Красная лилия

– Не дури. Если бы такая здоровая женщина, как ты, не думала о сексе, я бы встревожилась, – Роз слегка встряхнула Хейли.
– Было так мило… Романтично, волнующе. И вдруг все изменилось. Или я изменилась… Стала расчетливой. Я думала о том, что делаю. Чувствовала все как наяву. Там были розы… Я вдыхала запах роз. В камине горел огонь. И его руки стали другими… мягкими, гладкими. Руки богача, вот как я думала. А еще я думала, что его жена не стала бы делать того, что делаю я, и именно поэтому он пришел ко мне. Что он заплатит. Я видела свои волосы. Длинные, белокурые, волнистые. Я видела их, когда они упали мне на глаза. И я не наблюдала. Я была там. Это была я. И я видела его. Его лицо.
  
Хейли повернулась к доске и указала на Реджинальда.
– Его лицо. Он был во мне, и я видела его лицо. – Она снова протяжно выдохнула. – Вот.
После недолгого молчания заговорила Роз:
– Хейли, ты умная девочка и вполне способна понять, как это случилось. Мы все много думаем об этих людях, пытаемся сложить головоломку. Мы знаем, что Амелия была его любовницей, мы знаем, что она выносила его ребенка. Естественно, они занимались сексом. Для нее, как мы предполагаем, это было, хотя бы отчасти, деловым соглашением.
– Вы же представляете, что происходит с вашим телом, когда вас ласкают? Физически. Не возбуждение от эротических сновидений, а физическое ощущение интимной близости. Пусть я давно ни с кем не была, но такое не забывается. Я это чувствовала, когда очнулась… или вышла из того состояния. Я чувствовала аромат тех роз. Я чувствовала его в себе… Наверное, в ней, но я словно была ею, когда это происходило. Ей нравилась близость с красивым и сильным мужчиной, но она продалась бы и безобразному, как смертный грех, никчемному как любовнику, так что красота была лишь бонусом. Лишь бы мужчина был богат, остальное не важно. Я это знаю, потому что читала ее мысли. Или она читала мои… Я ничего не придумала.
– Я тебе верю, – сказал Митчелл.
– Мы тебе верим, – поправила его Роз. – Ты ближе всех нас к возрасту, в котором она умерла. Во всяком случае, мы так думаем. Может, поэтому Амелия через тебя пытается связаться с нами, объяснить, чем была для нее та связь.
– Возможно, – кивнул Митч.
Роз вопросительно выгнула брови, и он, пожав плечами, откинулся на спинку стула, а потом продолжил:
– Этот инцидент дает нам больше информации о ней, проливает свет на то, что случилось и почему. Хейли, что еще ты можешь рассказать об Амелии?
– Ну… мне не показалось, что она получает удовольствие от секса. От власти, от контроля – да, но не от всего остального. Для нее это просто ремесло, и, судя по его… хм… реакции, она хорошо им владеет. И тело у нее гораздо лучше, чем мое.
Отведя руки от груди и застенчиво улыбаясь, Хейли продемонстрировала, насколько Амелия фигуристее ее.
– Она очень холодная. Все время, пока они этим занимались, она размышляла, что получит взамен, и мысленно осыпала насмешками жен таких мужчин, как Реджинальд. Вот, пожалуй, и все.
– Не назвал бы это лестной характеристикой, – задумчиво протянул Митч. – Впрочем, она сделала осознанный выбор и не прогадала. Молодая, красивая, желанная для могущественного мужчины и контролирующая этого мужчину через секс. Интересно.
– Отвратительно. Как бы то ни было, я высказалась, и мне стало легче. Пойду к себе. Может, позанимаюсь йогой. Не думаю, что она захочет потревожить меня, пока я буду скручиваться в позе воина. Спасибо, что выслушали.
– Если что-то еще случится, я хочу знать, – сказала Роз.
– Обещаю.
Когда Хейли ушла, Розалинд повернулась к мужу:
– Кажется, пора начинать волноваться за нее.
– Не спеши. – Митч взял ее за руку. – Пока будем просто присматривать за ней.
 
Глава 5
 
Из кухонного окна Стеллы открывался вид на сад, внутренний двор, увитую зеленью беседку, домик в ветвях платана, сколоченный Логаном вместе с мальчиками. Логан качал Лили на красных качелях, подвешенных на ветку того же платана, а Люк и Гэвин бросали потрепанный мячик, за которым с восторженным лаем гонялся Паркер.
Все это казалось Хейли ожившей картиной на тему «летний вечер». Такое бездумно-неспешное времяпрепровождение возможно только безветренным летним вечером как раз перед тем, как детей зовут обедать и зажигают фонарь над крыльцом. Желтоватый свет отгоняет мотыльков и приветливо провозглашает: «Мы дома!»
Хейли прекрасно помнила свое детство, помнила, как любила августовскую жару, как старалась ухватить каждую частичку солнца, пока оно не закатилось за горизонт.
Теперь она училась материнству. Пришла ее очередь смотреть со стороны и включать фонарь над крыльцом.
– Ты привыкла или все еще иногда, глядя на них, думаешь: «Я самая удачливая женщина на свете?»
Стелла подошла к окну, улыбнулась:
– И то и другое. Может, выпьем лимонад во внутреннем дворике?
– Через минуту. Я не хотела говорить об этом в питомнике, потому что там владения Харперов, где бродит она, а сюда наша новобрачная вроде прийти не может.
Стелла обняла Хейли за плечи.
– Роз рассказала мне о том, что с тобой случилось.
– Я не призналась ей, что это был Харпер. То есть что я фантазировала о Харпере. Я просто не в силах говорить о том, как мечтаю заполучить ее сына в свою постель. Или оказаться в его постели…
– Думаю, на данном этапе это упущение оправданно. С тех пор еще что-нибудь произошло?
– Нет, ничего. И я не знаю, молиться о том, чтобы на этом все закончилось, или пусть продолжается.
Логан подхватил подкатившийся к нему изжеванный обслюнявленный мячик, зашвырнул подальше, и мальчики с собакой наперегонки помчались за ним, а Лили захлопала в ладоши.
– Одно я точно знаю: если уж приходится играть главную роль в чьей-то жизни, то я предпочла бы твою.
– Хейли, я твоя верная подруга, но в постель Логана тебе ходу нет.
Хейли хихикнула и ткнула Стеллу локтем.
– Ну вот, все удовольствие испортила. И хотя мне не светит, думаю, это супер.
Стелла лениво улыбнулась:
– Правильно думаешь.
– Ну, бог с ним. Я как раз размышляла, что бы чувствовала, если бы кто-то сходил по мне с ума так же, как Логан по тебе. Добавь парочку потрясающих детей, ваш прекрасный дом, и больше не о чем мечтать.
– Придет день, и у тебя будет все, о чем ты мечтаешь.
– Послушать меня, так можно подумать, что я несчастная падчерица у судьбы. Не знаю, что со мной творится в последнее время… – Хейли повела плечами, словно сбрасывая тяжелую ношу. – Я то и дело замечаю, что жалею себя. Стелла, на меня это не похоже. Я ведь счастлива. И даже когда не очень счастлива, нахожу предлог порадоваться. Я не тоскую, не злюсь. Ну, разве что чуточку.
– Да, ты не привыкла унывать.
– Может, я и втрескалась в Харпера, но мелким разочарованиям меня не сломить. В следующий раз, как услышишь, что я себя жалею, шлепни меня посильнее.
– Непременно. А зачем же еще нужны подруги?
«Я не собираюсь погружаться в депрессию, – думала Хейли, ведя машину к Харпер-хаусу. – Я не из тех, кто тоскливо перебирает негативные моменты жизни, забывая о ее радостях. Если что-то не заладилось, если чего-то не хватает, я действую. Я решаю проблему и иду дальше. А если проблема неразрешима, нужно просто придумать, как с ней жить.
Когда сбежала мама, было грустно, обидно и страшно. Но не в моих силах было вернуть ее, так что пришлось обходиться без мамы, и, черт побери, я справилась. Я помогала папе, он помогал мне, и мы прекрасно жили. У нас была чудесная семья.
  
И в школе я хорошо училась. И работала, чтобы помочь с расходами. Я умею работать и умею находить в работе радость. Я люблю узнавать новое и продавать людям то, что приносит им счастье.
Если бы я осталась в Литл-Роке, стала бы управляющей книжным магазином, причем этот пост заработала бы честно.
Все было так хорошо, пока не умер папа… Самое страшное потрясение в моей жизни. Он был для меня надежной опорой, как и я для него. После его смерти моя уверенность пошатнулась, горе превратилось в незаживающую рану, вот я и потянулась к другу… Он и был для меня только другом. Хороший парень, поддержавший меня в трудную минуту.