Она моя зависимость (СИ)

Покрутив головой, убираю телефон в сумку и делаю шаг вперед. Замечаю машину Андрея и не знаю, как себя вести. Подойти самой? Вроде плевое дело, а по факту кожа покрывается мурашками. Вдруг становится дико неуютно.
К счастью, Андрей развеивает страхи моего подсознания. Его машина издает рык и, сделав небольшой круг по дорожке, останавливается прямо у крыльца университета.
Опускаюсь на сиденье, крепко сжимая колени. Стряхиваю с куртки капли дождя. Накидываю ремень и только после всех этих манипуляций поворачиваю голову.
– Прокатимся.
– Мне, вообще-то, на работу, – говорю спокойно, без претензий. Просто констатирую факт.
– Время еще есть. Полчаса, больше не отниму.
– Ладно. Хорошо.
Машина трогается с места, а суетливые гормоны, что не переставая бьют в мою голову вот в эту самую минуту, подготавливаются к очередному залпу.
Не могу находиться с ним в замкнутом пространстве. Это всегда заканчивается далеко не ссорой…
Видимо, мое тело подсознательно уже давно настроилось явно не на разговор.
Мы едем в тишине. Андрей выглядит спокойным. Даже расслабленным.
А я… я сижу как на иголках. Затянувшееся и такое неловкое молчание напрягает. Натягивает нервы, словно струны.
Хочется врубить музыку, да погромче.
Пока я борюсь с собой, Андрей припарковывает машину за местным футбольным стадионом. Трибуны вокруг поля возвели пару лет назад, поэтому сейчас это место вполне можно назвать мини-стадионом. Играют здесь любители и детские команды городских футбольных секций.
Тереблю лямку сумки, смотря строго перед собой. Капли дождя собираются узорчатой паутинкой на лобовом стекле и медленно стекают вниз, подгоняемые ветром.
Андрей громко выдыхает. Этот звук заставляет меня отвлечься. Перестать быть трусихой и посмотреть ему в глаза.
– Мне все это не нравится, Еся. Вчера, на эмоциях, я практически согласился с твоими словами. Но я не согласен.
– С чем?
– Со всем, что ты сказала. Я не собираюсь с тобой расставаться.
– Мы уже расстались.
– Ты – возможно, но я – нет.
– Андрей…
Мои губы предательски подрагивают, поэтому приходится закусить нижнюю зубами.
– Все, что произошло конкретно между нами, ничего не меняет. Я по-прежнему тебя люблю и не буду идти у кого-то на поводу.
Меня злят его слова. Не знаю почему, но они поднимают волну протеста. Возможно, в глубине души я не хочу признавать того, что делаю именно то, о чем он говорит. Иду на поводу у своей матери. Я всю жизнь отчаянно пытаюсь всем противостоять, а теперь просто опустила руки. Сдалась. Согласилась.
– И именно потому, что любишь, всю ночь зависал в клубе? – мой голос сочится ядом. – Скольких успел осчастливить? – сама же выдаю себя с потрохами. Но стоит только вспомнить Леськины слова, что Андрей всю ночь тусил со Ждановым, и меня просто распирает на скандал.
Ревность. Больной коктейль из моего воображения и собственнического инстинкта.
Андрей усмехается.
– Я рад, что ты ревнуешь, – его рука ложится на мое колено. – И ты не права. Осчастливить, – переходит на шепот, – я хочу только тебя, – он снова нахально улыбается, задирая край моей юбки.
* * *
Я вспыхиваю. Мое тело моментально реагирует на его прикосновения. Больше, чем нужно. Шея покрывается испариной. Меня бросает в пот просто мгновенно.
Вцепляюсь в край сиденья, поджимая пальчики на ногах. Туфли становятся тесными. Скидываю обувь.
– Я не ревную, – бормочу хриплым шепотом, снова вгрызаясь в нижнюю губу зубами.
– Врешь.
Андрей улыбается. Его ладонь уже скользнула под мою куртку и зафиксировала талию. Теперь ему ничего не мешает дернуть меня на себя. Что он, собственно, и делает. Рывком перемещает мое ватное тело на свои колени.
Развожу ноги шире, чтобы сесть удобнее. На автомате упираюсь в его плечи руками и часто дышу.
Мозг плавится под натиском его прикосновений. Эта близость лишает остатков контроля. Я сама его целую. Первая.
С напором, как изголодавшийся зверь. Дикая кошка, не иначе.
Снимаю куртку. Она падает на руль, что врезается мне в позвоночник, но сейчас я практически не чувствую этого неудобства. Все мои мысли заняты другим. Я сконцентрирована на человеке, который сидит напротив. Между нами пара сантиметров. Его горячее дыхание обжигает кожу на шее. Руки расстегивают молнию на платье. Как удобно, что она на спине.
 
– Андрей, – несвязно бормочу его имя, пытаясь взять себя в руки. – Так нельзя, непра…
Его поцелуи опаляют. Слова застревают во рту, зубы сводит от этой оскомы.
Глубокий вдох. Мне просто необходимо вдохнуть.
Вдохнуть и снова отпустить себя. Как раньше, как было всегда.
С ним невозможно оставаться неприступной. Ни капельки…
– Замолчи, просто замолчи.
Его ладонь накрывает мой рот. Да я, собственно, и не пытаюсь больше говорить. Только не сейчас.
Стаскиваю с него футболку и замираю.
Салон сотрясает громкая мелодия моего смартфона. В этой тишине, поселившейся с самого начала поездки, этот уже инородный звук сродни выстрелу.
Бросаю взгляд на телефон, что успел упасть на пол рядом с моим сиденьем. Зажмуриваюсь.
Снова она. Ей опять что-то от меня нужно.
Андрей упирается затылком в подголовник, продолжая крепко удерживать меня за талию.
Мелодия прекращается, но быстро возобновляется. Мама настойчиво пытается до меня дозвониться. Все наяривает и наяривает.
Смотрю на подсвечивающийся экран и чувствую прилив злости. Мое раздражение достигает своего пика.
Отворачиваюсь, игнорируя ее звонки.
Ловлю взгляд Андрея. Веду пальчиками по его предплечью.
– Как ты там сказал? Не хочешь идти у кого-то на поводу, – задумчиво смотрю в потолок, – я тоже не хочу.
– Забираешь свои слова обратно? – его губы складываются в хитрющую улыбку.
– Давай сделаем вид, что я их не говорила.
– А с ней? – кивает на мой все еще «оживший» телефон.
– А ей об этом знать необязательно. Поцелуешь?
– Иди сюда. И сними уже это платье.
Я смеюсь, чувствуя его прикосновения уже к голой коже.
* * *
– Я опоздала, Андрей, – отлепляюсь от него, шаря рукой по коврику, чтобы найти свои туфли.
На мне наспех надетое наизнанку расстегнутое платье. На колготках по правому бедру пошла стрелка, еще немного, и она дойдет до колена.
Яростно выдыхаю, стараясь пригладить гнездо, что теперь красуется у меня на голове. На уложенные волосы это похоже отдаленно.
– Тише.
Андрей сковывает мои руки крепким захватом, прижимая меня к своей груди. Откидываю затылок на его плечо и часто дышу. Чем больше я пытаюсь привести себя в порядок, тем хуже становится мой видок.
Я тороплюсь, задеваю ногтем стрелку, и она расползается до большого пальца на ноге.
– Замри на пять секунд.
Боже, как меня раздражает его спокойный голос. Не просто спокойный, а с явной насмешкой. Смешно ему, блин.
– Давай помогу?
Андрей спрашивает, но ответа не ждет. Снимает с меня платье и помогает надеть уже нужной стороной. Когда застегивает бегунок, целует в шею. Зарывается пальцами в мои растрепанные волосы и довольно грубовато собирает их в свою ладонь.
– Завяжи хвост.
– Что я слышу? А как же «распусти, распусти»? – смеюсь, отыскивая в сумке резинку.
– Сегодня сделаем исключение.
– Меня точно уволят, – бурчу, расчесывая спутанные пряди, а после действительно поднимаю их в хвост.
– Не уволят.
Я продолжаю копошиться, стараясь привести себя в человеческий вид, а потом как-то так резко замираю…
Сердце сжимается. Становится так грустно. Я же могла все это потерять. Потерять человека, который мне дорог, вычеркнуть его из жизни. Страдать. Упустить такое важное, правильное чувство.
С ним я могу быть собой. С ним я чувствую себя особенной. Любимой, нужной. Никто и никогда не вселял в меня так много уверенности, не давал такое количество поддержки. Никто.