Кремлевское кино
Кстати, о Дукельском. Куда подевался этот котеночек? Жив ли, здоров ли? Жив, жив, три года прослужил наркомом морфлота и много врагов обнаружил в подведомственной структуре. Но, когда подал рапорт о необходимости арестовать и расстрелять врага народа Климента Ворошилова, его с должности сняли и перевели аж в Челябинск уполномоченным ГКО по производству боеприпасов. Там, вскрыв нужное количество нарушений и диверсий, Семен Семеныч получил от психиатров свидетельство о том, что некоторые отклонения в психике им преодолены, и вновь взлетел, теперь он замнаркома юстиции РСФСР, разоблачает тех, кто в конце тридцатых судил и приговаривал врагов народа.
И такое чудо-юдо руководило кинематографом! Уму непостижимо. Впрочем, киношники — народ неблагодарный, только первый год понимали, какое счастье выпало им в лице Ивана Григорьевича после самодура Семена Семеновича, но уже на второй год начали писать на Большакова кляузы: мол, Комитет по делам кинематографии не справляется, не оправдывает, недопонимает, недодает, недостарается, недотетешкает, недосюсюкает, недоцацкается и вообще он груб и невнимателен к нуждам советского волшебного фонаря.
И это он, тот, кто в тяжелейшие военные годы не спал ночами, эвакуировал, налаживал почти что в чистом поле, с нуля в Средней Азии и Поволжье кинопроизводство, довел его до хорошего уровня, способствовал разработке оптической системы для хроникальных съемок из-за укрытия и на дальнем расстоянии, закупил в Америке портативных кинокамер «Аймо», самых удобных для фронтовых операторов, среди которых снимал войну на Черном море Николай Иванович Большаков, и все спрашивали: сын? Да какой сын, ему тридцать, я вам что, его в десять лет произвел?
Иван Григорьевич то и дело писал во все инстанции ходатайства об улучшении условий жизни, выделении средств на создание фильмов, справлялся, оправдывал, понимал, старался. Ну, только что не сюсюкал и не цацкался с этой шатией-братией, которую любил, как собственную детвору, но и строг был с нею, как с родной семьей: ну-ка, эй, не балуй мне!
Обладая феноменальными умственными способностями, Большаков никогда ничего не записывал. Запоминал! Иной раз Сталин выскажет двадцать, тридцать, сорок замечаний, Иван Григорьевич все запомнит и передаст режиссеру или сценаристу от и до. Записные книжки и блокноты никогда не обременяли карманов его элегантных костюмов. Искусный царедворец, он хорошо изучил всех руководителей страны и знал в точности, кому, когда и как написать и подать бумагу, и почти всегда получал положительный результат.
Он перестроил плохо спроектированный «Мосфильм», привел в порядок другие киностудии, а также кинофабрики, отсталую киносеть превратил в передовую, избавился от кинотеатров, способных показывать только немое кино, всей душой радел о создании стереофильмов, и работа в этом направлении лишь на год приостановилась с началом войны, но вскоре возобновилась.
Он ввел должности худруков киностудий, учредил образовательные киноцентры, а когда началась война, организовал не только эвакуацию, но и боевые группы кинооператоров, соколами улетевших на фронты. И именно Большаков отдавал приказы снимать и показывать всю киноправду, какой бы горькой она ни была.
Был у Ивана Грозного сильный и надоедливый враг — Агитпроп в лице Георгия Александрова. Однажды он не выдержал и сказал Сталину:
— У нас что ни фильм — то свадебная песня, а что ни рецензия Агитпропа — то погребальный звон. Невозможно работать, товарищ Сталин!
— А вы делайте невозможное возможным, товарищ Большаков, — сердито ответил главный зритель.
— Понятное дело, все сильное рождается в борьбе. Разрешите идти?
Главный агитпроповец писал талантливые и обширные рецензии на новые фильмы, изощрялся в остроумии так лихо, что читать одно удовольствие. «Пастораль, в которой вместо аркадских пастушков действуют колхозники. Единственная привязанность — это любовь Глаши к поросятам. Картинный дагестанец Мусаиб почему-то посылает Глаше в северную русскую деревню письмо на аварском языке и, не будучи сумасшедшим, ждет ответа», — писал Александров, но фильм «Свинарка и пастух» выходил на экраны кинотеатров, и туда устремлялись толпы зрителей, люди пересматривали его по многу раз. «Герои картины знакомятся друг с другом, как в американских фильмах, сообразуясь с принципом случайной необязательной встречи», — упрекал Александров, но выходила картина «Машенька» и получала Сталинскую премию. «Товарищ Большаков не пользуется никаким авторитетом среди творческих работников кино ввиду его полной некомпетентности в вопросах киноискусства», — писал Агипроп в гневной записке в Политбюро, требуя немедленного отстранения Ивана Грозного от должности киноцаря. Но Сталин откровенно не любил Георгия Федоровича, о котором ему к тому же еще и доносили, что он тайком посещает многочисленных любовниц, а Ивану Григорьевичу, человеку чистому и честному во всех отношениях, вполне доверял.
Что бы ни затевал Большаков, главный агитпроповец тотчас выступал против. Иван Григорьевич предложил показывать кинофильмы на заводах и фабриках во время перерывов, Агипроп сразу же разразился гневным постановлением о вреде такой инициативы. Большаков устраивал вечера и творческие встречи с американскими и британскими кинематографистами, Александров писал, что он чуть ли не шпион, а англичане и американцы хоть и союзники, но временные и остаются коварными слугами мирового империализма. Большаков подавал тематические планы производства новых фильмов, Александров громил их в пух и прах, доказывал несостоятельность. Агитроп пытался запретить покупку американских и английских фильмов, но Большаков добивался, аргументируя, что мы закупаем на триста тысяч долларов, а прокат наших фильмов за границей приносит около двух миллионов ежегодно.
С. И. Сталина. 1950-е. [РГАСПИ. Ф. 558.Оп 11. Д. 1669. Л. 26]
В конце 1942 года дочь Сталина влюбилась в сценариста Каплера, они встречались, гуляли по Москве, ходили в театры и кинотеатры, и все под присмотром охранника Светланы. Каплер уехал в сражающийся Сталинград и там написал рассказ, адресованный девушке, живущей в Кремле. История с Каплером, не стоившая и выеденного яйца, быть может, и не разгорелась бы, если бы главный агитпроповец не разослал всем, кому только можно, докладную записку о том, что рассказ «Письмо лейтенанта» — идеологическая диверсия врага народа. И пошло-поехало! В итоге ссыльный Каплер отправился в Воркуту, а Большаков лично проследил, чтобы опального сценариста устроили там как можно лучше. В Воркуте он получил жилье и должность в фотоателье.
Один за другим в тяжелейших условиях войны на экраны страны выходили фильмы, от которых советских зрителей охватывал восторг, и они по многу раз их пересматривали: «Валерий Чкалов», «Мечта», «Свинарка и пастух», «Антон Иванович сердится», «Дело Артамоновых», «Богдан Хмельницкий», «Парень из нашего города», «Александр Пархоменко», «Котовский», «Как закалялась сталь», «Секретарь райкома», «Георгий Саакадзе», «Морской ястреб», «Жди меня», «Два бойца», «Воздушный извозчик», «Актриса», «Радуга», «Она защищает Родину», «Насреддин в Бухаре», «Лермонтов», «Непобедимые», «Жила-была девочка», «Кутузов», «Небо Москвы»… А Агитпроп писал докладные записки: «Художественные фильмы, за немногим исключением, стали крайне упрощенными, примитивными по замыслу, убогими по идейному содержанию, низкими по художественному выполнению, плохо музыкально и технически оформленными. Большаков проявил полную неспособность обеспечить художественную кинематографию удовлетворительными сценариями и прикрывает свою бездеятельность жалобами на сложную процедуру утверждения сценариев. Большаков не пользуется никаким авторитетом среди творческих работников кино ввиду его полной некомпетентности в вопросах киноискусства, а его заместители — весьма ограниченные, мало подготовленные люди, к вопросам кино вообще отношения не имеющие и не могущие со знанием дела судить о фильмах, сценариях, работе режиссеров и актеров. Мало того, в составе Комитета нет ни одного работника, который мог бы разбираться в вопросах киноискусства и пользовался бы уважением среди творческих работников кино. Необходимо немедленно полностью реформировать кадры Комитета по делам кинематографии!»