Спецоперация, или Где вы были 4000 лет? (СИ)

Мальчик открыл глаза. Перед ним стоял аккадский воин-лучник. Войско лучников считалось элитой армии Шарумкена Великого. На нем была юбка-каунакес красного цвета, а за спиной лук и колчан со стрелами.
— Эй, парень, ты жив? — спросил мужчина.
— Да… Где я, кто ты? — ответил ему мальчик.
— Я воин великого царя Шарумкена, наш лагерь на привале неподалеку. Случайно увидел тебя, лежащего у дороги, и вот решил помочь. Негоже бросать воинов на смерть вот так.
— Благодарю тебя, но что же произошло? Я совсем ничего не помню.
Дуду все прекрасно помнил, но решил от греха подальше делать вид, что он потерял память. К тому же он подумал прибавить себе пару весен, чтобы его как ребенка не отправили домой и не прознали, что воинская одежда не его.
— Пойдем, я отведу тебя. Тебе явно стоит подкрепиться, а то выглядишь-то не очень.
Дуду и мужчина-воин дошли до лагеря, который стоял неподалеку. Там Дуду получил еду, питье и немного отдохнул.
Узнав, что к ним прибыл молодой воин, который потерял сознание на дороге, в шатер, где тот спал, зашел командир военной группы. В Дуду он признал вполне годного по физическим данным кандидата в их армию, но ему показалось, что он очень молод.
— Сколько тебе лет? — спросил военачальник молодого человека, когда тот проснулся.
— 18, мой господин.
— Хапар говорит, что нашел тебя у дороги, и ты ничего не помнишь. Жаль, что ты потерял память — на вид-то ты вполне силен! Да и твоя одежда свидетельствует, что ты воин нашей, аккадской армии. У тебя есть все физические данные для того, чтобы служить в нашем войске лучников. Давай посмотрим, как ты стреляешь.
Дуду очень хотелось присоединиться к армии лучников. И он так ненавидел своего отца, который был шумерцем, что готов был воевать на стороне аккадцев, которые уже более десяти лет правят во многих шумерских городах и своим семитским племенем потеснили истинных людей, черноголовых (так называли себя сами шумеры). Но из настоящего лука он стрелять не пробовал, хотя упражнялся из самодельного, который смастерил себе втайне от отца и прятал под полом, где хранили вещи покойных предков.
— Я не уверен, что был лучником. Но я хочу попробовать. И буду служить верой и правдой великому Шарумкену.
Первые выстрелы Дуду не очень давались, но он довольно быстро приноровился к настоящему боевому оружию и уже через несколько попыток управлялся с ним вполне сносно и даже поражал тренировочные цели.
Под одобряющие и явно заинтересованные возгласы других мужчин он показывал себя в прямом столкновении. Благодаря своей физической силе и выносливости он справлялся очень хорошо, лихо отбивая атаки соперников и нанося удары в ответ.
— Да, парень, из тебя выйдет толк. — прокомментировал увиденное военачальник. — Оставайся служить великому Шарумкену в моем войске.
Дуду остался в армии аккадских лучников, которая была гордостью великого Шарумкена. Это была грозная сила, превосходящая многих противников и в защите, и в нападении. Лучники мастерски пользовались не только обычными луками, некоторые из них располагали составными луками, выигрывающими по точности и дальнобойности у всех других. Помимо луков они владели оружием ближнего боя, таким как топоры, булавы, кинжалы, в использовании которых им тоже не было равных. Сам Шарумкен отбирал лучших из лучших в армию лучников. Он щедро одаривал их наградами и властью, и взамен они сделали его тем великим царем, который остался в истории даже тысячелетия спустя. Они были практически непобедимы, и многие армии, видя их в бою, бросали оружие и убегали, зная, что аккадские лучники все равно возьмут верх. Именно войско лучников позволило Шарумкену одержать победу над шумерской армией. Ко всему прочему их было гораздо легче и дешевле тренировать, чем колесничих или тяжелую пехоту. Что позволило царю сделать свою армию самой многочисленной на Ближнем Востоке.
Одной из любимых тактик аккадского войска была навесная стрельба, когда многочисленные стрелы атаковали градом по кривой дуге неповоротливые шумерские фаланги и колесницы, минуя ряд щитоносцев. А когда это заставляло шумерские войска обращаться в бегство, лучники в рассыпном строю преследовали противника, поражая бегущих с поля боя шумерских воинов в спину.
 
Город за городом сдавались Шарумкену и его войску. В 24-м веке до н. э. он объединил под своей властью все Южное Двуречье.
Главная битва аккадского воина Дуду шумерского происхождения, которое он скрывал ото всех до конца своих дней, битва, которая изменила не только его жизнь, но и историю Шумера, состоялась через 10 лет после поступления в армию лучников Аккада.
Накануне этой битвы Шарумкен дал особый приказ: убить последнего из рода Загесси. Он уже уничтожил царя Лугальзагесси, у которого не было детей. И теперь во главе войска встал его брат, Элайя, который раньше был главным жрецом Урука, но повел в бой своих соотечественников. Шарумкен ни разу не встречался с Элайей, но боялся его. Причиной этого было то, что как-то в юности, когда Шарумкен был еще сыном простого виноградаря, одна ведунья предсказала ему, что станет он великим правителем, и раскинется его империя с севера на юг и с востока на запад, и будет слыть он самым великим воином, которого только знал мир. Но придет время, и он бесславно умрет, сраженный последним из рода царей черноголовых. Шарумкен верил в вещие сны, знаки и предсказания.
И вот день главной битвы настал. Пустынная местность заполнилась воинами двух армий.
Дуду находился во втором ряду среди тех, кто наносил непосредственные удары противнику. Он дрался как зверь, и не было ему равных. Сначала он стрелял из лука, делая это очень умело. Пожалуй, он был одним из самых метких лучников аккадской армии. Но все же стрельба из лука несколько ограничивала и не давала войти в раж. Нужно было сконцентрироваться, а для этого требовался полнейший внутренний покой и отсутствие эмоций. Тогда в ход шел его кинжал, который подарил ему военачальник после его первого сражения. С тех пор это был талисман Дуду, не раз спасавший его и сохранявший ему жизнь. В гуще толпы он колол и резал, и в этот момент не принадлежал себе. Война — это единственное, что он мог. И он не задавал себе вопросов, зачем это ему и почему он здесь. Это был его путь.
На этот раз схватка с шумерами во главе с Элайей оказалась недолгой, а потери аккадцев были невелики. Шумеры же, потерпев неудачу, в большей своей массе обратились в бегство, бросив копья и щиты. Но большинство сбежавших постигла незавидная участь: они были убиты в спину выстрелами из лука. Когда противник был почти повержен, на передний фланг выбежал Шарумкен, заметив по отличительным царским знакам предводителя шумеров, Элайю. Он лично хотел его убить. Но тот оказался хитрее. Отвлекающим маневром он выбил из руки аккадского царя меч.
— Умри, аккадская собака, — прокричал Элайя, занося меч над Шарумкеном.
Но ему не удалось осуществить свое намерение, так как могучий воин подбежал к нему сзади и проткнул мечом. Это был Дуду.
Элайя упал, перед смертью посмотрев в лицо воина, в котором он узнал свое лицо в молодости. Поверженный жрец-предводитель прохрипел и умер, прошептав перед смертью на шумерском: «Значит, она пощадила тебя. Сбылось пророчество. Умер Шумер, умер старый мир».
Дуду все понял, он отлично знал шумерский, который был его родным языком. Он посмотрел в зеленые глаза жреца в военном обмундировании и узнал в них свои.
«Твой отец из рода великих воинов», — вспомнил он слова храмовой жрицы, которые услышал той ночью 10 лет назад, когда его жизнь круто поменялась.
Он догадался. Но он не жалел. Он хотел чтобы Шумер умер, и вместе с ним умерло бы его прошлое. Он вскинул руку с кинжалом вверх и прокричал:
— Битва окончена, великий царь одержал очередную победу, враг повержен и обращен в бегство! Да здравствует новое царство Шарумкена!
Аккадское войско ликовало.
— Как твое имя, смелый воин? — спросил царь Аккада.
— Дуду, ваше величество! — произнес тот с гордостью.