Спецоперация, или Где вы были 4000 лет? (СИ)
— Именно эта кастовая система побудила меня включиться в ваш проект, — подхватила женщина средних лет с татуировкой в виде лотоса. Помните? — Она посмотрела в глаза Петру.
Тот начал что-то вспоминать про страдания и колесо сансары. Но пошевелиться не мог. Женщина продолжила:
— Я Сансара, все Большие называют меня Сани.
— Она самая интеллектуальная из нас! — подхватил мужчина с черепами. — Как до такого вообще можно было додуматься! Мне б твой мозг, я бы переписал весь мир.
— Слава богу, что у тебя его нет! — съязвила Кристи. — Ты и с твоим-то мне периодически гадишь. Вообще не понимаю, зачем тебя Редактор позвал в проект. Ты нам с Сани все карты портишь. Интеллект должен сочетаться с любовью, иначе можно так мир перевернуть, что это разрушит его. Не знаю, понравится ли такое Издателю.
Редактор ухмыльнулся:
— Между прочим, Черепа мне именно Издатель и посоветовал пригласить в проект.
Писатели с удивлением посмотрели на него, но промолчали.
— Сани, продолжайте, — сказал Редактор.
— Так вот. Я принесла мысль людям, — продолжила Сани, — что в основе всего — Высший разум, наш Издатель, который является первопричиной всего существующего. Люди перестали циклиться на Больших и посмотрели дальше. Но для этого пришлось перенести центр восприятия с человеческой жизни на Ничто.
— Мне вот именно это твое Ничто и кажется полной хренью. — откомментировал Череп. — По-моему, какая-то умозрительная идея, которая людьми сложно воспринимается. Они же не боги. Ты понимаешь, им чем проще, тем лучше. Человек по природе своей не совершенен. Ты слишком много возложила надежд на его Разум.
— Ну почему же? Если отдать познанию свою жизнь, то что-то может начать доходить. Некоторые очень преуспели в этом. Главное для персонажей — осознать, что вся человеческая жизнь есть страдание. А причина страдания — желания. Чтобы победить страдания, нужно избавиться от желания при помощи вот этого самого Ничто, которое я в своей книге назвала Нирваной. Для этого я и разработала восемь основных правил выхода из страданий. По-моему, все логично и понятно. Делай раз, делай два, три. Именно поэтому буддизм, как люди это назвали по имени моего аватара, это не религия, а философия.
— 1) Осознать. Правильное понимание мира как удела страдания. 2) Намерение. Взять вектор на урезание своих пожеланий и стремлений. 3) Контролировать речь. То, что ты говоришь, должно быть доброжелательно, потому что люди думают вербально, то, как они говорят, создает то, как они думают, и соответственно, что они делают. 4) Делать добро. Поступки должны быть добрыми. 5) Ненанесение ущерба. Стараться не приносить вреда всем живым существам. 6) Контроль Разума. Изгонять злые мысли и настроиться на добрые. 7) Примат разума над телом. Осознать, что плоть человека есть причина страдания. 8) Настойчивость. С усердием и терпеливостью стараться делать все вышеперечисленное, шаг за шагом, капля по капле. Большой путь через маленькие шаги. У меня все, господа, кто следующий.
— Ну давайте уже я, — сказал старик с седой клиновидной бородкой и узкими глазами, лениво попивая чай. — Я Фуци Кон, автор Поднебесной. И, между прочим, согласен с приматом философии над религией для развития человечества. Я своим сразу устроил апокалипсис. Они поняли, что мир уже умер. И теперь все персонажи живут в мире «после», работают, трудятся, сами пишут свои образы, пока автор, то есть я, попивает чаек. В чем различие с концепцией романа Сани? А в том, что если у нее философия чистого разума, то в основу моего произведения положена философская этика. Поведение — вот основа успеха! В сюжете моего романа правила поведения каждого персонажа и гражданина великой державы. Вот как у Инкогнито. Правда, моя концепция более проработана, да и эмоций в ней меньше, потому моих персонажей больше миллиарда.
— Конечно, тебе легче их контролировать. — с оттенком легкой претензии сказал Инкогнито. — В основной своей массе они живут на сравнительно небольшой территории, мои не так едины. Да и когда я пришел, пришлось иметь дело с разными верованиями внутри групп. А ты все делал почти с чистого листа. Готовился долго. Писать с чистого листа всегда проще, чем переделывать чьи-то труды.
— Не только и не столько это, — спокойно и размеренно продолжил Фуци Кон. — Я в основу их поведения положил вполне осязаемую категорию — государство. Надо было сформировать сильный сюжет, а потом уже под него подгонять персонажей. Вот вы все сочиняете, исходя из персонажей, а я — из сюжета. Государство стало моим сюжетом. А для сильного государства важен, конечно, человеческий фактор, ну, и преемственность поколений. Самым трудным в этом было заставить людей действовать как должно, поскольку каждый человек ленив по своей натуре. Но я тоже, и поэтому я знаю, как управляться с человеческой ленью. Люди, даже понимая, что живут и действуют неправильно, не хотят заниматься перевоспитанием себя самих. Я им помог, воспользовавшись их же ленью.
— Хитрый ход! — вставил Череп. — Надо взять на вооружение.
Фуций Кон, не обращая внимания на сторонние реплики, продолжал:
— Я придумал опираться на культ предков! Это естественно для человечества. Даже сейчас у многих моих персонажей этот культ сохраняется, почти в каждой семье можно встретить алтарь, на котором курятся благовония, и в трудные минуты люди обращаются к помощи предков, мудрых и все понимающих. Умершие не говорят, ничего не делают, поэтому являются образцом для подражания, неким эталоном правильного поведения. Моя книга и сейчас — это не просто символ, это особый ритуал жизни, влияющий на становление и мировоззрение каждого гражданина.
Остался последний участник совещания, которого все называли Череп. Он выглядел как здоровяк, тело которого испещрено татуировками, изображающими разные виды черепов с многочисленными стилистическими деталями. Череп встал, подошел к Петру, снял куртку и майку, покрутился перед ним.
— Ну что, не припоминаешь?
Петр хотел кивнуть, мол, нет, но седативное все еще действовало.
Ну тогда я напомню. В ваш проект пригласил меня именно Редактор, когда вы все стали страдать высокомерием и постепенно влияние на персонажей стало меньше. А персонажей становилось все больше и больше, они путались между собой. И вы стали выбирать форму, а не содержание. Вы все, кроме тебя, Черноголовый, были против моей кандидатуры. Особенно Кристи.
Он посмотрел в сторону Кристи, как отвергнутые молодые мужчины смотрят на девушку, из разряда: «А виноград-то зеленый».
— Когда-то я написал книгу, довольно популярную в своем жанре, в серии «Скандинавия». Это был боевик с элементами хоррора, простой, добротный текст, но уже отживший свое. До него у меня были наработки, несколько незаконченных романов. И вот с этими кусками я пришел в проект. В общем, в проект я внес следующие идеи. Первая — мир людей сотворен не истинным Творцом, а злым ограниченным демиургом, который несет ответственность за все творящееся во Вселенной зло.
— Ха, — вклинилась Кристи, — мы все знаем, откуда эта твоя идея. Тебя Издатель просто не хотел печатать. И правильно делал, ему твоя одержимость словом зачем? Ты затаил обиду. Ему нужен проект, который окупит все энергетические затраты. Бизнес — ничего личного. Что там по второму пункту?
— Тебе доставляет прямо истинное удовольствие меня задевать! Но время же показало, что люди часто выбирают меня.
— Кто тебя выбирает?
— Ну как кто? Вон Петр, в которого в 21 веке воплотился Черноголовый, из страны, персонажи которой живут в моем мире, а думают, что в твоем. Ловко я их, да? Надо захватывать умы правителей людей, а они сами уже все сделают. Их Светлоликий же — чистый агностик! Служитель Черепа! И вообще, в чем я был не прав? Разве в том, что мир людей — самый худший и низший из всех миров? В этом что ли?
— Ну, это спорное утверждение, — вмешался Фуций Кон, — по мне очень даже себе приличный и удобный мир.
— Зато я, в отличие от некоторых, точно не стану человекоманом, — он с укором посмотрел на Кристи и Инкогнито.