Няня для телохранителя (СИ)

Меня, естественно, никто не встречает, хотя мы по предварительной записи. Осматриваюсь и замечаю в углублении железного сооружения кнопочку и глазок камеры.
Принимаю смиренный вид и тыкаю. Ну, с богом!
— Слушаю, — механический мужской голос пронизывает холодом мои и так подпорченные нервы.
— Я Вероника Земляникина, я на собеседование. У меня запись на… — но небольшая створка у ворот открывается.
Вхожу и под тихий скрежет закрывающейся у меня за спиной дверки застываю. Лёгкое чувство, что фортуна снова меня не пощадит, коснулось затылка и толпой мурашек скрылось где-то ниже резинки трусов.
Всё бы ничего — и красивый огромный дом на фоне леса, и пустующая, если не считать идеального газона, большая территория перед ним, но два амбала в камуфляже с винтовками через плечо, охраняющие вход, это явно … большой пушной северный зверёк, помноженный на сто и возведённый в такую же степень.
Пришлось через силу заставлять ноги идти вперёд. Тормознула только перед «мальчиками», но, получив сухой кивок одного из них, поторопилась к лестнице парадного входа.
Выдохнуть не успела, так как ещё один брат близнец двоих снаружи поджидал меня в холле.
— Прошу за мной.
Конечно, конечно. Семеню на невысоких каблуках по скользкой плитке за охранником, пытаясь выглядеть достойно.
— Вам туда, — и кивает головой на красивую дверь.
— А вы?
Страшно мне. Это третье собеседование в моей жизни и первое, оформленное в таких рамках.
— Я тут, — застывает около входа.
Подавляю вдох разочарования, но в принципе толку от местной охраны мне тоже не будет.
Уверенно шагаю вперёд и нажимаю ручку. Была не была!
Не была!
Чтобы это понять, мне достаточно одной минуты, пока я, сделав два шага, останавливаюсь как вкопанная посреди кабинета, а мужчина, сидящий за большим письменным столом, поднимает на меня свой голубой взгляд.
Охренеть! Так не бывает! Ну, почему не бывает, Вероника! С тобой в принципе всё и всегда бывает!
Мужчина осматривает меня сверху вниз и явно ждёт моей пламенной речи, но я едва дышу.
— Девушка, вы насчёт работы? Няней? От агентства услуг? — и от звуков знакомого голоса хочется биться в истерике.
От неё меня спасает только одно — его равнодушие. Меня, кажется, не узнали. А вот я, которой он снился чуть ли не месяц…
Тяжёлый взгляд, вес танка и крупногабаритный рельеф — этого нельзя забыть даже после единственной встречи и спутать тоже. Это он.
— Нет. Извините, кажется, я ошиблась адресом.
— Земляникина Вероника Андреевна. Верно?
— Да. Это я. Только я, — лихорадочно соображаю правдоподобную ложь, что под тяжестью изучающего взгляда совсем не просто. — Я не няня. Агентство, наверное, перепутало что-то.
Да простит меня Мармеладик и её кристальная репутация.
Мужчина хмурится, от чего мне становится совсем жутко. Главное, чтобы не узнал. Ещё решит, что я специально сюда притащилась для продолжения знакомства, а если узнает о беременности … ой, мамочки! Он женат, дочь вон имеется и статус заморского принца. Да меня сейчас же в ближайшей лесополосе и прикопают. А там в машине ещё и Машка меня ждёт, а если и её…
— Точно? Ваше лицо кажется мне знакомым.
Чувствую, как теряю «маску» невозмутимости, и волосы на затылке приподнимаются. Сглатываю ком и рвусь вперёд.
— Определённо теперь вы ошиблись. До свидания.
Не разворачиваясь, пячусь назад к дверям, а хозяин кабинета, наоборот, очень юрко для своей комплекции выходит из-за стола и шагает в мою сторону.
— Вы точно ничего не хотите мне сказать, — давит на уже почти бессознательную меня.
Сказать, что я та самая его мимолётная из клуба и через семь месяцев он снова станет папой?! Ну-у, нет! Я ещё жить хочу!
— Точно. Ничего, — ни капли не вру и для убедительности киваю головой. — Прощайте!
— Стоять! — рявкает мой несостоявшийся работодатель. — Не двигайся!
И я стою. В принципе, я и лежать уже готова от такого рёва раненого бизона.
— Лика, стоять! Ну, упадешь же! — рычит мужчина, пролетая мимо меня в сторону балконной двери.
 
Там на периллах балансирует девочка в яркой-розовой юбке- балеринке и с огромной конфетой на палочке в руке.
— Лика, твою… — спотыкается. — Нельзя говорю так делать! Убьёшься!
Рычит этот раненный и подхватывает малышку на руки.
— Папа, ну ты чего!? Я же фея! Я всё могу, и вообще… опусти меня. Я хочу познакомиться с моей новой няней.
— Это не твоя няня.
Девочка смешно хмурит бровки, явно копируя своего родителя, и осматривает меня снизу-вверх. Вот как некоторые совсем недавно. Родственники!
— А чья? Твоя?
Я снова давлюсь воздухом и делаю неуверенный шаг к двери. Моя рука уже касается прохладного металла.
— Нет, Лика. Она ничейная. Она вообще…
— Отлично, папочка! Значит, моя!
— Лика, прекрати меня перебивать! — вновь рычит этот Маугли, что даже мне хочется присесть, чтоб звуковой волной не снесло.
И это, знаете ли, достало! Как там фамилия этого некультурного?!
— Господин Яровой, прекратите орать на ребёнка! Это непедагогично. А вести речь о человеке в третьем лице, когда это лицо стоит перед вами, ещё и неэтично.
Парочка застывает, уставившись на меня. Девочка с интересом снова разглядывает меня, а вот её папочка … явно хочет продемонстрировать мне, кто у нас тут главный.
— А кто-то минуту назад заявил, что не няня! А теперь такой ликбез!
— А кто-то минуту назад не орал как раненный в яйца макак! Это самооборона.
Яровой смотрит на меня такими страшными глазищами, что пора окапываться и выставлять винтовки. Да только есть у меня одна пакостная черта — если что-то начала, то закончу даже в ущерб себе любимой. Поэтому отвечаю уверенным взглядом, а страх прячу подальше. Ну в самом деле, не убьёт же он меня при дочери?!
— Вау! — разрывает наш зрительный диалог Лика, самостоятельно спрыгивая с рук отца. — Давай знакомиться.
Протягивает мне липкие от глазури тонкие пальчики. А у меня гормоны, мать их… ведь внутри меня её сестра или брат…и скоро на свет появятся другие ладошки. На секунду жмурюсь, а потом присаживаюсь на корточки. Одной рукой одергиваю вниз юбку, убегающую вверх из-за слегка раздавшихся бёдер, а вторую протягиваю малышке.
— Привет. Я Вероника. Можно просто Ника.
И улыбаюсь, а иначе не могу. Чувствую, как сладость переходит на мои пальцы, и это же, видимо, понимает девочка, но я ей подмигиваю и лишь крепче сжимаю ладошку.
— А я Лика. Прости за это, — кивает на наши сцепленные руки.
— Ничего страшного. Представим, что глазурь — это печать нашего знакомства.
— О! Это как руки режут, а потом кровавыми ладошками здороваются!
Пример так себе… но это вопрос к её папочке, ну или к мамочке…откуда у неё такие познания.
— Что-то в этом духе, — и отпускаю детскую ручонку. — Приятно познакомиться, но я действительно не могу стать твоей няней.
— Почему?
— Ну-у… мне не подходят условия. Я живу в городе, добираться до вас очень и очень далеко.
— А вы точно читали условия сотрудничества? — неожиданно отмирает Яровой, а ведь так хорошо всё шло.
Выпрямляюсь и непроизвольно облизываю с пальца глазурь. Вкусненько. А мы вот совсем голодные.
Поднимаю взгляд на мужчину, но он смотрит на мою руку. Чёрт! Наверное, несчастного сейчас удар хватит! Как это я немытые руки в рот затащила! То, что он ещё тот педант, я в нашу первую встречу поняла по моему аккуратно сложенному гардеробу.
— А что не так?
— А то, что там вторым пунктом указано — проживание в доме нанимателя, а первым — отсутствие каких-либо вредных привычек.
Вот смотрю на мужика и не верю собственным глазам. Может, всё-таки это не он?! Не знаю, братья- близнецы или ещё какая-либо хрень. Где тот шикарный бог, что буквально излучал тепло, секс и что-то такое неуловимое, но родное. Блин! Так обидно разочароваться в собственных фантазиях.
— Вероника Андреевна, вы дар речи потеряли?