Кремлевское кино
Сестра тоже родилась рыжей, но ее звали не Красной, а Сетанкой, Васе это не нравилось, и он дал ей презрительное прозвище Пупок. С ее появлением произошел раздел: отец увлеченно возился с дочкой, мать больше привечала сына. А Томик общий, к тому же у него еще и собственная мать имелась.
Василий Сталин, Н. С. Власик и И. В. Сталин. Июнь 1935. [РГАСПИ. Ф. 558.Оп 11. Д. 1672. Л. 22]
Что случилось с мамой, Василий так и не понял. Почему, как и зачем она умерла? Потом узнал: застрелилась. Еще непонятнее. Взяла и сама себя убила? На похоронах он не столько сам переживал, сколько утешал отца и стыдился, что отец, могучий вождь партии, а так разнюнился, слезы рекой. А как же скупая мужская слеза, признак настоящего мужчины?
Через год ему стало до боли стыдно и за свои тогдашние эгоистические мысли, что из-за похорон не покатаешься ни на коньках, ни на лыжах и вообще нельзя развлекаться. Он стал взрослее и уже начинал понимать, что жизнь состоит не из одних развлечений, хотя все равно считал смыслом жизни веселье, бесшабашность, всякие проделки. С двенадцати лет осмысленно мечтал о небе, задался целью стать летчиком, потому что летчики самые веселые, им все нипочем.
— Папа, а почему у нас про авиацию ни одной фильмы?
— Будет. Вот сейчас режиссер Довженко снимает фильму под названием «Аэроград».
В седьмой класс Вася «прискакал» на одних тройках, и приставленный к нему Власик, начальник охраны Сталина, только моргал в отчаянии: что я могу поделать? Тома и Светку на юг повезли, а Васюша все лето в Зубалово, да и хрен с ним! Подумаешь, тройки, зато в спорте он лучше всех, и если сын Сталина не стремится в ученые, то и зачем все эти лишние знания, синусы-косинусы, тангенсы-котангенсы? И любви к книгам, как у отца, ни на вот столечко. А зачем книги, если есть кино и скоро оно полностью вытеснит книжную скукотню?
Летом, еще до отъезда Томика и Пупка в Абхазию, в Зубалово привезли новую комедию «Веселые ребята». Томик хохотал так, что со стула на пол валился то и дело. Вася тоже ухохатывался, но со стула не падал.
— Пойду в джаз, — сказал Том.
— Ну и дурак, — откликнулся Вася.
А семилетняя Светка из штор себе сделала некое подобие костюма, в котором Орлова в финале выступает, и тоже пела про сердце в груди. В сентябре она пошла в первый класс, а отец на весь сентябрь один уехал в Сочи, слал сыну оттуда персики, которые Вася любил больше всего в жизни.
В эту осень Чемоданов так научил его играть в бильярд, что не терпелось показать отцу свое умение, и, когда тот вернулся с югов, Василий старался его обыграть, но, хотя у всех удавалось выигрывать, у отца почему-то никак, хоть ты тресни, словно затык происходит какой-то, и отец на два шара всегда впереди. Да еще злится:
— Бильярд — это хорошо. И футбол неплохо. И то, что на лошади научился прямо ездить. Но ни одной четверки, я уж не говорю о пятерках. Тройки, тройки, тройки. А тройка — это значит посредственно.
— Вообще-то говорится, что тройка — это удовлетворительно, — пытался защищаться сын.
— А что такое удовлетворительно? — еще больше сердился отец. — Вот принесли тебе еду. Ты пробуешь и говоришь: ах, как вкусно! Пальчики оближешь. Это пятерка. Или говоришь: очень вкусно, спасибо. Это четверка. А когда тройка, то ты говоришь: ну, так себе, с голодухи сгодится. Хотел вас, детей, завтра на штурм Зимнего взять, но из-за твоих отметок никто не пойдет.
На другой день в полночь Сталин, Молотов, Ворошилов и Енукидзе собрались в Кремлевском кинотеатре впервые смотреть только что вышедший фильм Васильевых о Чапаеве. Шумяцкий, как всегда, дико волновался, а дело, как назло, не заладилось с самого начала, какая-то поломка в микшере, и звук отставал от движения губ.
— Отчего губами шевелят, а речь отстает? — возмутился главный зритель.
— Что за толпа бежит? Что за суетливый мышиный бег? — недовольно пробурчал нарком обороны, как отныне назывался пост Ворошилова.
Когда в фильме к Чапаеву прибыл Фурманов, синхронность совсем пропала, и Сталин воскликнул:
— Гнать в шею вашего Незначеева!
— Это новый механик, Троечкин, — пролепетал Шумяцкий. — Значеева уволили за пьянку.
— И Троечкина гнать! Фамилия красноречивая. Троечкин. Вроде бы и можно смотреть, да не хочется при таком несовпадении звука. Троечкина заменить на Пятерочкина!
Плакат фильма «Чапаев». 1935. Худ. А. П. Бельский
Ленфильм. 1934. Реж. Г. Н. Васильев, С. Д. Васильев. [ГЦМК]
Нарком кино побежал распекать киномеханика и лично следить за микшерным пультом. Вопрос Чапаева «А как думает комиссар?» уже звучал синхронно, и в зале постепенно успокоились.
— Это хорошая сцена. Чапаев Фурманова прощупывает, — даже похвалил главный зритель.
Шумяцкий утер со лба липкий пот. Синхронность восстановилась, и фильм стал нравиться. Сцена разговора Чапаева с комбригом Еланем и вовсе развернула настроение зрителей на все сто восемьдесят.
— Вот, к примеру, идет отряд походным порядком. Где должен быть командир? Впереди, на лихом коне! — И так далее.
Замечательная сцена, остроумно сыгранная. В Зимнем саду воцарилась весна, атмосфера потеплела.
— Хорошо артист играет! — похвалил Сталин.
— Бабочкин, — мгновенно откликнулся Шумяцкий. — Борис Бабочкин. Актер ленинградского драмтеатра имени Пушкина.
— Хорошо лепит образ, — добавил Молотов. — Чапай у него получается обаятельный. Местами смешной.
— Положительный герой, как учит Горький, должен иногда вызывать смех, — произнес Сталин.
Чапаевский ординарец Петька, обучая пулеметчицу Анку устройству пулемета системы Максима, попытался приставать к ней, но получил решительный отпор. Смешная сцена. Далее последовал разговор белогвардейцев, полковника Бороздина с поручиком, очень хорошо все сыграно.
— А вроде бы неплохая фильма получается, — высказался Ворошилов.
— Кто режиссеры? Братья… как их? — спросил Енукидзе.
— Однофамильцы Васильевы, но работают под псевдонимом братья Васильевы. Один из них, Сергей, вот этого поручика играет. Они, кстати, оба в соседнем зале сидят. Могу позвать.
— А ребята действительно хорошие? — спросил главный зритель, не отрываясь от экрана.
— Отличные, Иосиф Виссарионович! Прошу дать им возможность личного присутствия, чтобы поднять их вес. И как авторов великолепной картины, и как кинематографистов, ведь они, несмотря на напряженную работу, до сих пор не избалованы вниманием.
— Ну, ради большой кинополитики, — усмехнулся Сталин, — зовите их. Благо картина вроде бы и впрямь хорошая.
Привели обоих режиссеров. Они, явно волнуясь, присоединились к зрителям.
Б. А. Бабочкин в роли Чапаева. 1934. [ГЦМК]
Главный зритель смотрел и все больше радовался тому, что в кино появилась такая сильная картина о Гражданской войне. Ему нравилась сложная драматургия, где не все красные показаны честными и справедливыми, да и белые не выглядят полнейшими идиотами. Замечательно, что Петька отпустил взятого в плен бороздинского денщика Потапова. Тот ловил рыбу, желая сварить уху. Его брата, пытавшегося бежать от белых, поймали и до полусмерти забили шомполами.
— Митька-брат умирает, ухи просит, — жалобно взмолился Потапов, и Петька сжалился.
— Тоже хороший сюжетный ход, — похвалил Молотов.
— И играют все без исключения правдиво, — добавил Сталин, чуть ли не урча от удовольствия и восторга, уже понимая, что эту ленту он еще не раз будет просматривать.
Когда полковник Бороздин заиграл «Лунную сонату», один из двух киноаппаратов вдруг проявил такую лютую нелюбовь к Бетховену, что у него лопнула пружина, и вместо красивой музыки началось адское завывание.