Из духа и оков (ЛП)

Я шла с Вин и Тиганом, пыталась преодолеть путь по территории Духа. Мы шли не так быстро, как когда двигались к территории Воды. В этот раз у нас были телеги и народ, и они замедляли нас.
На это уходило время.
От этого я думала о самолетах, машинах и всем, что я принимала как должное, пока жила в мире людей. Вряд ли я вернусь. Когда все это закончится? Когда пророчество будет исполнено, выживу ли я? Возврата не было.
Там меня ничего и не ждало. И я всегда ощущала себя не в своей тарелке в том мире, хоть и не понимала тогда, что означали те тревога и ощущение потери.
Я не смогла выбрать специальность или что — то делать для себя в колледже. Я просто действовала по шаблону. Я была обычной. Как — то плыла по течению жизни, просто шагала, не делая истинные выборы.
Теперь я знала, что так было, потому что мне суждено было находиться тут.
Я уже не бежала от этого факта. Мне уже не нужно было говорить себе, кем я теперь была. Потому что я знала. Я чувствовала стихии, бегущие по моим венам, сила звала меня из — за умирающего дыхания мира.
Я уже не была той Лирикой, которая прошла в брешь в горах, служащую порталом между мирами людей и мейсонов. Я уже не была девушкой, которая боялась того, чего не знала, боялась божественного.
Нет. Теперь я сражалась ради всего, что видела, боролась даже за тех, кого не знала. Было сложно осознать, что все это означало.
Но я должна была разобраться. Должна была найти стихию Духа. Мне нужно было как — то работать со всеми стихиями и соединить их.
Моим долгом было раскрыть пророчество, найти правду. Узнать больше, если там это было.
Мне нужно было остановить того, кто стоял за всем этим. Нужно было поддерживать мир в королевствах. Нам нужно было убедиться, что король Люмьера и королевство Обскурит смогут работать вместе, Потому что, если они не смогут, мир мейсонов развалится.
Сила мира была ограниченной, большую ее часть уже забрали, и если мы не разберемся с этим, не останется мира, за который мы боролись.
— Ты снова рычишь под нос, — Вин сжала мою ладонь. Я сжала ее руку в ответ и вздохнула.
— Просто думаю о списке всего, что нам нужно сделать. А это не просто купить молоко или покормить кота. Нет, это спасение мира. Поиски исчезнувшего короля. И надежда, что принц в порядке. Мелочи, как видишь.
— У тебя хотя бы осталось чувство юмора, — Вин покачала головой, собрала волосы с лица и завязала кожаным шнурком. Хвост все время распускался, кудри не хотели подчиняться. Я заметила, что некоторые целители и солдаты Люмьера смотрели на нее, не могли отвести взгляда. Я их не винила. Она была красивой. Сильной, воинственной и властной.
Я была рада, что она была моей подругой.
— Сложно сохранять чувство юмора, когда я так растеряна. И мне не нравится, что я чувствую себя так, ведь это глупо. Народ терпит ужасное.
— Мы найдем Истона. Мы же нашли одного из твоих мужчин, найдем и другого.
Я пронзила ее взглядом.
— Серьезно, Вин?
— Что? Я решила так их звать. Это проще, чем серьезно воспринимать такое. Потому что если я буду серьезна, я начну плакать или паниковать и резать что — то на кусочки. В любом случае… мы почти пришли. Я заметила, что ты еще не говорила с принцем Ромео. Только поглядывала на него, проверяя, что он в порядке, но не реагировала на его присутствие как — то еще. Не хочешь поговорить об этом?
Я посмотрела на нее, а потом скользнула взглядом по группе других. Мы были близко к чарам на границе Обскурита. Хоть я не знала, насколько плотными будут чары, сколько магии текло в них в этот миг. Я надеялась, что дяди Истона поддерживали их. Но с пропавшим Истоном я не знала, как работала магия.
Еще одно мне нужно было выяснить. Я добавила это в список.
Но, хоть я думала обо всем этом, я старалась не выделяться, не вести себя так, словно мои проблемы были важнее, чем у других. Некоторые смотрели на Вин с голодом в глазах, но они все равно выполняли свои обязанности. Люкен и Тиган говорили друг с другом, пока тянули телегу с Родесом. И я знала, что Родес хотел встать как можно скорее. Ему еще не разрешали ходить, но я понимала, что это вот — вот произойдет. И мне придется говорить с ним.
 
— Я не знаю, что ему сказать. Я думала, он погиб.
Вин протянула руку к моей ладони, но опустила ее, не коснувшись.
— Я была там. Я знаю, что ты видела.
Я покачала головой, глядя на свои ладони. В этих ладонях было много силы, я не была готова управлять этими стихиями. Вода вылетала из пор, плясала над кожей и впитывалась обратно.
Воздух летал между кончиков пальцев, словно маленький дух Воздуха — если такое существовало — плясал у моей кожи.
— Я думала, он был моим. Я думала, он был моей родственной душой, но ошибалась. Нам не суждено быть вместе. Он не смог исцелить меня, когда произошло худшее. И я не смогла спасти его.
— Мы не всегда можем спасти друг друга. Но мы можем пытаться. И он пытался ради тебя. Как и ты ради него.
— А если этого мало? — спросила я, вопрос повис между нами слишком тяжелым грузом.
— Ты можешь спрашивать, сколько хочешь, но мы можем никогда не получить ответ. Мы можем только пытаться. Это наша цель. Попробовать. И если мы думаем, что мы недостаточно хороши… это нормально. Потому что кто — то должен верить, что мы сможем. Сможем защитить наш народ и других. Это не так просто. Никогда не было просто. Ты сильная, Лирика. Ты всегда была такой, даже если так не думала. Не страшно, если мы проигрываем и ошибаемся. Мы продолжаем борьбу.
— А если мы проиграем в худший момент?
— Я не хочу так думать. Потому что иначе сложнее делать то, что я сказала тебе. Пытаться.
Я посмотрела на нее. Мои ноги болели, плечи затекли, Магия во мне давила на кожу изнутри, словно хотела вырваться. Я устала ментально, физически и эмоционально.
Я пыталась придумать, что сказать, что слов не было. И мы прибыли.
Чары между территориями когда — то были мутными. Теперь сквозь них было видно, хотя все еще можно было заметить магию из кристалла, которая сохраняла все королевство целым и здоровым. То, что кристаллы умирали, пугало всех нас. Потому что это означало, что чары падут. Территории и королевства воевали, и чары были необходимы.
Но я не хотела сейчас проходить сквозь них. Я просто хотела спать.
А потом я подумала: а вдруг там Истон? А если его забрали ко двору, и я смогу его снова увидеть?
Во мне откуда — то взялись силы, и я смогла сделать необходимые шаги сквозь чары. В отличие от прошлого раза, меня не нужно было приглашать.
Этот двор знал меня. Я не была гостем, это был мой новый дом. Меня манило сюда, даже когда я не знала, что нуждалась в нем.
Я повернулась, смотрела, как Вин и другие вели магов Люмьера через чары, везли Родеса в телеге.
Он был готов вскочить, когда поймал мой взгляд.
Я кивнула, пытаясь улыбнуться, но знала, что это не затронуло мои глаза.
Его ответная улыбка была такой же.
Я не знала, что будет дальше.
Для тех, кто не был членом Обскурита, требовалось личное приглашение и помощь с проходом сквозь чары.
Когда я ощутила чары Обскурита впервые, я шла по южной территории Духа на территорию Земли в нижней части королевства. Казалось, меня придавило гравитацией. Я словно шла сквозь вязкое вещество. Боль била по мне, но мы прошли. Но помогли дыры в периметре, а не приглашение.
То, что мне не требовалось приглашение в этот раз, о многом говорило.
Я принадлежала Обскуриту? Нет. Я уже не разделяла этот мир так. Не когда группы на обеих сторонах с их отношением к переменам. Те, кто хотел перемен, против тех, кто хотел, чтобы у них оставалась власть — такие были и в Обскурите, и в Люмьере.
Мы бились не светом против тьмы. Это был не Обскурит против Люмьера.
Это была надежда против того, что хотел создатель этого хаоса.
— Вы вернулись, — сказал Джастис, выходя на тропу перед нами.
Джастис был крупным и широкоплечим, было видно, что он работал руками. Он казался страшным, и его не хотелось злить.