И возродится легенда (СИ)
Галь наклонился к контрабандистке:
— Сударыня не любит мону Ветлу?
— Пусть ее леший в сене любит! Если найдется такой дурак.
— Это когда же вы познакомились? — удивился Дым.
Брюнетка яростно фыркнула:
— Тогда! Эриль ушла с Лелем, ты беспардонно дрых, а у меня закончилось вино. Ну, я и вышла. А бургомистерская дочка ошивалась у нас под дверью. Сказала, что коридоры перепутала. Вы ее не встретили?
— Нет, — коротко отозвалась Эриль.
— И что же дальше, милая? — Галь сжал через подол колено Батрисс.
Красавица ожгла его синим взглядом.
— Я рассказала ей байку о шарфике.
— О… о-о… О! — глава тайной службы застонал от смеха, хлопая себя по бедрам.
— Только рассказала? — поинтересовался Дым, перекрикивая взревевшую толпу.
— Тебе бы только девушек смущать, — Батрисс оперлась на ограждение, якобы целиком отдаваясь зрелищу. Облизала пухлые губы.
— О каком шарфике? — Эриль поняла, что губы не хотят повиноваться, да и голос выходил ломким и хриплым.
— Ты не простудилась часом? — забеспокоился Дым. Вуивр медленно покрутила головой.
— Да так, ерунда, — отмахнулась Батрисс, невинно сверкая похожими на сапфиры глазами.
— Мне просветить мону? — начальник тайной службы приклонил голову к плечу.
— Ну, — контрабандистка свела пальцы в замок, — ежели так настаиваешь, слушай. Заранее прости за пикантные подробности, а морали мне пусть прочтет священник на исповеди. Договорились?
Первая пара рыцарей съезжалась вдоль барьера, с копьями наперевес. Поднимался облаком и опадал взрытый песок. С хрустом разлетелись щиты.
— О, есть! — прижимая к животу кошку, вскричал Дым. Батрисс сердито дернула рукой.
— Я пообещала проводить блудную… заблудшую душу в жилые покои, но поскольку там было темно, а замок я успела подзабыть… В общем, мы попали в мыльню. Судя по всему, лет пять ею вовсе не пользовались. Или семь, — Батрисс фыркнула носом, точно сдувая пену. — Но, скажу я вам, вода очень даже шла. А на полке я обнаружила мыло. Как вы знаете, пауки мыло не едят.
— Это как сказать! — маг покрутил шеей в атласной пройме. — Если говорить о приживалах…
Он скосил желтовато-серые глаза на примаса и продолжать не стал.
— Это был самый обычный паук! — визгливо огрызнулась Батрисс. — Дохлые. И старая паутина. Но мыло я извлекла. А балея… чудо что за балея! На львиных золоченых лапах, слегка ржавая, но глубокая и просто огромная. Я поняла, что могу там утонуть… в одиночестве. И потому новую подружку из рук не выпустила.
— Синяков не наставила?
— Ды-ым… Она и сама-то бежать не торопилась. Похоже, мы обе нуждались в сведениях. И, — контрабандистка дернула узким плечиком, — в купании. Ну, чтобы охладить голову… то-се…
Галь хмыкнул и взглянул на красавицу исподлобья. Батрисс ответила ему мимолетной понимающей улыбкой.
— Набрали мы воды, взбили пену и влезли… Я слева, она справа. И в сорочке.
Контрабандистка кинула косой взгляд на цветник дам по другую сторону тронов. Покусала перламутровые ноготки:
— Сорочка вымокла и облипла, так что даже м-м… не совсем прилично получилось. Вот я — девушка простая, простодушная, что есть, то не прячу, все мое при мне, — и она навалилась пышной полунагой грудью на парапет, жадно наблюдая, как оруженосцы под мышки и колени уволакивают с ристалища спешенного рыцаря, а паж тащит позади его черненый шлем с потрепанным алым плюмажем.
— Батрисс!
Красавица покосилась на рассерженную Эриль.
— А что? Подробности не нужны?
— Нужны, — Светлан похлопал по ее пышной руке ладонью в перчатке. — И больше всего интересны.
— Ну, не хочу на девушку наговаривать… — контрабандистка почесала шелушащийся нос. — Но она не девушка. О-о!
Батрисс перевесилась через балюстраду.
— Леля вызвал посол Биннори. Я уж думала, никто не насмелится. Голубой щит с перевязью и вороненая броня. Хотела бы я заглянуть ему под шлем! Красавец ли мужчина?
— Ну, после сшибки он не будет столь уж хорош, — заметил Галь прозорливо. — А что же шарфик?
— Ну-у… я была пьяна, почти задремывала и рассказала ей про шарфик, чтобы взбодриться. Сказала, что знаю о ее свадьбе, и что есть прелестный подарок…
— Вообще-то мона Ветла любит сапфиры, впрочем, золотое шитье…
Все головы повернулись к заартачившемуся вороному посла. Конюхи тянули его за поводные цепи, декстриер вставал свечкой и бил передними копытами, белобрысый слуга едва успел отдернуть голову. Но, почувствовав на спине вес хозяина в турнирных доспехах, конь присмирел.
— Я бы на его месте в поединок не лез, — Дым флегматично взглянул на чистое небо.
— …ей тоже нравится.
— Собственно, две подруги пообещали одна другой к свадьбе справить по ночной сорочке с кружевами и вышивкой, — помахав непонятно кому рукой, продолжила Батрисс. — Первая исполнила обещание. Элейдская тончайшая шерсть, перья белых цапель, биннорский жемчуг. Прелесть что такое! А через год замуж выходила другая, и первая подарила ей… шарфик!
— Что?
— Шарфик. Она ведь знала, что во время соития рубашка окажется на шее.
— А посол на земле, — почесал кошку за ухом Дым. — Эриль?
Вуивр со всхлипом втянула воздух. Оказалось, все короткое время, пока длился копейный поединок, она стояла, вцепившись в поручни побелевшими пальцами и задержав дыхание. Биннорец был повержен, Лель у края ристалища заворачивал коня. На второй половине ловили разогнавшегося вороного без всадника.
— Погоди, он встает!
Посол привстал на колено, а потом поднялся на ноги и потянул из ножен меч. Лель оставил копье и спешился.
Светлан обнял вуивр за плечи:
— Все будет хорошо, мона.
— Они обе жутко обиделись, — вещала Батрисс. — И вы меня совсем не слушаете.
— Обе? — удивился лекарь, возвращая кошку пажу.
— Та, которой подарили шарф. И мона Ветла, — уточнила контрабандистка. — Эриль, если ты уступишь его этой корове…
Для вуивр движения сражающихся были медленными и плавными.
Вот пошел сверху вниз широкий меч посла.
Вот домес подставил щит.
Клинок скользнул по умбону.
А меч Леля двинулся снизу вверх в живот биннорцу.
И тому, все еще оглушенному, самой малости не хватило закрыться.
Он отвалился на спину. Звук падения заглушили ревом зрители. На поле полетели венки, букеты, ленты, рукава. Дамы визжали от восторга.
— Разве она такая уж толстая? — ничуть не понижая голоса, спрашивал Батрисс Галь.
— Будьте покойны, я ее щупала.
— В смысле?
— А что? — «Нактийская ворона» захлопала густыми от краски ресницами. — Я спешу получить удовольствие там, где его можно найти. Однажды она умрет от переедания, но пока…
— Ты поминала девственность.
— Чью?
— Замолчите, — вуивр одарила главу тайной полиции и контрабандистку косым взглядом.
— Не было никакой девственности! — отрубила Батрисс. — Не я первая ее пользовала. А по сути ханжа и ломака.
Светлан поцеловал ей руку.
— Все это известно мне и моим людям, милая. Но не было ли чего-то, что бы тебя насторожило?
— Кроме того, что она явилась испортить Эрили жизнь, выцарапать глаза и выдрать волосы?
— Она тебе это сказала?!
— Нет, — контрабандистка усмехнулась Дыму. — Но, как ты знаешь, я удивительно догадлива.
Потрясла головой, ладонями удерживая сложную прическу. И ответила Галю:
— Зараза! Нет. Не припомню.
— Ну что ж, — Светлан деликатно пожал брюнетке плечико. — Если мона еще что-нибудь вспомнит… и при чем тут шарфик — милости прошу.
— Кажется, я удушить ее была готова, — контрабандистка гневно сощурилась.
— Спасибо, очень познавательно.
И таинник подхватил под руку Эриль, не сводившую глаз с ристалища:
— Неплохо было бы оказаться там, верно?
— Я не владею копьем… И не ношу доспехов…
— И зрители бы просто ничего не разглядели, — просиял глазами Галь.
— Верно.
Вуивр удивлялась себе. При том, как она сама умела двигаться, все эти топтания, отжимания щитом, медленные взмахи мечами казались просто нелепыми. А копейный бой — когда две конские туши несутся друг на друга, отягощенные всадниками и длиннейшими копьями, зажатыми в специальный крюк на броне, потому что просто рукой такое на удержать. Восемнадцать ударов сердца, и один торжествующе орет, а второй выбивает телом яму в земле и дух из себя. Если, конечно, кони не заартачатся, соперники не промахнутся и не придется заезжать на второй круг. Конечно, зрелищно и опасно — так, что дух захватывает. И по-своему красиво. А как атакует вуивр в полной силе — не видит никто. Кроме другого вуивр. И даже оборотню в бою с ней не сравниться.