Идущие следом

– Я тоже, – вздохнул сержант. – На какой стороне изволили выступать?
– Имел честь защищать этот славный город. А вы, Паскаль?
– Имел честь его штурмовать! – кивнул Жанэ и подкрутил усы. – Славное было время!
– Вы совершенно правы, – согласился де Брег и умолк.
Мы выехали из Баксвэра два дня тому назад. Погоды, надо признать, не радовали. Мне, выросшему в Ровальи, здесь было слишком жарко. Я отстегнул от дублета рукава и щеголял новой рубашкой, которую сменил этим утром, но она уже успела покрыться пылью и стать серой. Солнце казалось таким белым, что выжигало небесный свод, не оставляя ни малейших надежд на облака, кои могли подарить толику спасительной прохлады.
Дорога шла через пустошь, покрытую выгоревшей на солнце травой и редкими клочьями кустарника. Серые валуны и пыль, пыль… Лошади избивали подковами землю и недовольно всхрапывали в ожидании положенного отдыха. Паскаль Жанэ что-то обсуждал с де Брегом, а потом поднялся в стременах и указал двум воинам на далёкую, едва заметную рощу. Они молча кивнули и сорвались в галоп, понукая плетьми уставших лошадей. Шевалье проводил их внимательным взглядом, поморщился и покачал головой. Надо признать, что они и правда сидели в сёдлах не лучшим образом.
– Эти парни не так давно служат, – словно извиняясь за своих воинов, сказал Жанэ.
– Что, шериф не выделил вам старых и проверенных бойцов? – удивился Орландо. – Сие выглядит довольно странно…
– Камрон изрядная сволочь, – не выдержал Паскаль. Он провёл рукой по своим пышным усам и выругался, пророча шерифу адовы муки за его бездумную праздность.
Наша кавалькада растянулась на приличную длину. Судите сами! Карета её светлости, в которой ехали графиня де Фуа, её пасынок Теодоро, служанка и священник. Следом – четыре кавалера, взявшихся сопровождать Ирэн в этом путешествии. Повозки с вещами и челядью графини. Стражники под предводительством Паскаля Жанэ и четыре вьючные лошади с дорожными припасами для воинов. Я, Орландо де Брег, а позади пылили ещё две лошадки, на которых ехали наши слуги.
Да, мне пришлось взять с собой Пьера. Как ни крути, но в дороге его помощь будет не лишней. Слуга шевалье, как уже говорил, был здоровенным мужчиной лет тридцати. Признаться, даже не знал его имени. За весь путь он не проронил и дюжины слов, что сильно расстраивало Пьера, любившего почесать языком, а особенно на должном расстоянии от нашей Магды, изводящей его придирками и упрёками. Даже сейчас до меня долетали отрывки нескончаемых историй, коими Пьер пытался разговорить молчаливого спутника:
– Мой батюшка, да будет вам известно, к женщинам относился со всем уважением, памятуя о словах Господних, кои призывают возлюбить ближнего как самого себя. Что он и делал со всем старанием, не делая различий между женой собственной и женой ближайшего соседа. Она, кстати, совершенно не противилась этим знакам внимания. До тех самых пор, пока её муж не застукал их на сеновале. Они так щедро делились любовью, что совершенно упустили из виду возможные последствия библейской заповеди, которая могла обернуться изгнанием из рая…
Разумеется, он, как всегда, всё перепутал, но что тут поделать – мой слуга никогда не был силён в богословии. Вам, господа, ещё повезло, что я не упоминал его историй о бабушке! Женщине, как следовало из рассказов, весьма почтенной, но острой на язык и скорой на руку.
Графиня…
Ирэн де Фуа была изрядно напряжена, и такое поведение меня искренне удивляло, если не сказать больше – удручало. Ещё в Баксвэре, когда мы прибыли, дабы отправиться в путь, она едва удостоила нас холодным кивком, обратив всё внимание на незнакомых мне дворян. Орландо де Брег после такого приёма выглядел не лучше. Выражение его лица, и без того не самое приветливое, уподобилось железной маске.
Большую часть дороги мы ехали рядом с Паскалем Жанэ, который своим общительным нравом разбавлял хмурость де Брега. Я старался поддерживать разговор, но, памятуя о своём возрасте, не досаждал старшим вопросами, хотя мне и было любопытно послушать про осаду Лаголи, о которой они упоминали в своих беседах.
 
Не прошло и получаса, как мы добрались до вышеупомянутой рощи. Воины, посланные сержантом, не обнаружили ничего подозрительного, и мы могли рассчитывать на спокойный отдых. Лагерь был обустроен на краю зарослей, где рядом с двумя замшелыми валунами бил родник. Кто-то, да поможет ему Господь за сей богоугодный труд, выкопал рядом с этим источником яму и обложил её плоскими камнями, дабы можно было набрать воды, а заодно ополоснуть лицо, смывая дорожную пыль и усталость.
Слуги графини быстро поставили шатёр и начали готовить ужин. Кстати, ужинали мы тоже отдельно, что ещё раз подчеркнуло отношение Ирэн ко мне и Орландо де Брегу. Не скажу, что меня это обидело, но заставило задуматься. Священник находился подле графини, но, судя по выражению лица, был не рад обществу кавалеров, развлекавших её беседами.
Что и говорить – обрывки некоторых фраз, долетающих до наших ушей, могли смутить даже Паскаля Жанэ, а не только святого отца. Скабрёзность и богохульные шутки, коими обменивались дворяне, были излишне грубыми. Сие удивило меня ещё раз – графиня, как помнится, не жаловала такого поведения.
Лагерь засыпал…
В темноте, разбавленной пением неутомимых сверчков и стрёкотом цикад, слышалось фырканье лошадей и тихие беседы караульных, коротавших время у костра. Пискнула птица. Я проснулся после полуночи. Подбросил в затухающий костёр дров, зевнул и поёжился от ночной прохлады. На небосводе серебрились звёзды. Где-то завыли волки, и лошади тотчас ответили тревожным и недовольным всхрапом.
Уже собирался лечь, но тут заметил какую-то тень, мелькнувшую в полумраке. Не знаю, что меня заинтересовало, но почувствовал лёгкую тревогу. Этим неизвестным мог оказаться любой из наших спутников, но почему он двигался крадучись, словно всеми силами старался остаться незамеченным?
Обернувшись, увидел, что де Брег не спит. Он напряжённо, с лёгким прищуром, смотрел в темноту. Заметив вопрошающий взгляд, шевалье прижал палец к губам, а затем поднялся и кивнул, приглашая следовать за ним… Не прошли мы и двадцати шагов, как Орландо резко остановился и присел. Я последовал его примеру, не понимая, что здесь происходит, но тут мой взгляд упал на карету графини де Фуа.
Рядом с ней виднелась человеческая фигура, склонившаяся у заднего колеса. Незнакомец стоял на коленях и что-то делал, но мне в отличие от шевалье было не разглядеть всех подробностей. Через несколько мгновений человек поднялся и крадучись ушёл в сторону. Некоторое время мы молча наблюдали и прислушивались, а потом Орландо похлопал меня по плечу и показал в сторону костра:
– Уходим…
Однако не успел я подняться, как шевалье рванул меня за пояс и свалил на землю.
– Вот дьявол! – прошипел де Брег. – Что он здесь делает?!
В дюжине шагов от нас возникла ещё одна фигура, которая настороженно вглядывалась в ночную тьму. Пусть было и темно, но долговязую фигуру святого отца было невозможно спутать ни с одним из спутников, тем более что священник шёл в нашу сторону от лагеря, и до него долетали отблески костров.
– Это же отец Даниэль! – прошептал я.
– Надеюсь, он нас не заметил, – пробурчал де Брег. – Тьфу, бездельник! Не спится ему… Давайте обойдём этого святошу и вернёмся в лагерь.
– Кто это был, шевалье? – спросил я, когда мы подошли к нашему костру.
– Подле графской кареты? Один из стражников, – ответил де Брег и, предупреждая мой вопрос, продолжил: – Он окропил колёса каким-то снадобьем из фляги.
– Зачем?
– Надо полагать, чтобы оставить хорошо осязаемый след на дороге.
– За нами кто-то гонится?!
– Возможно.
– Ну и дела… Знать бы кто.
– Жак, я могу лишь предположить, но что нам толку с этих пустых размышлений? Меня пугает другое – я не почувствовал запаха этой жидкости. Будь эти преследователи простыми людьми, запах был бы нужен для псов, обученных идти по следу. Такие запахи я чувствую гораздо лучше, чем собака, но… – шевалье насупился и покачал головой.