Она моя зависимость (СИ)

Но нет, ничего из вышеперечисленного не произошло. Мы просто добрались до пункта назначения.
В купе заглянула проводница, предупредила, что через пятнадцать минут прибытие. Попросила сдать белье. Поезд остановился на перроне. Олька постучала в наше окно, а у меня чуть сердце в пятки не ушло.
Кажется, паранойя теперь мое второе имя.
– Может быть, вам помочь? – басистый голос над ухом заставил обернуться. Мужчина в дверях купе широко улыбнулся и кивнул на переноску с ребенком.
– Спасибо, я сама.
Меньшее, чего мне сейчас хочется, это с кем-то общаться и принимать помощь. Внутри все оборвалось, а в голове сидит одно-единственное желание: запереться на полчаса в ванной и разрыдаться. Дать волю чувствам хоть на секунду, потому что вариться в своих собственных мыслях становится просто невозможно. Но, вопреки желаниям, нужно быть сильнее. Я не одна и теперь совершенно не имею права впасть в депрессию или же бесконечно себя жалеть.
Не знаю, насколько правильно поступила, но и не ищу чужого одобрения. Может быть, я и перешла границы с тем, что забрала ребенка и просто уехала в неизвестном направлении, но… я так чувствовала. На тот момент, когда я сидела в нашей с Андреем спальне и медленно умирала от огненной боли в груди, перед глазами проносились все два года, что мы были вместе. Нам же было хорошо. У нас все было хорошо!
Что произошло теперь?
Дело во мне или в нем?
Все просто зашло в тупик. Пустые объяснения, слова, в которые я почему-то должна была поверить… Но как верить?
После стольких дней молчания и отстраненности. Серьезно? После «совпадений» с этой помадой…
Я слышала женский голос в трубке. Веселый. Заигрывающий. И его голос тоже слышала. Он явно не сожалел о том, что между нами происходит. Хотя еще утром порывался все объяснить и клялся в верности.
Какие проблемы должны быть на работе, чтобы поступать так, как это делает он? Дурацкое желание оградить нас от чего-то? Не думаю.
Поэтому все это лишь отговорки. Ширма, за которой легко прятать свою жизнь вне нашего дома.
– Еся! – Оля взмахивает рукой и протискивается к нам через толпу. Люди хаотично рассыпаются в разные стороны, кто-то прикуривает сигарету, кто-то звонит в такси, некоторые же просто запрограммированно идут вперед.
– Привет, – улыбаюсь так, как сейчас могу, вымотанно и совсем не радостно.
– Я такси вызову. Пошли. Давай чемодан.
Оля помогает дотащить вещи до припарковавшегося у здания вокзала «Поло».
– Оль, мне нужно позвонить, – выдыхаю. – Пригляди…
– Конечно.
– Спасибо.
Отхожу немного в сторону и достаю телефон. Набираю код, чтобы мой номер не определился, и смело звоню Андрею.
Несколько гудков.
– Да! – ледяной тон, от которого по коже бегут мурашки. Хочется бросить трубку. Но я должна сказать. В глаза было трусливо, поэтому хотя бы так.
– Андрей…
– Еся? Где ты?
– Не важно. Андрей, я приняла решение…
– Какое? Сбежать с ребенком?
– С Майей все в порядке, – будто оправдываюсь. – Не перебивай, пожалуйста. Нам нужно пожить отдельно и…
Но он даже не слушает.
– Скажи мне, где ты? – повышает голос. Зажмуриваюсь. Нервно тереблю ремешок сумки. – Что ты себе придумала?
– Я позво…
– Я найду тебя где угодно, – понижает голос. – Даже не думай, что можешь просто сбежать…
Отключаюсь. Трясущимися руками вытаскиваю сим-карту и выбрасываю на дорогу. Куплю новую, лучше куплю новую.
В такси сажусь в состоянии повышенной тревожности. Андрей зол. Можно сказать, сейчас не совсем адекватен. Я же понимала, что так будет, когда уходила? Не знаю…
Оля подбадривающе сжимает мою руку. Ну да, мой ужас на лице написан.
Мы с ней мало говорим. Даже в квартире. Она словно дает мне время уединиться. Рассказывает, что где, и, несколько раз извинившись, уходит по делам.
Меняю Майе подгузник, кормлю и укладываю спать.
Сама же иду в душ. Хочется встать под прохладную воду. Смыть с себя запах дороги, а еще, если повезет, вытравить ядовитые мысли.
Заворачиваюсь в огромное полотенце и, перешагнув бортик ванны, беру с полки фен. Минут десять стою перед зеркалом, пока сушу волосы и мажу лицо кремом.
 
Так странно, мы с Олькой только в детстве общались, они тогда жили у моря, и мама раз в несколько лет отправляла нас с Алиной к семье своего брата. Оля у нас тоже пару раз была. Класса до одиннадцатого мы с ней даже хотели поступить в один университет в Москве, жить в общаге, а потом… У нее появился парень, ради которого она осталась в родном городе, к тому времени они перебрались подальше от моря.
А меня… меня мама отговорила уезжать. Москва же большая, а я нужна дома, да и вообще, что я буду делать, если вдруг пройду по баллам, а программу не потяну? Отчислят же…
В общем, под гнетом ответственности и страхов я осталась в нашем городе…
К чему я все это: жизнь очень переменчива. Мы с Олей практически не общались последние годы, но стоило позвонить, и она без вопросов протянула руку помощи.
* * *
– Мне нельзя вино, – отодвигаю от себя бокал.
– Точно, я не подумала, – Грицай закатывает глаза и убирает бутылку в холодильник. – Тогда давай чаю попьем.
За окном уже стемнело, мы сидим на кухне съемной Олькиной квартиры. В углу тихо шумит телевизор. Шторы плотно задернуты, а Майя спит в переноске, поставленной на две табуретки.
– Тебе черный, зеленый, может, улун?
– Черный, без ароматизаторов, если есть.
– Есть, – Оля наливает в чашки кипяток. Достает из холодильника хлеб и сыр. – Все, что есть, я рано утром прилетела, в магазин наспех забежала.
– Ой, не заморачивайся. Лучше расскажи, почему решила вернуться?
– Не сложилось в Питере. От себя же не сбежишь, – пожимает плечами. – Я отсюда уехала, потому что мой Олег предложение мне сделал, а женился на другой. Даже приглашение на свадьбу прислал, представляешь…
– Олег – это тот, с которым ты со школы встречалась?
– Он. Мы съехали, семью планировали, ребенка, а потом оказалось, что у него куча других баб, и одна из них залетела… Представляешь… У нее отец – шишка в местной администрации, жениться пришлось. Да и он карьеру делал, не хотелось очернять…
– Ужас…
– Ужас. А я сегодня в аэропорту стою и думаю, может, мы сейчас с ним в городе где-нибудь случайно встретимся… Он посмотрит, пожалеет, кого потерял… – Оля отводит взгляд, шебуршит пакетом, в котором лежит хлеб. – А у тебя что? – шумно выдыхает и просто на глазах подбирается. Перестает сутулиться. И глаза даже больше будто не красные.
– Муж, кажется, изменяет…
– Кажется?
– У нас все сложно… с самого начала. История долгая.
Оля с теплотой во взгляде смотрит на Майю.
– Какая она сладкая. И да, мы с тобой никуда и не торопимся…
  
36
 
Андрей
Пустые полки. Открытые створки шкафа. Тишина.
Первые минут десять я никак не мог поверить в то, что она ушла. Это казалось каким-то дурным сном. Чем-то отдаленно напоминающим реальность.
Полседьмого. Не опоздал, но все равно приехал слишком поздно.
Спускаюсь на кухню. Взгляд цепляется за рацию радионяни. До этого мелочь, на которую ты обычно и внимания-то не обращаешь. Сейчас же предмет, из динамиков которого уже не раздастся детский плач, потому что Майи дома нет.
Не вовремя. Снова не вовремя, Еся.
Сжимаю телефон жены в ладони. Зажигаю верхний свет и сажусь за барную стойку.
Быстро пробегаю взглядом по контактам, перепискам. Все подчистила. Просто сбросила все до заводских настроек.
Куда же ты сбежала, родная?
Удивительно, насколько ее присутствие в этом доме казалось обыденностью.
Сейчас главное – не делать резких движений. Спокойствие. Только все самообладание ускользает от меня со скоростью света.
Удар по столу. Твердая поверхность оставляет кожу неповрежденной. Чувствую небольшой дискомфорт, только и всего. Еще удар и еще. Зубы стиснуты.