Она моя зависимость (СИ)

– Я так не считаю, – перебивает, откидываясь на спинку стула.
– Знаешь, когда я узнала, что беременна, – делаю паузу, – то так не хотела ребенка, потому что в итоге боялась остаться одна. Не физически, морально. Мне было страшно, что мы придем к тому, к чему пришли, – губы складываются в печальную улыбку.
Андрей молчит. Только внимательно на меня смотрит. Проходит, наверное, полминуты, прежде чем он поднимается со стула и все так же молча идет в прихожую.
Не сразу замечаю, что он берет телефон и кому-то звонит, но я не успеваю разозлиться и раскрутить этот момент, потому как в соседней комнате начинает плакать Майя. Ее плач заставляет отмереть.
Толкаю дверь в спальню и беру ребенка. Меня все еще немного потряхивает, но мне нужно взять себя в руки. Ребенок все очень тонко чувствует. Ей же каждая моя эмоция передаётся. В последние недели только негатив.
Спиной чувствую тихие шаги Андрея. Его рука аккуратно ложится на мою талию. Губы касаются виска.
— Кому ты звонил?
— Скоро узнаешь.
Закрываю глаза, а внутри все сжимается. Сердце заходится просто в бешеном ритме. Его руки прижимают меня крепче. Гладят плечи.
– Не было никаких измен, – Андрей говорит совсем тихо, Майя к тому времени уже успокаивается и больше не плачет. – Я тебя люблю. Вас. И никто другой мне не нужен.
То, что я вся в слезах, даже уточнять не стоит. После родов стала плаксивой. Раньше всегда держалась. Могла вытерпеть любой удар, а теперь…
– Не плачь, – у Андрея тихий голос, ласкающий слух. Он обходит меня вокруг и замирает напротив. Лицом к лицу. – Возвращайся, – переводит взгляд на Майю. – Я обещаю, что все будет по-другому. С Викой я вас познакомлю, и ты убедишься, что видела ее. Больше никаких тайн, работы допоздна и моей матери в нашем доме, – последнее говорит с ухмылкой.
– А помада? – смотрю на него в упор.
– И помады. Можешь прийти домой в платье с за́пахом мужского одеколона, – приподнимает бровь.
– Твое самолюбие это переживет?
Андрей отрицательно качает головой.
– Но если тебе так…
– Не продолжай, – только сейчас понимаю, что улыбаюсь. – Но условия, при выполнении которых мне станет легче, будут.
– Во внимании.
– Каждое воскресенье мы проводим втроем. В четверг, целый день, с Майей сидишь ты. А по понедельникам, так уж и быть, ты можешь задерживаться на работе допоздна, официально. И если твоя мама хочет увидеть внучку, то пусть делает это в твоем присутствии.
– Справедливо. Тогда предлагаю провести время втроем, не дожидаясь воскресенья. Возвращайся домой…
– Олю нужно дождаться, попрощаться и…
Андрей не дает договорить. Одной ладонью придерживает мои руки, в которых расположилась Майя, а другой обхватывает мою шею.
Его взгляд опаляет. Мечется по моему лицу, а после зацикливается на губах.
Глубокий поцелуй, от которого по телу разбегаются мурашки. Ноги вмиг становятся ватными, а в животе просыпаются бабочки. Окутывающее ощущение беззащитности вперемешку с наслаждением накрывает волнами.
Я ведь совершенно забыла, когда последний раз его целовала. Мне будто всегда было не до этого.
Мы словно начали жить в разных, параллельных мирах, которые никогда не пересекаются.
  
38
 
Андрей
– Я не поняла, ты что, меня к маме привез?
Еська с удивлением смотрит на дом тещи. Медленно поворачивается ко мне, на губах едва заметная улыбка.
– Это для дела.
– Для какого дела? – вылезает из машины. Чуть притормаживает, пока я вытаскиваю переноску, в которой бодрствует дочь.
– Вон, – киваю на забор, из-за которого виднеется макушка ее матери.
Лидия Денисовна идет к нам. Лицо серьезное, правда, эта напускная эмоция быстро слетает с него.
– Еся, – обнимает дочь, но сама уже заглядывается на Майю. – Иди сюда, моя маленькая. На тебя похожа, – говорит Есе, меня демонстративно игнорирует.
– А мне казалось, что на Андрея.
– Ни капли, – фыркает теща и уносит ребенка в дом.
Еська пару секунд смотрит на удаляющуюся мать с явным удивлением.
– Мы в гости? – проводит ладонями по бедрам.
 
– Что-то вроде того. Поехали.
– Куда?
– Надо. Сейчас только сумку с вещами закину им.
– А Майя?
– Пару часов побудет с бабушкой.
– Андрей…
– В машину сядь.
Еся настороженно открывает дверь и опускается на сиденье.
Преодолеваю двор и несколько ступенек. В прихожей ставлю сумку на пол. Лидия Денисовна мгновенно выглядывает из комнаты. Майя до сих пор у нее на руках.
– Здесь, – смотрю на сумку.
– Разберусь.
Пожимаю плечами и уже разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Если ты еще хоть раз обидишь мою дочь, – летит в спину, – я тебя…
Притормаживаю. Буквально пару секунд борюсь с желанием выдать ей в ответ остро́ту и в два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние.
– Я себя сам, не переживайте. И Есе вот это все, – обвожу ее взглядом, – не транслируйте. Не нужно портить ей настроение.
Теща поджимает губы.
– К ужину вас не жду, – бормочет еле слышно.
– Вот и отлично. Молоко для Майи в сумке, – говорю напоследок и выхожу на улицу.
Когда сажусь в машину, улыбка на лице проявляется автоматически. Не потому, что заученная или так нужно. Нет. Просто в какой-то степени мне до сих пор не верится, что Еська настоящая. Не мой глюк в пьяном угаре, а реальность.
Дни в заточении собственного разума, пока я ее искал, были самым отвратительным, что со мной когда-либо случалось. Ты засыпаешь и просыпаешься с мыслью, что все похерил. И никуда не деться от этого осознания. Нет, иногда удавалось переключаться на злость. Сваливать всю вину и ответственность на Есю. Просто чтобы на какие-то минуты, а может быть часы, стало легче. А потом опять накрывало.
Злиться на нее не получалось. Хотелось, но голос того самого разума подсказывал, что изначально все это закосячил именно я.
– Едем, – сажусь за руль.
– Ты чего так долго? – Есина ладонь ложится поверх моей руки.
– Мама твоя нам хорошего вечера желала.
– Что-то я сильно в этом сомневаюсь, – закатывает глаза.
– Угрожала, – надавливаю на педаль газа.
– Но ты стойко выдержал ее угрозы?
– Более чем.
– Так куда мы едем?
– Узнаешь.
– Андрей… просто если это ресторан, то я не одета…
– Посмотри вокруг, какие рестораны? Это практически деревня.
– Точно. Так все-таки куда?
– На пляж.
– На пляж? А купальник? – бегло осматривает свое платье, подол которого доходит до середины бедра.
Залипаю на ее ноги, не сразу понимая, что ничего не говорю уже минуты две. Только пялюсь.
– Андрей… – Есин шепот доносится откуда-то издалека.
Хочется прокашляться. В горле встал ком. Хотя… не только в горле.
– Зачем постриглась? – дотрагиваюсь до кончиков Еськиных волос, которые теперь едва доходят до плеча. Спрашиваю почти первое, что приходит в голову. Хотя лидируют там, конечно, вопросы другого характера.
– Давно хотела что-то поменять…
– Тебе идет.
– Спасибо. – хитро улыбается.
– Что?
– Вот ты всегда, когда накосячишь, сама внимательность.
– Сволочью я побыть еще успею, – ухмыляюсь и сразу же получаю удар в плечо.
Ехать до дикого пляжа здесь минут тридцать. Еськина мать купила дом почти на выезде из поселка.
– Как ты нас нашел?
– Помогли.
– Ярик?
– И он тоже.
На самом деле все вышло спонтанно. Царев помог с вычислением примерных координат. То, что Кирюха обитает в той же местности, до меня дошло не сразу. Мы не виделись с ним несколько лет. Познакомились в Москве, я на третьем курсе учился. Пересеклись в каком-то клубе, а уже под утро той ночи нас за небольшой дебош загребли в ментовку. Оказалось, что он и сам в погонах. В Москве в командировке был.
После еще несколько раз пересекались. Дружбой это назвать нельзя, но хорошими приятельскими отношениями – вполне. Поэтому, когда пришла инфа, в каком Еська городе, было бы странно не позвонить Бушманову.