадьбы.
Громко присвистнула.
— Зар, прости, но мля, я снимаю шляпу перед твоей женой в умении окрутить мужика за двадцать четыре часа.
Яровой вроде смеётся над моим искренним изумлением, но смех искусственный.
— Да, Лена вскружила мне голову и …
— И подняла штаны, — не удержавшись вставляю свои пять копеек.
В ответ громкий хмык.
— Что, Яровой? Да, ладно не бойся. Я не страдаю манией смерти всем бывшим моего настоящего.
Голубой взгляд неожиданно режет меня изучающим взглядом.
— Ты не поняла меня, Ники. Дело в том, что как раз штаны у меня поднимались, но без особо энтузиазма.
— Что?! Да ты же … немного повёрнутый на этом пунктике.
Мои глаза снова распахнулись от новой порции шока. Оказывается, Панталонович та ещё штучка из сплошных загадок.
— Ну, это всё ты, Земляникина, и твой запах. Не могу насытиться и потому остановиться тоже не могу.
Охренеть! Вот это чудеса на виражах! От неожиданности в горле спазм, а внизу живота разливается знакомое тепло от хрипотцы, что прокралась в мужской голос.
— Ванилька, ты молчишь?! Неужели я поверг в шок твою способность заткнуть каждого? Надеюсь, это ненадолго?
Яровой бросает на меня короткие взгляды, сворачивая сразу за большим рекламным стендом, содержание которого я не успела рассмотреть. Теперь вместо автомагистрали небольшая, но асфальтированная дорога.
— Ты решил меня добить, заодно признав свою любовь к моей заносчивой болтливости.
Его губы изгибаются в смущённой улыбке.
— Ванилька, сам в шоке, но оказывается, мне нравится, когда женский рот умеет открываться не только для глубокого минета.
Перед глазами во всей красе возникает его огромный и мужественный детородный орган, и меня глючит. Этой главы сексуальных игрищ у нас до сих пор ещё не было, ибо некоторым так не терпится поскорее «посадить» свой ананас на мои благодатные земли, исключая или минимизируя любую прелюдию.
Пока зависала в мыслях о том, как прекратить думать о члене Панталоновича и всех остальных его словах, мы приехали.
— Ванилька, не пугай меня. Скажи хоть словечко.
Лицо Захара уже в нескольких сантиметрах от моего, так что успеваю только вдохнуть побольше воздуха, прежде чем его рот накрыл мои губы. Чувственный, приправленный нежной страстью поцелуй окончательно лишает меня дара речи.
— Зар, это ты меня пугаешь. Я как-то больше привыкла к злому рыку днём и страстному сопению по ночам. А оказывается, ты тоже умеешь быть открытым.
— Только сильно не привыкай, Ванилька. Это в порядке исключения и компенсации.
Шепчет прямо в губы, завершая новым томным поцелуем, что я за секунды превратилась в лужицу.
— Не буду, Захар, — кое-как выдыхаю я и тут же дёргаюсь от щелчка моего ремня, прозвучавшего как-то громко в тишине салона машины.
Точно, мы же куда-то ехали и вот приехали на ночь глядя.
Яровой возвращается на своё сиденье, а я, пытаясь скрыть смущение и совсем неуместную неловкость, начинаю осматриваться вокруг.
Увиденное, в качестве хороших ворот перед капотом и каких-то домиков вдалеке, ни о чём мне не говорило.
— Это мы где, Панталонович?
— Скоро узнаешь. Тебе понравится.
Да?!
Выползаю наружу и спрыгиваю вниз с высоты подножки джипа под недовольное кряхтение Захара, любящего пожамкать моё тело пока якобы помогает осуществить безопасный спуск.
 
— Это твоё тайное убежище, вроде как то самое место, где такие парни как ты выпускают пар?
На улице уже совсем темно и только красивые кованые фонари освещают дорожку к поселению.
— Это ты намекаешь на какие-нибудь запрещённые бои и толпы девок?
Неопределённо пожимаю плечом, не желая признаваться, что мой опыт в общении с мужчинами уж очень ограничен, чтобы знать все возможные пристрастия.
— Ванилька, ты как всегда оригинальна. Пошли тогда раз догадалась. Познакомлю с организатором этой клумбы разврата.
Подхватывает мою руку, чтобы уложить на сгиб своего локтя, но пальцы не отпускает, видимо, чувствуя, что я готова дать задний ход.
Неохотно повинуюсь, и только ради того, чтобы не выглядеть со стороны шавкой, которую тянут на привязи.
В воротах, оказывается, есть калитка, через которую мы свободно попадаем внутрь большого двора с домиком в центре, сараями по периметру территории и множеством белеющих в темноте теплиц. На встречу нам спешит мужчина лет под шестьдесят и радостно улыбается, протягивая в сторону Ярового ладонь для рукопожатия.
— Захар, а вы быстро добрались.
— Дороги, как понимаешь, пустые. Спасибо, Кузьмич, что не отказал.
— Ну, ты чего?! Сыну своей подруги и начбезу моего главного клиента я бы не посмел отказать даже во сне. Тем более твоя просьба такая несложная.
Этот самый Кузьмич говорит нараспев, смешно шевеля усами, а одним глазом всё на меня поглядывая, явно желая таким образом себе косоглазие отхватить. Его зрение спасает Панталонович.
— Кузьмич, познакомься. Вероника. А это, Ники, Иван Кузьмич, владелец данной фермы.
Ферма? В моём воображении тут же ожили свиньи и коровы, но мой нос не чувствовал специфических для таких мест ароматов.
— А Вероника …? — любопытничает мужчина, бросая хитрые взгляды на меня и наши переплетенные пальцы.
Мышцы мужского плеча каменеют под моими пальцами от попытки проникнуть в его личное.
— А я няня Лики, а Захар лишь исполнил моё старое желание побывать на ферме. Может уже приступим к осмотру, а то скоро дождь начнётся. Откуда начнём?
Говорю скороговоркой и тяну мужскую тушку в сторону ближайшего к нам сарая. Кузьмич тормозит и машет рукой на поля с теплицами.
— Вам туда. Уже всё подготовил.
Благодарю и смело топаю туда. Яровой следует за мной, как последователи за Сусаниным.
— Это ты сейчас вроде как меня защитила от расспросов назойливого деда?
— Тебе показалось. Это я поскорей хочу увидеть парнокопытных. Хотя зачем их в теплицах держат? Быстрее растут что ли?
Захар вроде как смеётся, но я решительно дёргаю за ручку дверь.
Внутри просторной теплицы достаточно светло от ряда лап над куполом, что мне прекрасно видно длинные ряды кустиков пышной зелени с крупными красными ягодами.
— Земляника! — восторженно пищу я, уже чувствуя этот сладкий вкус у себя на языке и волшебный аромат этих ягод.
— Ну да! Твоя однофамилица. Это какой-то очень сладкий сорт, не помню полное название, но что-то связано с мармеладом.
Удивлённая таким неожиданным поворотом в ферме-производстве, я только дико озираюсь по сторонам. Земляникина на поле земляники.
— Её можно есть, Ванилька.
— Реально?!
— Хочешь сказать, я тебя привёз сюда, чтоб просто полюбоваться?
Яровой недовольно хмурит брови и берёт со столика у входа новую пластиковую форму.
— Иди уже, Земляникина! Лопай витамины, а я наберу немного ягод для дочери на завтрак.
Приглашать дважды меня не надо, так что с азартом выискиваю самую большую ягодку. Едва жертва в моих руках впиваюсь в её сладкую сердцевину. Яркий и сочный вкус земляники расцветает букетами восторга на моём языке. Уверена, в эту секунду мои вкусовые сосочки валяются в экстазе.
Нескромно и от того в полный голос стону от удовольствия.
— Ники, Кузьмич решит, что я тебя тут безбожно трахаю вместо того, чтобы ягодки собирать.