Лабиринт Ванзарова
Полковник подошел к господину, изучавшему меню, и громогласно хмыкнул.
– А не пан ли то Самбор? – спросил он с игриво-строгой интонацией.
Меню упало на скатерть, гость изобразил крайнюю радость, вскочил и протянул руку через стол.
– А то есть пан полковнику! Якэ сченсчливе спотканэ! [44]
Они обменялись таким крепким рукопожатием, так трясли руки, что запонки рисковали выпасть из манжет.
– Прошу садиться, пан Цихоцкий! – Самбор услужливо подвинул стул.
Полковник уселся с величием гетмана всея Малороссии. Или хотя бы села Жупаны.
– Вот как бывает у них тут, в столице, нам повстречаться, – сказал он, держа грудь на выкате. – Каким ветром занесло, пан Самбор?
– Так позвали. Буду тут сенсовачь [45] москалей.
– Как у нас тогда в Кийове? – полковник подмигнул. – Добрэ дило.
– Ще краще, пан Цихоцкий… Они ж дурни, ниц не розумие. Вшыстким вежа [46]…
– О, то так!
– А вы, пан Цихоцкий, як тут?
– Да от, потрэбно було вылизаты пару дуп [47]…
Шутке Самбор щедро заулыбался.
– О, то розумем… Пан полковник – чловек бардзо острэго умыслу [48]!
– Дзенькую [49]… Пан Самбор сам такой зречный [50]… Помню, як карты у вас летають.
– Пан бардзо добры… Запрашам зе мна на снидане! [51]
– Так неудобно, пан Самбор.
– Ни якого невдобства: москали вшистко плача [52]…
– Но то пусть…
Радостные господа позвали официанта.
А в это время в трактире Карпова на Сенной площади половые наблюдали поразительное зрелище. Господин, что частенько у них завтракал и обедал, да и ужинал, сметал третью тарелку говядины с подливкой и жареным картофелем. Все бы ничего, но перед этим он умял супницу щей, миску груздей и блюдо заливного судака. Половые тихонько шептались, рассуждая, как возможно проголодаться на третий день праздников, когда везде застолья. Другой темой их обсуждений стал роскошный барин с брильянтовой заколкой, что сидел напротив оголодавшего гостя. Редкая в их трактире птица, залетная. Барин выпил полграфина коньяка и даже не закусил грибочком. Чем вызвал особое уважение половых.
– Для семейной жизни вы не созрели, – сказал Аполлон Григорьевич, поглядывая на жующего друга. – С таким аппетитом семью не прокормите. Вы просто чудовище прожорливое. Минотавр трактирный!
Ванзаров добрался до той стадии насыщения, когда все равно, что о тебе думают окружающие. Он что-то невнятно пробурчал.
– Я так и думал, – согласился криминалист, заглатывая несчетную рюмку. Закалка «Слезой жандарма» открывает в организме невероятные способности. – Признавайтесь, друг мой ненасытный, уже знаете, кто на старом снимке и в морге?
Ему ответили кивком под смачное чавканье.
– Невозможный человек… Вас ни одна женщина не перевоспитает… Хватит уже, остановитесь, пожалейте поваров…
Собрав остатки подливки шматом хлеба, что запрещают приличия, Ванзаров уничтожил и его. После чего отвалился на спинку стула.
– Прошу простить, Аполлон Григорьевич… Вчера не успел перекусить.
– Половые это заметили. Прощаю ваш дикий нрав ради праздника. Жду разъяснений.
Ванзаров вздохнул, как человек в данный миг вечности полностью счастливый. Что продлится недолго.
– Сходство имеется? – спросил он.
– Никаких сомнений. Это действительно жена Котта?
– К сожалению, – ответил Ванзаров, приструнив желание попросить добавки. – Почтовый убил ее 22 декабря. Посадил на пролетку якобы пьяную, приказал довезти на Обводный. Извозчик соблазнился на три рубля, привез и обнаружил труп. После чего скинул его в откос канала. Случайно в тот же вечер на нее наткнулись фабричные.
Подняв рюмку с янтарным напитком, Лебедев поставил обратно.
– Как же так… Если Котт получил письмо с угрозами, зачем же было убивать женщину? Зверство бессмысленное… Да и везти мертвую – риск. А если бы извозчик оказался более наблюдательным и крикнул городового?
– Блестяще, Аполлон Григорьевич, – Ванзаров сдержал невежливый глас желудка, который мучили голодом, а потом набивали, как бочку. – Логичный ответ: у Почтового снова пошло не по плану. Он пришел на квартиру доктора, когда Вера Сергеевна была одна. Потребовал аппарат, стал пугать. Поставил нож к ребрам. Тут она совершила свой подвиг.
– Хотите сказать: сама бросилась на нож?
– При такой ране это возможно?
Лебедев утвердительно качнул головой. Но к рюмке не притронулся.
– Почтовый блестяще владеет ножом, – продолжил Ванзаров. – Случайно, по неосторожности убить не мог. Нарочно тоже: смерть мадам Котт ему не нужна. Даже крайне невыгодна: не оставалось рычага давления на доктора. Он всего лишь хотел припугнуть женщину, а Вера Сергеевна хотела спасти изобретение мужа, на которое было положено столько лет… Резон увезти мертвое тело один: чтобы Котт не знал, что его супруга уже мертва. Почтовый понимал, что извозчик выполнит за него грязное дело: в глухом безлюдном месте избавится от тела. Что и случилось.
Рюмка взлетела, опустела и снова наполнилась.
– Зачем Почтовому аппарат ясновидения? – спросил Аполлон Григорьевич.
– Верил, что изобретение работает. Для его целей – крайне полезная вещь. Он не знал, что психические эманации точны, как гадание на кофейной гуще…
– Хорошо, что он не знал про четвертое измерение. Тогда бы трупов прибавилось. Хотя… – Лебедев запнулся. – Все равно не понимаю молчание Котта: почему скрывал? Чего ждал? Почему нам не сказал? Не понимаю…
– Разделяю ваше непонимание, – ответил Ванзаров.
Аполлон Григорьевич ждал продолжения, но его не последовало.
– Что же теперь? Надо сообщить доктору, где его жена.
– С этим можно не спешить. Помните, говорили про приятеля Котта, доктора Чухонцева?
– Еще бы: два сапога пара, псих психа видит издалека, ну и так далее… Вам он зачем сдался?
– Коллеги-врачи называли их Чухонский Кот. К тому же они полные тезки… Доктор Чухонцев занимался ясновидением. Пока не случилось несчастье: на его глазах утонула молодая жена. Сознание его помутилось, он стал воображать себя капитаном катера, перевернувшим пассажиров. Его лечил доктор Охчинский.
Лебедев стал похож на огромную охотничью собаку, учуявшую дичь.
– Случайно четвертым измерением этот Чухонцев не занимался? Не его ли жену вы нашли в осколках?
Ванзаров поманил полового, чтобы расплатиться.
– Как найдем, обязательно спросим… Другое странно: я запросил приставов всех участков Казанской и Спасской части сообщить о появлении хромающего человека в длинной шинели и шарфе. До сих пор – ни одного донесения. Будто растворился…
Встав во весь свой могучий рост, Аполлон Григорьевич опасно сблизил темечко с потолком. Опасно для висевшей люстры.
– Почтового поймали, и этому не уйти… Если намерены навестить Котта – я с вами. И не смейте отослать меня по важным делам. Важных дел у вас не осталось. Больше не проведете жульничеством… Что сидите? Объелись до неприличия?
Дав половому трешку и оставив сдачу на чай, Ванзаров неотрывно смотрел в окно, за которым суетилась Сенная торговцев, разносчиков, кухарок и нищих.
– Убийца купца Морозова и его сына ищет зеркало. Вероятно, вчера ночью это он посетил магазин зеркал на Вознесенском, оставив груду осколков. Его подгоняет особое желание. Что ему остается?
– Давайте спросим вашу лживую психологику, – начал Аполлон Григорьевич.
Ирония пропала зря. Слишком быстро для сытого человека Ванзаров подошел к вешалке, накинул пальто, нацепил шапку и выскочил из трактира.