Точка удара (ЛП)

— Я все оплачу, — устало сказал Хулио. — Не волнуйтесь.
Управляющий хмуро смотрел на капли крови, падающие на бордовый ковер у ног Хулио. Его маленькие глазки метнулись к Логану. Он благоразумно решил промолчать.
С нее было довольно.
— Нет времени на эту ерунду! — закричала Дакота. — Неужели вы не понимаете?
Все замолчали, изумленно глядя на нее, ожидая, что по-прежнему будут действовать старые правила вежливого и цивилизованного поведения.
  
Но этого мира больше нет. Он взлетел на воздух восемь минут назад.
— Радиоактивные осадки начнут выпадать уже сейчас! Бомба настоящая. Самое безопасное — укрыться во внутренних помещениях. И нам нужно добраться до этого убежища в ближайшие минуты, пока радиация не начала пожирать вас изнутри!
— Даже если это правда, мы ни за что не останемся здесь, — прорычал мужчина в бейсболке «Марлинс». Он схватил жену за руку. — Снаружи все выглядит нормально. Мы уходим, пока можем.
Его жена, маленькая невзрачная женщина, оглянулась на Дакоту, когда муж потащил ее к выходу, и на ее худом лице отразилась тревога. Но она позволила себя увести.
— Вы совершаете ошибку! — крикнула им вслед Дакота. Она стиснула зубы, стараясь сдержать гнев. Она и раньше видела много таких женщин — запуганных, покорных, послушных до безобразия.
Ей захотелось врезать кому-нибудь.
Все больше людей последовали их примеру. Вместе с ними к входным дверям направились еще три семьи. Десятки людей вышли на темнеющую парковку, отчаянно пытаясь найти своих близких, попасть домой — который на первый взгляд казался безопасным, но на самом деле больше таким не был.
— Я вам верю. — Кудрявая латиноамериканка в фиолетовом платье в цветочек прижимала к груди сумочку и потрясенно смотрела на Дакоту. — Я видела, как вылетели окна. Все здание содрогнулось. И почему же еще наши телефоны не работают?
Взгляд женщины метнулся к разбитым окнам, а затем снова на Дакоту.
— Но моя дочь на занятиях по балету меньше чем в полутора милях отсюда. Мне все равно, что меня ждет. Я ее не брошу.
Дакота понимала ее отчаяние лучше, чем кто-либо другой. Она чувствовала, как оно подступает к горлу, сдавливает грудь, шумит в ушах. Все, чего она хотела, — это разыскть Иден.
Но если она отправится сейчас, то может погибнуть еще до того, как доберется до места. Она не могла поддаться страху. Страх делает людей глупыми, любил повторять Эзра.
А из-за глупости люди гибнут. Она должна быть умнее.
Она уже поняла, что женщина не передумает, но все равно попыталась:
— Может быть, ваша дочь нашла убежище там, где она находится. Если вы подождете хотя бы несколько часов, радиация значительно ослабнет.
Женщина покачала головой.
— Через два часа она будет в два раза меньше, чем сейчас. Через семь часов — в семь раз меньше. Вы можете подождать…
— Я еду к ней прямо сейчас. Я ей нужна.
— Ваша машина не заведется из-за ЭМИ. А если и заведется, то дорогу преградят всевозможные обломки.
Рот женщины сжался в прямую, бескровную линию.
— Я пойду пешком, если придется. Это риск, но и оставаться здесь тоже.
Дакота покорно вздохнула.
— Ветер несет осадки на север. Пока что. Но он может изменить направление. Просто убедитесь, что вы двигаетесь перпендикулярно ветру. Берите свою дочь и уходите как можно дальше. В радиусе нескольких миль от нулевой отметки радиация будет повсюду. Но осадки, переносимые ветром, способны рассеять радиоактивные частицы на расстоянии более шестидесяти миль.
Женщина взяла Дакоту за руку и сжала ее.
— Спасибо.
У Дакоты не было времени смотреть, как она уходит.
Она взглянула на часы. 12:46. Девять минут.
Дакота повернулась к работнице за кассой, высокой стройной чернокожей девушке, которая нервно грызла ногти, держа в руке разряженный телефон.
На ее бейджике с именем было написано «Мишайла».
— У вас есть фонарики? Раз нет электричества и окон, нам нужно видеть, что происходит внутри кинотеатра.
— В кладовой хранятся пять фонариков на случай непредвиденных обстоятельств. — Кассирша перестала грызть ногти и провела рукой по своей густой гриве с тугими завитками, спускающимися на плечи.
Она настороженно скосила глаза на странно темнеющее небо снаружи.
— Это правда ядерная атака? Бомбы и все такое? Я просто… все кажется таким нереальным.
— Да, это реально. Дай мне фонарики, — попросила Дакота. — Какой зал находится в центре здания?
— Номер семь. Мы показывали новый фильм «Миссия невыполнима».
— Отлично, — Дакота повысила голос, чтобы ее услышали. — Все, кто остается, возьмите как можно больше еды и бутылок с водой и как можно скорее встречаемся в седьмом зале.
Мишайла взглянула на кровавые порезы на руках, лице и груди Хулио и на хромающего от боли Уолтера. — У нас здесь есть аптечка. Я могу помочь. Я учусь на медсестру.
— Здорово. Принеси в зал все, что сможешь.
Мишайла поспешила к двери без таблички за билетной кассой.
Нагруженные стопками пустых ведерок для попкорна и кучей пакетиков с конфетами, печеньем и чипсами, Логан и Хулио направились по широкому коридору.
Уолтер хромал вместе с горсткой людей, которые еще не ушли, держа в руках бутылки с водой и соком.
Управляющий угрюмо последовал за ними в сопровождении рыжеволосого помощника. Они оба выглядели так, будто проглотили что-то кислое и не могли дождаться, когда это выплюнут.
Хулио вопросительно оглянулся на нее.
— Ты ведь идешь?
Он был таким заботливым начальником. Хорошим парнем.
Дакота махнула ему рукой.
— Возьми девочку, ладно? Я сейчас.
Хулио протянул девочке пакетик печенья «Орео» и одарил ее доброй, обезоруживающей улыбкой.
— Пойдем, милая.
Она неуверенно поднялась на ноги, на ее лице застыл страх, но она последовала за ним по темному коридору вместе с остальными.
Дакота в последний раз посмотрела на часы. 12:48. Одиннадцать минут.
Она на мгновение остановилась у билетной кассы, замешкавшись, ее взгляд привлекли разбитые окна в нескольких десятках ярдов от нее.
Отсюда, из глубины здания, она не могла разглядеть грибовидное облако, только обширную парковку и клочок неба за большим магазином.
Небо было темным, как перед грозой, воздух окрасился в мутный кислотно-желтый цвет. Мелкие частицы падали вниз как снег.
Радиоактивные осадки.
Эта реальность.
Бомба была настоящей.
Сколько тысяч человек превратились в пепел? Сколько раненых и умирающих, раздавленных рухнувшими зданиями или сожженных до неузнаваемости? Сколько городов? Пять? Десять? Больше?
Сколько лет потребуется стране, чтобы восстановиться? Сможет ли она когда-нибудь оправиться после такого ужасающего события?
Ничто и никогда не будет прежним.
Дакота проглотила беззвучный крик. Она не могла развалиться на части. Она сильная, она справится, она должна.
Она все еще могла защитить Иден и найти для них выход из этого ада.
Остался ли Мэддокс в живых в этом хаосе? Дакота надеялась, что он все-таки сдох. Ей было плевать, что это делает ее ужасным человеком. Его смерть была бы единственным положительным моментом в этом апокалипсисе.
Ее сестра тоже где-то там. Прячется и боится, может быть, совсем одна, может быть, ранена, но жива. Она должна верить, что Иден жива.
Дакота спасла ее однажды. Она сделает это снова.
Как только станет достаточно безопасно, а может, и раньше — в ту самую минуту, когда она сможет уйти, не обрекая себя на смерть, — Дакота отправится в разрушенный город и найдет Иден.
Глава 13
Дакота
Мишайла принесла фонарики в кромешную тьму кинотеатра.
Дакота оставила ей один, взяла сама, а остальные передала Логану, Хулио и управляющему, который неохотно назвал свое имя: Гэри Шмидт.
  
— Не заставляй меня об этом пожалеть, — мрачно проговорила она, вжимая ручку фонарика в его мясистую ладонь.
Шмидт включил фонарик и хмуро посмотрел на Дакоту.